Милосердие

      Когда нужда привести себя в порядок перерастает в необходимость, я дотрагиваюсь до Саймона в надежде, что он еще не уснул.       — Эй. Могу я воспользоваться душем?       Он отвечает целую минуту; перед этим – всем телом съеживается и раскидывает руки в широком зевке, что выглядит слишком мило для парня, который только что оттрахал меня до полусмерти.       — Конечно, только передвинь стул и верни его потом на место. Полотенца в тумбе под раковиной, — он откатывается на кровати, чтобы выпустить меня, и я поднимаюсь на ноги, которые так и норовят подогнуться.       — Спасибо.       Когда я возвращаюсь, он уже сопит под одеялом, поэтому я оставляю полотенце в ванной и присоединяюсь к нему. Он выглядит таким умиротворенным, никаких складок между бровей, никаких синяков под глазами.       Все, что ему было нужно, чтобы пойти на поправку, – это держаться подальше от меня.       Что, если мое возвращение приведет к регрессу? Может, будет лучше мне снова исчезнуть?       — Дэвид... ты опять думаешь какую-то хуйню?       — Э-э... Неа, — от неожиданности вопроса я начинаю путаться в словах.       — А мне кажется, что да, судя по тому, как далеко ты лег и даже меня не касаешься. Что с тобой?       Я вздыхаю, отчаянно желая отложить это утомительное дерьмо на другой раз. Но дерьмо вроде этого начинает попросту гноиться, если вовремя не обратить на него внимание.       — Я просто... Я имею в виду, ты многого достиг, пока меня не было. И теперь я боюсь разрушить все, над чем ты так упорно работал.       Он удрученно стонет и тянется меня обнять.       — Дэвид... Думаешь, мне стало лучше, потому что тебя здесь не было? Я восстановился, потому что это должно было произойти. Потому что доктор Пурнелл – отличный врач. Это случилось бы независимо от того, был ты рядом или нет. Тебе наверняка это уже говорили и не раз: встреча с тобой стала для меня первым шагом в нужном направлении. Образно говоря.       Я с улыбкой принимаю его ужасную попытку пошутить. Кажется, эту шутку я слышу от него раз третий. Он продолжает:       — А знаешь, что еще помогло? Просто чтобы ты не думал, будто я затаил вечную обиду и в итоге прикончу тебя во сне. Простить тебя. Что хорошего всю жизнь тебя ненавидеть? К тому же, я не могу одновременно ненавидеть и любить, — он подносит палец к моему глазу, и на какую-то секунду я уверен, что сейчас он его выдавит. Вместо этого он ловит слезу, которую я даже не заметил. — Я не могу. Тут либо одно, либо другое. Считаешь, что я выбрал неправильно? Мне стоило ненавидеть тебя вечно? И какой в этом смысл? А еще я наконец-то простил себя за убийство тех двух полицейских. Помнишь, сколько раз ты говорил мне это сделать? — он проводит рукой по моим волосам. — Прости себя, Дэвид. Это нелегко. Но у тебя получится.       Внезапно из нас двоих он оказывается старшим, более мудрым и ответственным. Думаю, во многом так оно и есть. Я всегда получал от жизни все, нихрена при этом не делая и не особо напрягаясь, и все равно продолжал жаловаться. Его жизнь была адом с самого начала.       — Прости, что я всегда такой блядский нытик, Сай, — я целую кончик его носа в попытке разрядить атмосферу.       — Тогда слушай доктора Пурнелла и отвечай на все его вопросы, — мне нравится, что он со мной согласился. — Не прячь от него все то дерьмо, которое скрывал от прежнего врача. Он поможет тебе. Поверь.       Верю.       — Я верю. Я сделаю это. Все ему расскажу. Спасибо.       — Не за что. А теперь постарайся уснуть, потому что я чертовски устал.       — Да, конечно, я только заглажу свою вину, если ты не возражаешь, — с этими словами я раздвигаю бедром его ноги, а он начинает ныть и отбиваться.

***

      Я привязан к столу, а человек в противогазе подносит к моей шее циркулярную пилу. Она тихо жужжит совсем рядом с ухом. Но при этом звучит совсем не так, как должна.       Пила достигает моей шеи и рассекает кожу, плоть и кость. Но это не больно. Меня, если честно, это даже не сильно волнует. Закончив резать, человек в шлеме поднимает мою голову за волосы и что-то мне говорит.       Но я снова слышу только жужжание.       Разлепляя глаза, я вижу потолок и слышу, как Саймон бреется в ванной. Когда я сажусь и зеваю, жужжание прекращается, а через секунду он открывает дверь, чисто выбритый, и внезапно больше не выглядит как подросток.       Он выглядит просто охуенно.       Подойдя к кровати, он садится рядом со мной:       — Так лучше?       — Ты прекрасен любым.       — Ну, спасибо.       Он действительно изменился. Я так рад за него. И тут до меня доходит:       — Ты сам брился?       Он улыбается и начинает закатывать рукава своей рубашки.       — Награда за хорошее поведение. Хотя я все равно нечасто это делаю самостоятельно.       Он показывает мне свои запястья, шрамы на которых выглядят побледневшими и старыми. Только один кажется розоватым на их фоне. Я прикасаюсь к нему.       — Этот был последним? Когда он появился?       — Дэвид...       — Все в порядке, просто скажи.       — ...В тот день, после суда. Снаружи я легко нашел, чем.       Я беру его руку и подношу шрам к губам, потому что я – банальный мудак.       — Мне жаль. Мне очень жаль. Но я счастлив, что ты больше этого не делаешь.       В ответ он касается бинтов на моем запястье:       — Но теперь это делаешь ты, — он качает головой. — Сукин ты сын. Как я рад, что они нашли тебя вовремя.       — Бля, Сай... Я...       — Давай... сейчас об этом не будем, хорошо? Я сам виноват. Кстати, еще вчера хотел спросить, — он сверкает глазами. — Ты действительно сделал это, да? Добрался до этого уебка?       — Ох, тебе Линн рассказала?       — Она сказала, что ты наконец-то ко мне пришел, а я был на физио. И что вы с ней это обсудили.       — Что ж, поимкой этого монстра я могу гордиться.       Лицо Саймона темнеет: — Дэвид... А как ты... Что... Что он...       Я корчу гримасу, пытаясь с ее помощью донести, что он не хочет говорить об этом, не хочет знать деталей. Я бы все равно не стал ему рассказывать. Я медленно качаю головой, задевая его кожу своей в нехитрой ласке, и он кивает. В следующее мгновение он уже хватает меня за футболку и втягивает в поцелуй – долгий, мокрый и ненасытный. После чего отстраняется и смотрит мне в глаза:       — Иди почисти зубы.       — Будет сделано, сэр! — я улыбаюсь и тянусь провести по его лицу пальцами. — Знаешь, ты действительно хорошо выглядишь. Не только... Я имею в виду глаза. Ты стал лучше спать, да? — он кивает в ответ.       — Спал всю ночь. Но я кое-что принимаю для этого. Теперь, когда я на более слабых лекарствах, — его вид становится раздраженным. — Дэвид, иди!       — Ладно, хорошо, я оставлю тебя в покое. Не знал, что ты так сильно хочешь от меня избавиться.       — Нет, придурок, я имею в виду... иди и сразу возвращайся. И... спасибо тебе.       Я дарю ему еще одну улыбку и ухожу, делая вид, что не замечаю красных пятен на его лице. Когда я заглядываю в свою ванну... Да, все на месте. Зубная щетка, паста, полотенца. Если бы я нашел все это вчера, то все равно бы пошел к Саймону?       Разумеется, пошел бы и выдумал любую глупую причину для визита, если бы понадобилось.       — О, нет...