Север-Запад / Восток-Юг

✨️🌊✨️

Underground — Adam Lambert — Свалите, я сказал! Стража тут же откланивается, удаляясь от греха подальше. Дверь тут же распахивается, впуская разъяренного альфу внутрь. — Джухек… — еле сдерживает себя в руках, смотря на заплаканное личико его драгоценного, чья кожа вся в царапинах, слишком сухая и… — Выйди пожалуйста. — Намджун, давай лучше я закончу обрабатывать… — Приказываю. Джухек вздыхает, смотря на юношу слегка в извинении, но покидает того, оставляя на растерзание волка. — Г-генерал, простите… — не успевает он договорить, как в его рот нагло вторгаются, но целуют нежно-нежно, придерживая за личико. — Зачем ты это сделал? — пытается успокоить внутреннего альфу. — Он просто пришел поговорить, а его, — он шмыгает, — в темницу. — Он пришел убить. — Что? — личико побледнело. Он ведь шутит? — Юнги не… — Юнги значит… — Нам… Ай! Альфа поднимает на него взгляд, продолжая наносить мазь, что безумно жжет. — Терпи, понял? Чимин прикусывает губу, слезы текут, но он понимает, что сам виноват. Терпит. Хотя безумно больно. — Поклянись, что больше так не поступишь. Чимину в глаза смотрит, но тот не отвечает. Он сделает снова, если понадобится. Он это осознает. — Чимин! — рычит альфа, побольше мази наносят. А тот терпит. Плачет, но терпит, а у альфы сердце кровью обливается. Такой чувствительный малыш. Только не то, что нужно сейчас чувствует. — Тогда, — голос снова тихий, пальчиками по коже поглаживает, успокаивает, — просто прикажи. — Но они не подчинятся мне… И Намджун понимает, что прав. Он только омега генерала. В этом месте. Пока что. Но он исправит это. Осталось подождать совсем немного и может он соберется с духом. Сделает Чимина тем, которого не только слуги слушаться будут. — Тогда скажи мне. — поднимается альфа, усаживаясь напротив, утирая слезки, а потом притягивая к себе, целуя, получая ответ. Он просто обнимает, мысленно извиняется за причиненную боль. Успокаивает, пока омежка не засыпает, укутанный феромонами и телом альфы.

✨️✨️✨️

— Чонгук, где тебя носит? — серьезным тоном начинает сходу Хосок. — Прости, — губами говорит тот, присаживаясь на свое место за столом. Намджун продолжает: — Так вот, это уже переходит все границы. Казалось бы, после объединения с восточными у нас должна была бы укрепиться позиция, но все больше докладов о странных движениях не только от инорас, но и от волков. — В городе так же не все тихо. — Отвечает Чонгук. — Слишком много подозрительных личностей на улицах появилось. Ищейки. Хосок слушает внимательно и хмурится. Осматривает каждого в зале. Слушает советников, их доклады. Пытается разглядеть душу, спрятанную за маской. А потом делает “шаг”: — Мне кое-что стало известно. — Все смотрят на императора, а тот следит за реакцией каждого. — Неспокойно не только внешне, но и внутри. — О чем вы, господин? — спрашивает пожилой альфа, что не первый год с преклонённым колен беспрекословно слушает и поддерживает нынешнего императора. — Вот, — он выкладывает на стол письмо. — Что это? — проносится по залу. — Информация о том, что произойдет важная поставка оружия в конкретном месте и в конкретное время, — продолжает Намджун после кивка императора. — Секретное письмо, — подчеркивает альфа — Но товар перехватили, — поднимается с трона Хосок. — Вот только это был ложный доклад. Везли ничто иное, как пустые возы. — Что это значит? Хосок смотрит на альфу, думая тот действительно тупой или притворяется. — Во дворце засланец, — отвечает Намджун. — Докладывает о каждом нашем шаге, каждой стычки, детали. Прознает все. Позволяет проникнуть. Трое главных в комнате следят за всеми. Информация давно сливалась, но никто не мог понять кто это делал. Во дворе все больше проблем. Мелкие восстания Чонгуку придушить — раз плюнут. Омега конкретно помогает, знаясь на таких делах лучше остальных, но и этого мало. Самое страшное происходит за их спинами, это чувствует каждый. Более того, Хосок подозревает, что скоро к ним пожалуют гости, что уже сто лет, как не общались. Южные. Сильная стая. Вот только пока советники верят, что они не придут, братья Чон и Ким уже давно в курсе, что они уже тут. И не только они. Есть кто-то еще — кукловод. И он напрямую связан с этим дворцом.

✨️🌊✨️

Swim X The Hills (Chase Atlantic, The Weekend) Намджун тихо закрывает дверь в комнату, уставший от сложного дня. Как минимум уже двое советников вызвали подозрения. И это не придел. — Устал? Светильник у кровати включается. Намджун расплывается в улыбке, быстрее скидывая с себя верхнюю одежду, ныряя в объятия своего омеги, что уснуть без него так и не смог. — Танзанитик, почему еще не спишь? Кожа не чешется? — губами касается, чтобы почувствовать не сухие ли те (ага, именно только поэтому. Чимин улыбается, заводя руки за шею альфы, садясь ему на колени. — Нет, — тихо шепчет, сам прося поцелуй. Уже больше месяца он во дворце, вторую неделю, как переехал в покои побольше своих прежних, где живет его альфа. Он уже привык к воздуху, та выходка в тюрьму дала хороший стимул телу быстрее привыкать, что и произошло, хотя до сих пор Намджун увлажняет немного и свою комнату, и крем наносит. — Намджун… — Да, русалочка? — Могу я поднять тебе настроение? Альфа улыбается, в лобик целует. — Ты и так поднимаешь его мне, — легкий поцелуйчик в губы. — Я так устал, не могу ничего поделать, давай спать. Уже поздно. Чимин заглядывает в глаза волку, что родным стал. Мысленно готовится и позволяет инстинктам завладеть собой. — Тогда ложись, я сам. — Сам? — Намджун не понимает, но подчиняется, любопытно следя за тем, как омега спускается ниже. Его рубашка (именно его) на этом маленьком теле кажется просто огромным, а от движения Чимина и вовсе сползла с одного плеча. Маленькие пальчики поглаживают тело, спускаясь к грубому поясу, что медленно, будто змейка распутывается, приземляясь на край кровати. — Чимин? — альфе ведь кажется? Пусть кажется, иначе сну еще долго не быть. — Хочу нанести тебе масло. Тело расслабится. Поможешь? — приподнимает он рубашку Джуна. Мда, фантазия ушла в минус. Альфа откашливается, приводя себя в порядок, особенно мысли, помогает снять с себя вещь. — И это, — смущенно тянет за кромку штанов. Намджун кивает, тянется за одеждой. Чимин тут же уходит к шкафчику, где по переезду младшего куча баночек появилось. Берет нужное масло и возвращается. — Я… сниму? — Намджун, что уже приготовился к массажу приоткрывает глаз, смотря куда тянется ручка. А она то к трусам и тянется. — Чимин, — выдыхает альфа. — Намджун, ткань будет мешать расслабиться. Альфа закрывает глаза. Такому Чимину и перечить не хочется. Он послушно приподнимает бедра, мысленно думая о другом, о чем угодно, лишь бы не встало, но стоило ручкам в масле коснутся груди, как все мысли улетучились, оставив только одно слово: “встало”. Волк сжимает простынь, пытаясь думать, что это всего лишь массаж. Мальчики умело растирают тело. Любой другой сделал бы это более профессионально, качественней, с нужной силой, но это Чимин, а значит уже наилучше. — Мини… — резко выдыхает альфа, ведь совершенно не пальчики и не мазь коснулась его плоти. Глаза в глаза, альфа следит за тем, как омега на пробу еще раз проводит языком по члену, а потом целует головку. — Я же обещал расслабить тебя. И снова наклоняется, неумело опускаясь, почти давясь, но не переходя грань того, что не выдержит. Пока. А как-то расслабиться? Это его первый минет. Нет, они у него конечно были, но не от того самого, того, кто в сердце уже давно и безвозвратно. Долго все же не может смотреть, прикрывает глаза, тихо постанывая, потому что до жути прекрасно. Чимин идеально запомнил все, что делал Джун, а сейчас невероятно передает. Да и это делает он, его омега, тут по любому приятно до звездочек будет. — Стой, Чимин, остановись. — Не приятно? Я что-то сделал не то? Тут бы смеяться с его лица, но возбуждение не дает. — Ты великолепен, детка, но хочу, чтобы ты поменял позу. — А как? Альфа приподнимается, разворачивая омегу так, чтобы тот сел ему на грудь. — Продолжай. Омега смущается, потому что понимает, что без белья, что альфа уже это почувствовал, раз тот сел ему на грудь, но переступая стеснение, наклоняется, продолжая. — Джун! — тут же хочет подняться, но сильная рука придерживает. — Продолжай, — повторяет альфа, а сам еще раз проводит языком по дырочке, где уже течет смазка. Так и проходят пару минут. Омега задыхается от того, что в нем кроме языка уже и три немалых пальца свободно ходят, сам насаживается, при этом расслабляя горло, беря не до конца, но помогая ладошкой. — Прекращай, — хлопает ладошкой легонько по попке. Омега ойкает-стонет, но подчиняется, оборачиваясь. — Я же говорил, что устал? — кивок. — Так что давай сам. — Сам? Альфа улыбается, кивая на член. Чимин как ребенок смотрит и не понимает, а потом как дошло! — Намджун… Я… — Ты растянут. Просто медленно опустись на него. Чимин закусывает губу, сильнее возбуждая альфу, кивает непонятно кому и привстает, чтобы подставить головку ко входу, смотря на альфу. Намджун в поддержку руку, что у него на прессе лежит поглаживает. Чимин выдыхает, опускаясь. Так хорошо… Глаза зажмуривается, вторая рука в руку альфы опускается. — Вот так, мой хороший, — шепчет Джун после протяжного стона, когда Чимин все же опустился до самого конца. — А теперь двигайся. Попрыгай для меня… Это смущает, до жути. Чимин и не смотрит в глаза напротив, но подчиняется. Вначале медленно, потом наращивая темп. Альфу своим голосом из реальности выводит. Намджун следит, не в силах отвести взгляд, а когда видит, что омега уже без сил, меняет их местами, снова набирая темп, вторгаясь в такое любимое тело, поцелуями стоны ловит, нежные слова на ушко шепчет. Морем с мятой дышит. Чимин стал вынослив не только к воздуху. Все еще такой же чувствителен, но с альфой одновременно к концу приходит. Джун крепче тельце к себе прижимает. — Ой, — омега содрогается в маленьком оргазмике, что после разрядки еще сильнее ощущается. — Что это? Ах… Так хорошо… Альфа сильнее к себе прижимает, в волосах носом зарывается. — Узел, Мини… — Так много… Намджун, больше не могу… Альфа, пожалуйста! — почти плачет. Но этим обращениям еще сильнее того раздразнивает. Намджун только сильнее толкается, узлом набухшую простату массирует, доводит омегу до пика. Он чувствует, что его омега выдержит, примет все. До течки не так много времени осталось, нужно подготовить его к тому самому важному узлу, что навсегда скрепит их союз. — Мини, малыш, ты так прекрасно все принимаешь, ни капельки не вытекло, мой омежка, — целует свое, еще сильнее прижимая к себе. — Люблю… Люблю до луны и обратно.

☀️🌊✨️

— Снова прохлаждаетесь? — Юнги подходит, как всегда находя омег у ивы среди сада. Тэхен сидит в тени, улыбаясь только кончиками губ, пока Чимин что-то рассказывает, активно жестикулируя. — Юнги! — омега подскакивает, обнимая друга. — Ой… — наклоняется, вдыхая запах, что уже не просто полевые цветы, а что-то еще. Юнги тут же понимает в чем дело: он только вчера ночью решил, что Чонгук не такой и плохой. Прикольный альфа с необычным как для императорской крови характером, но с таким стержнем, что и нужно было омеге. Так зачем тянуть? Никогда не знаешь, что будет завтра и будет ли оно вообще. Вот и он решил не упускать шанс. Сам и прыгнул на него, взять заставил, возбуждая по самые яйца. А Чонгук кажется был рад поддаться искусителю. — Че, замучил он тебя? — садится рядом. — Ничего я его не мучал! — дует губки Чимин и тянется к тарелке с фруктами, но тут же кривится. — Гадость, — шепчет. — Чимин, ты себя нормально чувствуешь? — уже настораживается Тэхен. — Я тоже это есть не могу, что и я сразу больной? Успокойся Тэхен, — Юнги кивает Чимину, тут улыбается, садясь рядом на плед. — Уже третья тарелка фруктов. То ему нравится, то нет. — Ох уж эти русалки. — Будто волки такими же привередливыми не бывают, — снова дуется тот. — Бывают, когда беременны, — шутит Юнги, наслаждаюсь тенью дерева. А вот Тэхену не до шуток. Он снова смотрит на Чимина. — Чимин-а, а давно у тебя течка была? Русалка тут же краснеет, отводит взгляд, но кивает. — И узел был? Юнги следит, догадываясь к чему клонит друг. — Нет. Ну то есть да, но не тогда, — травку дергает, пытается смущение прикрыть. — А когда другая должна быть? — На днях. — Кажется ее не будет, — улыбается Юнги. — Почему? — Чимин, — спокойно говорит Тэхен, внутри себя тревогу туша. — Сходим к лекарю? — Я здоров, честно! — И беремен, — хмыкает Юнги. Чимин, что хотел еще что-то сказать, застывает, моргая как ребенок. — Что? — Юнги! Чимин, это только наши догадки…. — Но 90% так и есть. А Чимин смотрит на друзей и не знает, радоваться или нет. Не знает, что делать. Как быть. Он просто оседает на землю, пугая обоих. Руку на животик кладет, пытаясь понять. — Нет, не может быть… — Чимин, — Юнги берет его за руку, — тебе же нравится Намджун? — кивает. — Ты бы хотел, чтобы он всегда был с тобой? — Да… Хочу… — Тогда не волнуйся, улыбнись и скажи ему эту новость! Увидишь, как он на руках носить тебя начнет! Все свое время на тебя потратит! Тэхен кулаки сжимает, смотрит на омег. — Но… — Чимин кладет руку на живот. — У меня не будет сейчас ребенка, я не чувствую его в будущем. — Да брось ты, поэтому Тэ и предложил к лекарю сходить, он скажет тебе, беремен или нет. — Можно… Я пока альфе говорить не буду? Юнги смотрит на парня и не понимает, почему он так грустен. Тут радоваться надо. Да, молодой. Но альфа то нет. Ответственный мужчина, что сможет защитить не только свое счастье, но и их общее. — Я обещал Хосоку пообедать вместе. Омеги кивают, пока пепельноволосый идет во дворец. Ненужные мысли в голову прокрадываются. Совесть грызет и не только она. Сердце из груди выпрыгивает, слезы наружу просятся. Он запутался. Окончательно.

✨️☀️✨️

Dzikaje Palavańnie (Wild Hunt) — Привет, — улыбается альфа, стоило омеги войти. Это был брак по расчету, но в последнее время Хосока посещают мысли: “а может и его счастье возможно и ходит где-то рядом?”. С Тэхеном так хорошо. Просто говорить вечерами, слушать его голос, когда он рассказывает истории, чувствовать его поддержку, когда ведет государственные дела, удивляться насколько омега умный, когда подсказывает правильные решения. Когда смотрит с окна, как он по саду гуляет, с головой ныряя в свои мысли. Хосок не слепой, уже не первую неделю видит, что омегу что-то тревожит. Как и сейчас. Тот заходит, как в воду опущенный. Он обещал не вмешиваться, но видеть его таким подавленным он тоже не в состоянии. — Тэхен, что-то случилось? Чем-то расстроен. Тэхен садится за стол напротив, заглядывая в глаза, а сказать ничего не может. — Тэхен, — альфа тут же оказывается рядом, обнимая омегу, стоило увидеть слезу. — Солнышко, — само вырвалось, — просто скажи, что тебя тревожит? — Скучаю… — Скучаешь? По кому? По тебе, почему-то кричит сердце, разум отказывается в это верить. — По отцу, — ляпает, хотя на удивление о нем и не вспоминал. Нет, не так. Вспоминал, но лишь тогда, когда был счастлив, а от того, что вспомнил, сразу все черным становилось. — Эй, — Хосок аккуратно подбородок поднимает, в глаза заглядывает. — Не нужно печалиться. Это не так далеко. Хочешь в следующем месяце навестим его или ты сам, как пожелаешь? Середина лета, то, что нужно! У тебя всегда есть шанс увидеться с ним… Тэхен сквозь слезы в глазах напротив видит печаль. Вопрос сам вырывается: — А что случилось с твоими? Альфа горько улыбается, садиться напротив, но руку омеги не отпускает. — К сожалению, в этой истории нет счастливого конца… Это был брак по расчету, как и у нас с тобой, — снова глаза в глаза. — Мой папа отдал всю свою любовь детям, саду, а особенно иве. Ему больше ничего не нужно было, смотря на то, как мы катаемся на ветвях этого дерева. — Вот почему Чонгук просил не трогать сад… — Именно, вот же, — альфа улыбается. — Он хоть не угрожал? Он и на это способен. — Нет, — улыбается Тэ, вспоминая с каким космосом в глазах он смотрел на него. — А твой отец? — Он… Я не знаю много… Чонгуку об этом так вообще не известно и не должно быть! — Тэхен кивнул. — У отца… уже был истинный. — Истинный?! — вот это поворот. О таком ему ни разу не говорили. — Я видел только раз рисунок. Омега. Очень красивый. Я тогда был мал и не знал особо ничего, а когда спросил у отца, кто это, он ответил: “Истинный”. Он говорил это с такими глазами… Только сейчас я понимаю насколько он был влюблен. Тогда же я думал, что это персонаж из книги и не обратил внимания. Но сейчас… Видя реакцию Джуна, то, как он чувствует Чимина… Я начинаю догадываться о смерти отца. — Хочешь сказать… — С его истинным что-то произошло. В тот день отцу стало очень плохо. Просто так, здоровый альфа резко лег, хватаясь за сердце. Ему было плохо несколько дней. Он стонал, будто его пытали… А на следующий день, весь народ носил траурные одеяния. Тэхен сидит, еле сдерживая слезы. Не ту историю он знает, но то, о чем гласит эта, на мысли положительные не наводит. — А… Какой запах был у твоего отца? — Мед. Такой сладкий… Кажется, одна слезинка скатилась по лицу, пока альфа смотрел на свои руки, предаваясь воспоминаниям. Тэхен тоже кое-что вспомнил. Например, то, как сильно его папа любил мед. Как ругался, стоило хоть капле упасть на пол. — А… У его истинного… — шепотом, потому что по-другому никак. — Думаю персик… — Тэхен слишком громко всхлипывает, закрывая рот рукой. — Тэхён? Тэхен что случилось? Но у омеги истерика. У него паника. У него в голове рассказы папы о альфе… Он то думал, что о отце, но нет. Все не то. Вся его жизнь — ложь. Все его действия — ошибки. — Хосок… Прости… Я не хотел… Прости… — Тэхен! — Это я… Прости меня… Я виноват, я не знал, прости пожалуйста! Прости Хосок! Прости! Я не хотел, не хотел… Эмоций слишком много, голос встревоженного альфы все отдаляется, пока омега полностью не погружается в тишину.