Север-Запад / Восток-Юг

✨️☀️✨️

— Тэхен, — Хосок откладывает вилку в сторону, больше не в силах смотреть на то, как омега нервно закусывает губу. Да как минимум от этого можно возбудиться! Он же тоже альфа. Еще и взрослый. — Ууу? — продолжает ковыряться в тарелке. Гости уже начали расходится, поэтому новобрачные могут спокойно поесть отдельно от всех. — Что ты сделал? — Что?! — омега тут же побледнел, нервно начиная думать, где он допустил оплошность. — Почему у Чимина началась течка? — Что? — и кто подскажет, тут нужно радоваться, что это не то, о чем он подумал, или испугаться, ведь в каком смысле течка? У Чимина? — Намджун! — Тэхен аж вскочил. — Его нужно забрать из комнаты! Он…. — Тэхен, сядь! Он и садится. Падает скорее, ведь альфа к нему в таком тоне впервые. — Я думаю ты уже сделал достаточно, — он снова смягчается, улыбаясь, — не знаю, что ты сделал, но омега Чимина наконец-то приняла Намджуна, как своего альфу. — Приняла… Как бы его слова точно не это должны были сделать. — Да. И тебе от меня спасибо. — Спасибо… За что?! — Намджун считал, что он привязан к этому ангелу только из-за слова “истинность”, но кажется вчера он признался в первую очередь себе, что их связывает уже не только это слово. Я видел его только мельком, когда он спускался за едой. Он был… уж точно не альфой для подражания, — тут Тэхен все же фыркает. — но он изменился. Чимин его изменил. Он ни о ком так еще не заботился. А как узнал, что его кожа не приспособлена к грубым касаниям и воздуху, так сам и начал его и кормить, и переодевать и мазь наносить. — Даже так… — Верно, — Хосок опускает взгляд, улыбаясь. — Я уже перестал верить, что существует любовь… У родителей никогда ее не было, и мне не светит, Намджун и не надеялся, но вот как все обернулось. — Он снова смотрит в глаза напротив. — Я так рад за него. Тэхён залипает на этих глазах. И даже как-то обидно стало от его “и мне не светит”, но он отогнал эти мысли подальше. — Твои родители не любили друг друга? — эта тема куда важнее. — К сожалению, это не про них. — Тема давалась альфе сложно. Он не хотел продолжать. Тэхен видел это, понимал, что не время. Оно еще будет.

✨️🌊✨️

Or Nah — SoMo Всю ночь Чимину много чего снилось, но он никак не мог понять, что это. Все было как в дымке, единственное, что он точно мог отличить — холодную мяту. — Мини… И этот голос. Он слышал его всю ночь. Перед глазами он видит лицо довольного волка, что смотрит, немного поглаживая волосы. Вот тебе и сон, что запомнится. Красивый сон. Омежка протягивает руки, притягивая лицо альфы еще ближе. — Поцелуй меня… Кто Намджун такой, чтобы не подчинится своей русалочке? Он наклоняется, нежно касаясь губ, что ему кажется приспособились к своему альфе всего за одну ночь, ведь сейчас сжимают его с заметной силой. — Чимин, тебя накроет скоро, хочу, чтобы успел поесть, — отстраняется альфа. — Во сне можно не есть, — притягивает обратно, но тот и на миллиметр не сдвинулся, от чего омежка захныкал. — Сон? — Пожалуйста… — Мини… Это не сон. — Ну да, сам генерал у меня утром в постели, а не по своим делам, не смеши. А альфе и не смешно. Неужели омежке не нравилось, что его оставляли утром одного? Что он уходил на ночь к себе? А сейчас он так отчаянно тянется за поцелуем… — Хочешь всегда просыпаться рядом? — А так можно? Ты мне будешь сниться теперь все время? И какая же детская милая улыбка. Даже в голове не укладывается, что уже через пару часов или минут они будут делать ну точно не детские вещи. — Давай кушать, — приподнимается альфа. А Чимину, вроде хладнокровный, но без теплого тела прохладно стало. Неужели он его всю ночь грел? Чимин присаживается, принимая тарелку с легким бульончиком, а на последок и кусочки яблочка. Кушает и смотрит. А Альфа в ответ. Изучает его персональный танзанит, который по жизни будет охранять. — Джун, — мнется с коленки на коленку омега, сжимая яблоко в руках. — Да-а? — выходит на выдохе, потому что прекрасно чувствует, как море затапливает комнату. — Я… Не знаю… Но что-то не то. Генерал пытался не улыбнутся. Но у него плохо получается, а от запаха вдвойне сносит голову. Намджун наклоняется очень близко: — Ты возбуждаешься, Чимин… Как мило яблочко выпало из рук. Альфа только поднял, съедая сам, а глаз не отводит, впервые видя легкий румянец на бледной коже. — А… Что мне тогда делать, — отводит взгляд, да потому что такое тяжело произносить. — Ничего. Я сам. Просто доверься мне, хорошо? Ну тут и выбора по сути нету, когда он сам ощущает, что там как-то несвойственно течет, а желание, чтобы Монстр его обнял — только усиливается. Чимин кивает, поддаваясь рукам, что спускают его с подушки, кладя полностью на кровать. — Жарко, неправда? — заходит издалека, чтобы не напугать омежку. Да и пока он думает над ответом, не очень соображает, что альфа водит ладонью по бедру. — Правда… Мне очень жарко… — ему показалось, или появилось что-то дикое в черных глазах, из-за чего пришлось проглотить слюнку. — Может окно открыть? — как-то хрипло вышло. — Оно тебе не поможет. — А что тогда? Альфа улыбается, проводя рукой по ночной рубашке на юном теле. — Нужно снять это, — поддевает воротник. — Снять… — как заколдованный произносит. Ему почему-то хочется, чтобы Джун что-то сделал, но он и сам не понимает, что. Вот хочется и все. — Могу я? — руками цепляет подол рубашки. Пальцы уже онемели и подрагивают. Запах кружит голову лучше любой травы. — Г-генерал! — только сейчас понимает, что от него хотят, цепляясь за край одеяния, но альфа смело накрывает его кулачки своими ладонями. — Сейчас нет генерала. Нет статусов и рас. Только ты и я… Договорились? Чимин кивает и только сейчас понимает, что пока альфа говорил, а он смотрел в глаза, их руки уже поднялись выше живота. Щеки тут же вспыхнули красным, а ножки свелись максимально плотно. — Разве тебе не легче? — Легче… Но я же… — зачем он говорит это вслух? — тогда буду полностью… Обна… Ты понял, — он отворачивается в сторону, но тут же ощущает поцелуй на животике, что током проходится по всему телу и не от того, что больно для чувствительной кожи. Это что-то другое. — Может я хочу видеть тебя полностью обнаженным? Чимин закрывает глаза, не в силах больше смотреть на альфу. Но позволяет снять с себя ткань, что резко стала натирать тело. — Вот так, — наклоняется Джун. — Ты такой красивый… — проводит пальцем вдоль тела, при этом не отрывая глаз от голубых напротив. А Чимину вроде и стыдно, но сам подставляется под пальцы. Так приятно! До дрожи… — Я тебя поцелую? Кивок. Намджун опускается, целуя лобик, носик, губки, подбородок, соскальзывает на шею, довольно улыбаясь, когда омежка машинально подставляет ее альфе. Он легко проводит языком по пульсирующей жилке. Он поставит сюда метку. Обязательно поставит, когда его омежка будет готов. А Чимин видит что-то большое и синее, под спиной песок чувствует, а там, где альфа целует у шеи, клыки чувствует. Но видение быстро развеивается, когда Намджун переходит на ключицы. Спускаясь еще ниже, кружа вокруг сосочка. Он бросает взгляд на омегу, что смотрит в ответ, со слегка приоткрытым ротиком. Намджун хищно улыбается, следя за реакцией, проводя языком по розовой горошине. О да, именно это он и ожидал от его чувствительного мальчика: тот откидывает голову на подушку, зажмуриваясь, а из ротика вырывается первый тихий, но такой прекрасный для ушей стон. Альфа начинает активней теребить то один то другой, в какой-то момент он понимает, что не только стоны вырываются с тельца. Он чувствует море, очень много, до безумия. Он даже боится посмотреть вниз, увидеть, как сильно он течет для него. Ему и не нужно: колом стоящий член все сам чувствует. Когда к телу прекратили прикасаться, Чимин тут же открыл глаза, но тут же забывая, что он хотел сказать, ведь альфа стягивает с себя рубашку, из-под которой показывается загорелая, но не сильно, кожа, что переливается. Кубики пресса немного мокрые от пота блестят, как и грудная клетка. — Хочешь прикоснутся? Чимин смотрит заколдовано, кивая то ли себе, то ли в ответ, нежно проводя пальчиками по телу, а Намджун уже хочет простонать, ведь от омежки под ним, что за словами так и не заметил, что его ножки развели и удобно примостились между, эти касания самые желанные. Не в силах дальше терпеть он продолжает целовать, спускаясь на животик. Чем ниже, тем сильнее он сажает альфу на цепь, ведь тут нет воздуха. Только море. Почти у бедер, альфа поднимает взгляд, встречаясь с другим, более поплывшим, но в котором можно проследить нотки интереса. — Интересно, что я буду делать дальше? И снова красные щечки, но кажется они уже и не проходили. Омега кивает. — Но ты не сможешь это увидеть. — П…— Тяжело говорить, очень, — Почему? Альфа улыбается, целуя головку сочащегося члена младшего, что впервые в жизни получает такую ласку. Омега тут же выгибается, закрывая глаза. Его кулачки сжимают простыни, а тот стон, что слетел с губ, кажется даже его оглушил. — Поэтому, — тихо произносит альфа, переплетая их пальцы, чтобы омега не сжал тонкую ткань слишком сильно, раня ладони. А язык продолжает то поглаживать член, то берет его в рот, с каждым разом проталкивая себе глубже. И какой же рай для ушей, слышать, что его синевласка громкая, мелодичная. — Джун… Джун… — омежка зажмуривается, что-то происходит с его телом, особенно, когда он чувствует горло альфы собой внутри. — Джууун… Голос дрожит, а последний раз был то ли крик, то ли его имя. Чимин со всей силой сжимает сильные ладони альфы, выгибаясь чуть не до хруста. У альфы закатываются глаза, ведь теперь не только по комнате этот запах, но и на языке. Так прекрасно… Но нет времени расслабляться. Его малыш в прострации, это видно. Намджун тут же немного отстраняется, снимая штаны. Пришлось закусить губу, чтобы не застонать вслух. Рука тяжело опускается на его член. Он стоит над омежкой с раскиданными волосами сине-фиолетового цвета, с тяжело поднимающейся грудью, полностью обнаженный, демонстрируя свою тонкую талию и пышные бедра. Доведя себя рукой практически до пика, только тогда отстраняется. Его малыш долго не выдержит, а он хочет вместе с ним. — Мини… Русалочка не отвечает, только заводит руки за шею, притягивая горячее тело к себе вплотную. — Мини… Альфа смотрит на личико, сам же рукой проводя там, где все мокро. Омега приоткрывает ротик, не в силах стонать. Он хочет попросить остановиться, но его будто снова накрывает, а ноги разъезжаются. — Хочешь я сделаю тебе еще приятней? — омега думает, что приятней не бывает, но, когда альфа пальцем надавливает на вход, не проникая, понимает, что это еще не конец. — А ты потом сделаешь мне приятно? Точно! Он как-то об этом не подумал, зато смело закивал, а потом вспомнил, точнее понял, что ни черта не понял, что сделал Намджун и повторить такое у него не получится. Аж грустненько стало. — Я… Не умею так… — Детка, — выдыхает Джун, — это тебе и не нужно. Пока, — хитро добавляет он. — Я сам все сделаю. — И себе приятно? — сказал, а потом как покраснеет. — И себе, — улыбается Джун. — Ты мне поможешь. Будешь послушным? Кивок. — Тогда перевернись и стань на коленки. Омега кивает, но не тут-то было. Все тело будто не его, не слушает совершенно. Если бы не альфа, он бы и руку не поднял, что уж говорить о полном перевороте тела. Намджун опускает того на коленки, приподнимая попку еще выше. Надавливать на талию не пришлось, ведь омега и сам опустился на подушку, пытаясь спрятать туда лицо, потому что ну стыдно же! Он же своей попкой, да прям у него перед лицом! Он бы уже давно спрятался под одеяло, но он же обещал альфе. — Ой! — пытается уйти, но руки на бедрах сильнее сжимают. Намджун просто не мог иначе. В планах была только быстрая растяжка, но когда перед глазами то сжимающиеся, то рассжимающиеся дырочка, при этом с которой стекают капельки, тут просто невозможно удержаться. Вот он и решил попробовать на вкус. Да так вошел не только во вкус, что новые стоны, еще более громкие заполнили комнату. А Намджун будто с голодного края ворвался, вылизывает и только и рад, когда все новая смазка появляется. Незаметно уже входит первый, второй… третий палец… Его русалочка уже вся дрожит, но он не хочет сейчас, поэтому вынужден отстраниться. — Джун, — хнычет омега, сам приподнимая попку. — Сейчас, милый. — Альфа аккуратно переворачивает, а омега тут же закрывает лицо руками. Потому что они так не договаривались. Он думал, что так и будет спиной, даже выдохнул, а тут альфа снова перевернул его. — Не прячься, ты прекрасен. — когда омега снова смотрит, продолжает, периодически целуя куда только губы дотягиваются на лице. — Сейчас может быть немного неприятно, но ты же потерпишь? Потом будет приятно нам обоим. — И тебе… — И мне, моя русалочка, и тебе. Чимин слабо улыбается, сильнее цепляясь за плечи Намдужна и преданно смотрит в глаза напротив. Намджун целует в губы, отвлекая, пока головка потихоньку входит в желанное тело. Чимин тут же напрягается, чувствуя легкую боль. В голове так не вовремя появляются рассказы о том, что же делают волки со своей парой. — Чимин, — строгий голос возвращает в реальность. А омежка почти плачет. Намджун все понимает. Он почувствовал, как омежка зажался, а потом и вовсе запаниковал. — Детка, — выдыхает, наклоняясь, целуя, выпуская феромоны, все лишь бы омежка расслабился, но продолжая входить, при этом шепча все ласковые словечки, комплименты, и целуя, руку запуская к члену омежки, что тут же отзывается на касания, а потом замирает. — Мини, — улыбается альфа. — Ты так хорошо меня принял, — поцелуй в губки. А Чимин и не заметил, только сейчас ощущая, что да, его заполнили внутри по самое не могу. — Джун… — Страшно? Омега молчит, боится обидеть, а потом чувствует, как альфа немножко выходит и входит обратно. — Больно? Отрицательно кивает. — Тогда почему страшно? А омега теряется. Он пытается дать ответ, но альфа внутри движется все быстрее, хотя все еще относительно медленно для другого. Пальчики подгибаются, он пытается дышать, но только собирается сказать правду: — А, Джун! Ах… Джу… До звездочек перед глазами. Он и не видит довольное лицо альфы, что наконец-то расслабляется, продолжая легкие толчки внутрь только по одной точке, унося омегу еще дальше. — Джун… — Хнычет омега. — Знаю, Чимин, знаю, я тоже скоро… — Т-теебе хорошо? Хорошо? Видеть, как любимый омега выгибается, как отзывается на каждый толчок, как стонет, где среди звуков можно расслышать и свое имя. Хорошо ли ему сейчас? — До безумия… Хорошо… Намджун сжимает в руках омежку сильнее, доводя себя и его до пика. И только Чимин кончает — это такой звук, а стеночки, что сжимаются, окончательно доводят и волка. — О… Так… Хорошо… — Чимин зажмуривается, чувствуя, как из члена, что внутри него, выходит сперма, заполняя его максимально глубоко. Приходиться даже захныкать, когда альфа выходит, до узла, и довольствоваться только жаркому семени внутри, что все еще очень ощущается. — Мини… Было больно? — нет, — Почему боялся? А Чимин не ответит, кое-как поворачивается на бок, обнимая альфу, утыкаясь в шею. — Значить и мыть мне тебя самому нужно будет? Но ему уже не отвечают. А альфе ответ и не нужен. От теперь не только мыть его согласен. Он теперь ему всего себя посвятит.

✨️✨️🌊

Hidden Citizens - The One To Survive (feat Josh Bruce Williams) В деревьях уже не первое время поджидает тень, все крутя небольшой кинжал. Его взгляд не мельтешит, он направлен только на один балкон. И вот, когда дверь раскрывается, на его лице появляется улыбка. Снова тот пожилой мужчина, выводит на балкон русалку. Он в этом уверен, цвет волос не обманывает. Он смотрит еще внимательней. Его бесит до звездочек перед глазами этот цвет. Вот какой он был у того, что затянул его отца под воду. Жизнь за жизнь, кровь за кровь. Парень передвигается очень нежно и невесомо, будто он не волк, а кот. И кто только придумал стены дворца, полны разных завитков и выступов. Будто специально для таких целей. Рукоять оружия сжимают уже побелевшие пальцы, пока стоит среди деревьев, уже во всю имея возможность рассмотреть рыбу. Хорошо, что стража ушла. Их только двое. — Джухек, — улыбается омега. — Я действительно могу сам, смотри! — омега отходит на пару шагов, потом возвращается назад. Старик улыбается: — Чимин, вижу тебе под вечер уже лучше, ничего не болит? Мальчик, именно так он его опишет, ну потому что дите еще, краснеет, смотря вниз. — Нет… Он… Нанес мазь, — уже шепотом. — Я рад, что у вас все наладилось, — похлопывает тот по плечу. — Уверен, что сам справишься? Кивок. — Тогда не больше получаса. Пока еще рано на большее, ты же не хочешь навредить себе и расстроить альфу? — Только пол часика! — сразу закивал омега, выставляя руки вперед. Бета улыбается, уходя. Просто прекрасно, ведь теперь он один, да еще и слаб после, как можно догадаться, течки. Морем и мятой от него так и фонит. Значит действительно альфа есть. Или он тут как местная шлюха? Парень бесшумно перепрыгивает за поворот, прижимаясь к стене. Пару шагов и он будет на балконе. Ему даже видно макушку паренька, что преклоняется через перила, вдыхая воздух. У него такое милое ангельское личико, что даже становится жалко… Но тогда им не было жалко, когда они оставляли маленького волчонка никому ненужной сироткой. — Ты там не упадешь? Парень резко поднимает взгляд, встречаясь с голубыми глазами. Он не создал ни звука, запаха у него нет, так как же он обнаружил его? В любом случае это было настолько неожиданно, что кинжал, что был зажат меж зубов упал вниз. Да и черт с ним! Одним легким движениям он оказывается напротив омеги. — Ухты! — и сколько искреннего восхищения в этих глазах. — Ты как неуловимый призрак! Ты так перепрыгнул! Ой, — у омеги пропадает улыбка, стоило ему увидеть огромный шрам за черными волосами. Лицо искажается в ухмылке. Ему не впервые кого-то душить голыми руками. Вот только маленькие ручки сами тянутся к ему. — Не больно? А? Это он только что у него спросил? — Стоять! — Слышится за спиной. Парень снова смотрит на ангела перед собой. Да к черту! Он тут же спрыгивает, убегая, но стражи оказалось слишком много, она уже поджидала его. Так вот в чем дело! Эта сирена его заманила, заставила сомневаться, тянула время, чтобы его сейчас вот так вот взяли, а вечером казнили, как и любого другого. Его грубо хватают. — Как ты посмел туда пробраться и угрожать омеге Генерала! — сильнейший кулак приходится в солнечное сплетение. Возможно он сейчас и рад тому, что не является тем, кем его считают эти амбалы, иначе бы он не потерял сознание так быстро.

✨️✨️✨️

Fallout (UNSECRET x Neoni) Юноша сидит в холодной темнице наравне с преступниками. Кто бы сомневался. Такому как он только такое место и светит. Но он и не против. Не желал другого пути, что привел бы его в бордель. Не зря он в конечном итоге сам себя изуродовал. Прям на глазах у смотрителя, что должен был сделать из него всеобщую шлюху. Именно его любимым кинжалом, что он все-таки потерял. — И что вы мне сделаете? — или ему мерещится, или он уже и тут слышит голос рыбы. — Коснетесь меня? Посадите? Или мне позвать того, кто стоит за дверью? Хотите поговорить с младшим Чоном? Или мне сразу же к Генералу идти? — Господин, вам сюда нельзя! — Так остановите меня. Давайте. Молчание, а уже через пару минут он видит юношу, нет, ангела с голубыми глазами. Его одеяния под цвет волосам. — Привет, — он улыбается. — Думаю это твое, — он протягивает тот самый кинжал, что уже давно должен был торчать у него из груди. — Могу я узнать твое имя? — Юнги… — и зачем он только сказал! Снова поддался его чарам. Сейчас он так близко, пырни и делов то, но рука просто слишком тяжелая. — Юнги… Ты так ловко прыгал, сможешь выбраться? Я их отвлеку, — кивает на охрану. — Как? Русалка улыбается, закатывая рукава. И как это понять? Вся его кожа покраснела, где-то потрескалась, будто он днями сидел на солнце, высушивая всю влажность с тела. Но парень лишь снова улыбается, поднимаясь. Одеяние немного задралось, было не сложно увидеть потеки крови на голени. Юнги лишь закрывает глаза, ведь да, он предполагал, что русалка не умеет нормально ходит, а кожа видимо пересохла, за долгое пребывание на таком воздухе. И он пришел… За ним. Как он и обещал, он упал (!) на пол, специально или нет, но шум поднялся. Стража не знала, что делать, не касалась, видимо запрещено, но что-то кричала. За такой шумихой точно никто не услышал взлом замка и исчезновения одного преступника. — Глупышка… — шепчет тот, а сердце так норовить пойти проверить как он. — И я так считаю. Юнги подпрыгивает, почти падая, но его под руку хватает парень, где-то его возраста. Волосы непослушны, да и одет не из лучшего, будто конюх, костяшки на руках перемотаны, избиты значат. Свой что ли? Он снова смотрит на лицо, где виднеется шрамик на щеке. — Живешь во дворце? — Приходится. Спрашивать о том, не боится ли он быть пойманным точно смысла нет, в таких как они с рождения нет функции самосохранения. — Идем. Тут опасно. — А с ним… Ну, синевлаской, ничего не будет? — Неа, Намджун его быстро на ноги поставит. Хотя… Неа, сначала влетит ему, а уж потом. Парни бегут в направлении известном только одному, а потом оказываются и вправду у конюшни, точнее за ней, где открывается вид на поле. — Уверен, что выход из дворца совершенно в противоположном направлении. И чтобы выйти… — Придется пройти через центральный вход, — улыбается наглая морда, а Юнги понимает, что кажется его только что обвели вокруг пальца. — Ты! — резко нож оказывается прижатым к горлу парню, но тот не шелохнется. — Думаешь не смогу? — Неа, — и довольно толкает язык за щеку. Играет? Юнги сильнее надавливает, до ощутимого дискомфорта. — Не в твоей природе убивать, хоть ты это из себя строишь. — Знаешь скольких я убил? — Ноль. Но запугал немало. — Так уверен? — Да, Шуга, уверен. Юнги тотчас же меняется в лице, только тогда падая на траву напротив, усмехаясь. — Известно кто я? — Так получилось, что я как раз-таки и отвечаю за таких, как ты. Пазлы складываются, но не окончательно. — Работаешь на дворец, следишь за порядком? — Отлавливаю таких как ты, — поправляет тот. Юнги снова улыбается. Парень не хилок. Сильный альфа. Ему с ним точно не справится, но тот ничего и не сделает, иначе не рисковал бы работой, чтобы его из тюряги вытащить. — А тебя никак не мог. — Заканчивает, заставляя собеседника поднять на него глаза. — Представляешь, как я удивился, увидев тебя в саду. Вот только не пойму, на кой к русалке пошел? Или его с супругом императора попутал? — Свои причины. Тебе лучше не знать, а то вернешь за решетку. — Я и так вернуть могу, — резко отбирает кинжал, уже прислоняя лезвием к шее хозяина, при этом стоя за спиной. — Или убить, — шепчет на ухо. — В отличии от некоторых, список у меня довольно большой. — Раз большой, должен был знать, что так со спины подкрадываться не очень надежно. Чонгук чувствует, как в живот упирается его же нож, что был припрятан за поясом. Альфа улыбается. Наклоняясь еще ближе к парню: — Мое лезвие принесет тебе мгновенную смерть и если ты все же успеешь воткнуть мне нож, то это будет не самая ужасная рана. Я выживу. — А так? — улыбается Юнги, ведя ножом по ткани, прям к промежности. Альфа еще шире улыбается в полу оскале. — Грязно играем… А Юнги не понимает, что происходит. Он пытается бороться, отзываться на игру, при этом чем дольше они так разговаривают, тем меньше адреналина из-за страха. Он по другому поводу. — Отпускаем? — о ноже говорит. — Ты не отпустишь. — Не отпущу… Только Юнги кажется, что он сейчас не о ноже? — Какого! Альфа резко отходит, пялясь на юношу перед ним. — Ты… Омега!? Юнги закрывает глаза. Черта с два! Он и забыл о блокаторах. — Охренеть! Я-то думал ты альфа все это время! — А что? — Поднимается с земли омега. — Это что-то меняет? — Конечно! — И что? Охотиться на меня перестанешь? — Перестану. Юнги замирает. Правда? Просто от того, что он омега? — Я просто не отпущу тебя, мой омега. — последние слова нахал явно довольно выделил. Так и врезать захотелось, что этот мелкий себе позволяет! — Слышь ты! Я сейчас тебе как… — Ты мне нравишься. А Юнги так и замирает с занесенной рукой. Да потому что бред! Чего? Омега снова сгибается в истеричном смехе. — Боже… Что еще ляпнешь? Тебе велели время тянуть? Подкрепления ждешь? Я не понимаю. — Я так долго следил за тобой. Вначале просто хотел отстранить, но потом сам понял, что не сильно и старался, просто хотел подольше посмотреть за тобой. На тебя. Пытался остановится, но кажется уже готов был смириться с тем, что омеги меня не привлекают, а тут вон. Просто одна омежка уже всё место заняла. — Ты придурок? Это видел? — он тыкает себе на шрам, что не первый год отталкивает каждого прохожего. — Красиво… — Чонгук касается кончиками пальца, слегка улыбаясь. — Шрамы украшают, выделяют, показывают, что ты не такой как все. Но я бы убил тех, кто заставил тебя это сделать. Тут все ненормальные, конченные придурки и хрен пойми, о чем они думают, раз ведут себя так… Бесяче. — Думаешь я сам себе его оставил? — У тебя ведь нет семьи. — А Юнги не понимает во что он играет. Давит на больное, констатирует факт или что происходит? — Наверняка такую красоту в бордель забрать хотели. А ты справился. Прошел этот этап, пошел против течения. Рана не глубокая, навредить не могла. Зато она спасла тебя тогда. — Проведи меня к выходу. Но альфа продолжает, будто и не слыхал ничего. — Ты хотел бы избавиться от него? — Сам сказал, что он меня спасает. — Но тебе больше ничего не угрожает. — Я сбежал от тюрьмы, из-за меня пострадал синевласка, а ты говоришь, что меня по головке погладят? — Ты хотел бы остаться тут, во дворце. Со мной? — чуть тише. — С чего бы? — Тут есть все. Бедствовать и красть, обманывать, все это останется позади. Юнги нравится такая перспектива. Он так устал постоянно быть в тени. Он все же омега, как бы не скрывал от всех. Ему тоже хочется крепких объятий и альфу, что защитит, позволит быть слабым рядом. Но он уже давно понял, что такая жизнь у него будет только в сказке. — Тут нет самого главного: свободы. Альфа улыбается, указывая на шрам на щеке. — Она тут есть. Просто не каждому удается ее найти. Я нашел. Нахожу все время и тебе покажу. — Ага. Вначале от стражи, что ищет нас избавься. — А что они мне сделают? Брату пожалуются? — А брат твой шишка тут? Генерал? — Выше. — Выше нет. Только император! — Угадал. — Ага… — фыркает омега. Но глаза напротив не смеются. — Стоп, ты серьезно? Император?... Так ты… — Чон Чонгук, младший наследник семьи Чон, — улыбается, протягивая руку. — Да быть не может… Ты же… Ну… — глазами на одежду показывает. — Разве не говорил, что тут свободу нашел? Разделишь ее со мной? И не лукавит. Вправду предлагает. Жизнь такая непредсказуемая штука. То ведет себя как сука, палки в колеса ставить, уродует и внутри, и снаружи. А потом вмиг маленьким котенком становится. Мурлычет, приласкать желает. Юнги не глуп. Понимает, что это шанс. Может прознав, кто он, увидев его шрам, его тут же казнят, убьют, да что угодно. Но лучше ведь бороться во дворце, чем в переулке. Да, опасней, но он ведь будет не один? Альфа со шрамом поможет омеге с еще большим шрамом? — Говоришь, покажешь свободу? — Покажу. Омеге хочется верить. Он уже устал от грязных игр. Устал от черного мира, что его окружает с детства. Просто хочет вдохнуть воздух. Руку протягивает, касаясь горячей кожи оборотня. Глоток целебной воды делает, сил набирается. Этот парень брат самого императора и если Юнги все же станет его омегой, так почему бы и нет? Не бордель, только перед одним оголятся. Так почему бы не воспользоваться? Почему бы не получить статус, власть. Так ведь будет проще всем отомстить! А если еще и в душу этого волка влезет, так еще и безнаказанным всегда выходить будет. Что ж. Он в последний раз сыграет в грязную игру. На лице появляется легкая улыбка, что альфа воспринимает по-своему.