Север-Запад / Восток-Юг

✨️✨️🌊

— Генерал, прекратите! — врывается в кабинет главный бета во дворце. Названный удивленно приподнимает бровь, откладывая письма с докладами видимо не просто на потом, а на потом-потом. Намджун его еще таким не видел. Он действительно зол, будто альфа натворил что-то действительно непоправимое. — Намджун! — о, а обращение по имени чревато ой как чем-то неприятным. — Я знаю тебя полностью, знаю, что твоему волку просто необходимо были те омеги и я ничего не говорил, и не имел право, но сейчас скажу! Ты не зверька сюда привел! А если и так, то не забывай, что мы в ответе за тех, кого приручили. А ты не справляешься ни с одной частью пословицы! Да что с тобой не так?! Тебе мало того, что натерпелся этот мальчик?! Волк уже бушует, рвётся увидеть, что же не так с его танзанитиком, его на цепь сажают. — Что-то случилось? — голос холодный, волнение умело спрятано за маской. В руках снова бумаги, но все слова расплываются. — Что случилось? Знал ли ты, что кожа у русалок очень чувствительна за пределами воды! — Я велел нанести ему специальную мазь. — Мазь… — бету раздражает его “безразличие”. Он не глуп и не слеп, хоть и стар, но прекрасно видит все за этой маской и не только. — А руки, что наносили его ему, проверил? — Что? — только сейчас он поднимает взгляд. Внутри уже скрежет цепей слышится, волк вырваться и броситься к своему пытается. — У меня много дел. — уже спокойно отвечает бета. — Простите, генерал, но мне пора, — он кланяется, уходя и только у двери оборачивается. — Убей его, Джун, чтобы не мучился. Или отдай. Альфа кулаки сжимает, бумагу в непригодный материал превращает, но и с места не сдвинется. Не должен. Он пленник, залог мира. Чимин всего лишь… омега его волка! Что б его! Оборотень тут же поднимается, захлопывая дверь и снова возвращается туда, куда проход должен быть закрыт. — Генерал? — омега отпрыгивает, еле удерживая поднос с едой, точнее с тем, что выглядит так, будто его с пола подняли. Намджун и не смотрит, мимо в комнату проходит, а дверь уже тихо прикрывает. Не это он желал увидеть, не это… На полу у тумбы, где должен был стоять поднос — мокрые пятнышки. Видимо кто-то пытался достать, но задел и все просыпал. И как раз смотреть на того самого “кто-то” сейчас больнее всего. Русалочка скрутился на кровати, кажись даже не дышит и лишь дрожь выдает его. Его та самая ночнушка, которую так и не сняли с того момента, сейчас разорвана на спине, где виднеется лишь красная кожа с царапинами, некоторые с маленькими засохшими капельками крови. Руки сами сжимаются в кулак. “А руки, что наносили его ему, проверил?” Да. Теперь точно проверил. Больше никто не коснется его. Никому не позволит. Разорвет на части! Сделает все возможное, лишь бы не видеть его в таком состоянии. Намджун тихо подходит ближе, но тут же видит то, за что корить он может лишь себя: коленки полностью стертые. Видимо он так и пытался встать и дойти за куском хлеба, как самый настоящий раб. Какой же он идиот. — Чимин… — тот резко дергается, но сквозь боль, что прекрасно читается у него на заплаканном лице, отодвигается на другой край кровати. Сейчас даже внутренний волк умолк, покорно склонив голову. Не уберег. — Не бойся… — но сам же осекается, ведь действительно? Не бояться? Альфа резко разворачивается уходя прочь. Чимин выдыхает, опускаясь на спину, но тут же вскрикивая, поворачивается на бок, сжимаясь так, как и до прихода Монстра. Больно, ужасно, но он не смеет плакать, ведь интуиция подсказывает, что эта боль, как взмах крыльев бабочки, в сравнении с той, что ему предстоит пережить. Только он пытается провалится в спасательный сон, как эта ненавистная дверь открывается, по запаху понятно кого впуская. Кажется, запах этой холодной мяты уже в горле сидит. Чимин только сильнее жмурится, чувствуя, как кровать прогибается под весом. “Можно не сейчас”, — хочется кричать, но даже звука не вылетает. Он ведь сильный, правда? Если бы таким не был, его бы родители не оставили одного в чужой стае, ведь так? Он выдержит. Попробует. Ведь хоть раз интуиция должна его подвести и это слово “не выдержишь” должно быть ложью. — Чимин… — он сделал голос нежнее, чтобы… Зачем? — Чимин, я хочу помочь тебе. — А как же! У него вон, еще руки целы и шея не свернута. Да пожалуйста! От сердца все равно ничего не осталось. — Я… Я был не прав… — Оставим без комментариев, но дыхание все равно задержалось. — Прости… Ну и почему мы плачем? Почему тихо глотаем соленые капли? Монстр… Извинился? — Во что вы играете? Только когда в комнате все замерли, омега понял, что сказал это вслух. Но и ответа не ждет, а монстр за спиной даже не шелохнется. Он сейчас получит за свои слова? Но и извинится за них не получается. Просто лежать и ждать своей участи? Когда у них была ночь ужасов ребята в качестве историй говорили о том, каким живодерным способом спариваются волки. Они описали все детально: как волк в своей истинной форме вгрызается в шею партнера, как обездвиживает его своим телом, вжимая в холодную землю, о том, как скулит “жертва” от боли. Зверски. Ужасно. И сейчас как же Чимину страшно почувствовать шерсть за спиной. — Я слышу, как бьется твое испуганное сердце. Один Чимин не слышит, как оно вообще бьется? А Намджун закрывает глаза, пытаясь держать себя в руках и не повернуть тело силой, не применять грубость, но с этим совладать становится все сложнее. — Чимин. — уже более грубый голос, но мальчик от этого только сильнее сжимается, причиняя боль волку, что так не вовремя начинает скулить. Будь проклята эта истинность! Альфа силой окончательно разрывает ночную рубашку, пока русалочка прикусывает соленые губы, лишь бы не издать и звука. Вот только вместо шерсти он чувствует только совершенно невесомые касания подушечек пальцев с чем-то холодным. — Ой! Щиплет! — Тише, мой хороший, тише… Потерпи чуток, а потом будет легче. Невесомые касания продолжают рассеиваться по всей спине, все настолько жжет, что и не скажешь где именно больно, но даже сейчас это ощущения нельзя сравнить с тем, как тот волчара-омега “натирал” спину, “случайно” выпуская коготки. — Все, — легкий поцелуй в плечо. Настолько легкий, что может сойти за иллюзию, но Джун не удержался. Ему нужно было его оставить. — Присядешь, пожалуйста? — Альфа не дожидается ответа, только сам встает, куда-то уходя, но не выходя за пределы комнаты. А Чимин как бы точно не этого ожидал. Он потихоньку приподнимается, утирая застывшие следы от слез. Альфа идет к шкафу. Только сейчас омега нормально может оценить эти размеры. Он такой большой! Да Чимин в сравнении с ним выглядит совершенно крохотно. До такой степени, что оступится альфа и раздавит тотчас же. Зато его волосы прекрасно сочетаются с холодной душой. Этот графитовый цвет лучше всего ему подходит. Альфа оборачивается. А его глаза черные, как ночь. И почему-то не пугают. Неужели это жалкое морское существо такое доверчивое? Но Чимин не может с собой ничего поделать. — Подними руки вверх. Волк внутри сидит и радостно виляет хвостиком, видя, как омега подчиняется. — Эта ткань не будет натирать, она очень свободная и легкая. Нужно такого побольше, — уже больше себе говорит. Аккуратно надев рубашку, он приспускает ночную до бедер. Сейчас перед глазами худенькие, но подкаченные ножки (видимо передалось от хвостика). Но и их уже успели изуродовать, оставив царапины и красные подтеки. — Чимин, мне нужно их обработать, чтобы не было никакой заразы, хорошо? — и смотрит в голубые глазки, что не смотрят никуда больше, лишь в его темные. Все же он кивает, сжимая в кулачках простыни. Альфа невесомо проводит ладонью от бедра до коленки. Кожа такая нежная, он не простит себе даже если она станет хоть на немного грубее. И он не позволит, чтобы хоть кто-либо прикасался к нему, кроме него самого. Ватка аккуратно касается кожи. Когда тельце дергается, альфа на автомате начинает дуть, чтобы хоть как-то унять боль. Чимин же смотрит на все это и не понимает, как генерал армии одной из сильнейших стай, правая рука императора западных волков сейчас сидит у его ног, дуя на совершенно незначительные ранки, которые он бы и не заметил, получив их. — Нормально? — только сейчас Намджун поднимает взгляд на синевласку, закрепив повязку с мягкими подушечками на коленках. Сам же покалечил, сам же лечил. — Спасибо… Генерал… — еле тихо говорит тот. И вроде все хорошо, но волку не нравится. Впервые не нравится слышать этот титул, ведь хотел он этого или нет, но таким обращением он снова ткнул мордой на то, что именно он на самом деле сделал “для” него. — Намджун. Мое имя. Можешь называть меня так. — Не смею… — говорит и не отводит взгляд. Мстит? Видит же, что альфе не нравится. Или проверяет выдержку? В дверь вовремя стучат, а дальше заходят, но так и замирают у прохода. Омегу предупредили, что генерал внутри, но он точно не ожидал увидеть его на кровати у оголенных (!) ног водной пиявки, при этом держа одну руку на той самой ноге. Не зря он столько лет генерал. Не упустил перемену дыхания, то, как дернулось тело под рукой. Омега зажался. Видимо это и есть тот самый омега, чьи руки он не “проверил”. — Давай сюда, — тут же протягивает руки, забирая поднос. — Жди меня в моем кабинете. — Д-да, генерал… — омега кланяется, уходя. — Ты же так и не ел? — насколько же разный голос у него, когда он говорил с омегой и Чимином. Русалка лишь кивает. — Надеюсь тебе понравится. Увы у нас нет той еды, к которой ты привык. Поднос нежно ставится на ноги омеги, а сам альфа поднимается. — У меня много дел, но я приду вечером. — Зачем? — Буду учить тебя ходить. И тут нет ни сарказма, ни угрозы. Только легкая улыбка и брошенный оценивающий взгляд напоследок.