Милосердие

      Спустя целую вечность мы отрываемся друг от друга, и Саймон начинает таращить на меня одну из своих бровей с самой большой говноедской улыбкой, какую я у него когда-либо видел:       — Ты на вкус как пятничное жаркое, — ну, очевидно, это была улыбка любителя жареного мяса.       — Ага, хах, я как раз хотел спросить. Где мне достать зубную щетку?       — Что? В твоей ванной комнате ни одной нет? Все принадлежности должны быть там.       И тогда я понимаю, что я гребанный идиот, который даже не додумался туда заглянуть.       — Да, точно, пойду проверю... — я начинаю подниматься, но Саймон проворно тянет меня вниз.       — Дэвид, честное слово, — его губы находят мое ухо, а рука уже заползает в джинсы, — я уверен, что это может подождать до утра.       А знаешь, я тоже так думаю.       Но прежде, чем его рука проберется дальше, я останавливаю ее, перекладываю подушку себе за спину, а затем подтягиваю его лицом к себе, так, чтобы его ноги обняли меня по бокам.       — Давай сначала устроимся поудобнее.       — Согласен. Снимай свою футболку.       Интересно, понимает ли он. Что делает со мной, когда так говорит.       — Э-э... Заранее извини, если я выгляжу как труп, — я смущенно откидываю футболку в сторону, но в конечном итоге оказываюсь слишком возбужден, чтобы продолжать беспокоиться по этому поводу.       Взгляд Саймона мгновенно остужает мой пыл:       — Да, я заметил, как сильно ты похудел, когда обнимал. Неужели там так плохо кормили?       — Я бы сказал, что их еда на вкус как дерьмо, но я никогда раньше не пробовал дерьма. По крайней мере, не помню. Что вообще-то ни о чем не говорит. Саймон, заставь меня заткнуться.       Сначала он фыркает, а затем стягивает свою рубашку, и я на самом деле замолкаю. Но только на несколько секунд:       — Срань Господня. Ты всегда был таким горячим?       — Ну, я подумал, что раз мне нельзя пропускать тренировки для ног, заодно можно поработать и над всем остальным. Кстати, так я узнал, что Сисси – персональный тренер из ада.       Когда он так говорит... Черт. Вот что делает его таким уникальным. Саймон так редко шутит, что это почти феноменальное явление.       Я кошусь на этот скульптурно вылепленный торс, не веря, что мне позволено прикасаться к нему в любое время. Он замечает мой взгляд и нетерпеливо поигрывает мускулами, чем вызывает у меня новую улыбку. Упираясь руками о кровать, я встаю на четвереньки и прогибаюсь, чтобы поцеловать его шею.       — Ты выглядишь просто шикарно, — я пытаюсь спуститься губами вниз, но он отпихивает меня обратно на задницу, хватает за бедра и настойчиво тянет на себя, пока мои ноги не обвиваются вокруг его талии. — Вот черт. Ты же не тренировался, нет?       Он качает головой:       — От природы сексуален, Дэвид.       Мне нечего ответить на это, потому что он, вероятно, думает, что пошутил, но это не так. В мое отсутствие он стал просто... невероятно горячим. Подтверждая мои наблюдения, он обнимает меня и помогает оседлать свои колени. А в следующий момент уже сладко сосет мою шею.       — Сай... Твои ноги... Не больно?       Смыкая зубы на моей коже, он отрицательно мурлычет, а затем присасывается сильнее. Природная сексуальность – это правильно. Меня вжимает в него всем телом, но прямо сейчас нужно остановиться, иначе я кончу, не успев начать.       — Скажи... презенты от Ли еще хранятся в твоей тумбочке?       Он отрывается от моей шеи, и я уже могу сказать, что завтра она расцветет гигантским засосом.       — Вообще-то да. Но... думаю, у презервативов истек срок годности.       Эх, значит, остается только смазка. Я обхватываю руками его лицо:       — Слушай. Ты мне доверяешь?       — Да, — у меня подскакивает сердце, но долго ждать явно не получится.       — Ты знаешь, что при поступлении нас проверяют на всякую дрянь. Я чист. Можем их не использовать, если ты не против.       — Ладно.       — Ладно. Хорошо.       Я нежно его целую, открываю ящик и пытаюсь выловить смазку в море просроченных презервативов. Она прячется в самом дальнем углу. Я вылезаю из джинсов и откидываюсь обратно на подушку. Затем смазываю пальцы и раздвигаю ноги, устраивая ему представление, которое он, не моргая, наблюдает с чуть приоткрытым ртом. Когда я заканчиваю, то падаю на колени и тянусь к его члену, спрятанному в штанах, но он останавливает меня:       — Сними их.       Охуеть. Он серьезно? Что это за новый Саймон, весь такой сексуальный и раскованный? Поразительно.       — Точно? Ты этого хочешь?       — Ну, это жуткое зрелище, которое может убить твой стояк. Но если это случится, я верну его к жизни.       Я должен ему сказать.       — Саймон, я... уже видел их. Помнишь, фотографии Джонси? На некоторых ты был на гидротерапии.       Его передергивает, из-за чего мне хочется еще раз избить Джонси до полусмерти.       — Правда? Просто невероятно, как этот человек может пугать даже на расстоянии. Но, Дэвид, это было очень давно. Они попробовали гидротерапию сразу, как я сюда попал. И когда несколько процедур ни к чему не привели, ее прекратили. После этого у меня был почти миллион операций. Конечно, до совершенства далеко, но сейчас все уже не так плохо, — я изумленно таращусь на него на протяжении всего рассказа, и в итоге он просто берет мою руку и кладет на свое бедро. — Вот. Сам потрогай.       Я осторожно пробегаюсь пальцами по его ногам, как если бы они были сделаны из фарфора. На ощупь они... вполне нормальные. Как для того, что я полностью уничтожил несколько лет назад.       — Дэвид... сними с меня штаны, ну же! Тут умирает только мой стояк, — говоря это, он, блядь, ухмыляется и даже не подозревает, из каких темных закоулков разума постоянно меня вытаскивает.       И я спускаю с него штаны, потому что, если он хочет, чтобы я посмотрел, то я посмотрю.       Он прав. Ноги не выглядят идеально. Но они и не ужасают. Просто... исписаны рубцами и покраснениями. В некоторых местах кожа плотно натянута, и шрамы на ней сильно выделяются. На самом деле, их нынешнее состояние очень впечатляет по сравнению с тем, что было на фото.       Я наклоняюсь и целую один из самых глубоких шрамов, выбивая из Саймона удивленный выдох, который заставляет меня улыбнуться; не думал, что этот новый, уверенный в себе Саймон все еще может задыхаться. Я целую другой рубец и наклоняюсь, готовый занять привычную лидирующую позицию, но тут возвращается новый Саймон. Он толкает меня на подушку, и я в тихом шоке наблюдаю, как он медленно, но уверенно перелезает через кровать и забирается на меня сверху.       — Я хочу показать тебе еще кое-что.       Не нужно быть гением, чтобы понять, о чем он говорит, стоя между моих разведенных ног, но я все равно до последнего не могу в это поверить.       Он хватает тюбик и выливает остатки смазки на себя. И мне становится очень быстро плевать на все остальное, стоит ему с размаху в меня войти. Как же долго я этого хотел, чувствовать на себе его вес, чувствовать его внутри, хотя уже и не верил, что это может повториться.       Опираясь руками о кровать, он с упоением берет меня, и в нем нет ни капли смущения, только страсть. Я обхватываю его ногами и подаюсь навстречу каждому толчку, гадая, как ему удается каждый раз попадать точно в цель, или это тоже заслуга его природной сексуальности?       Но прошло уже так много времени, слишком много, а я очень ненасытный ублюдок.       — Сай... — черт, мне едва хватает сил говорить.       — М-м? Сильнее? — благослови его Господь.       — О да, блядь.       Он наклоняется и дарит мне самый грязный поцелуй в моей жизни, а затем кусает за ухо.       — Тогда держись.       Он практически меня таранит. Я крепко вжимаюсь в его тело и впиваюсь в губу, чтобы сдержать стоны, по которым больница наверняка успела соскучиться. Спиной я уже даже не касаюсь кровати, приклеившись к нему и впуская все дальше, глубже, снова и снова, как заведенный.       — Дэвид... Черт, как приятно... — о да, не то слово. Мы же впервые не предохраняемся. Я стону в знак согласия и тут же пытаюсь заглушить себя, кусая его за шею.       Мои руки скользят вниз по его телу, когда я кое-что понимаю. Я никогда не трогал задницу Саймона. Я ее даже ни разу не видел. А я хочу этого. Обхватив ее ладонями, я начинаю ощущать резкое головокружение.       — Такая пухленькая...       — Чт... О чем ты говоришь?       — О том, что держу в руках, конечно, — я сжимаю его внутри, и он на мгновение сбивается с темпа.       — Господи, Дэвид. Не говори сейчас о моем тощем заде!       — Тощем? Да если его отрезать и съесть, можно питаться неделями.       — Гха, з-заткнись! — он заметно краснеет, потому что он стесняется своей задницы. Я уже говорил, что люблю его?       Я бы не смог дотянуться до своего члена, зажатого между нами, но мне даже не нужно к нему прикасаться. Трения его тела и его самого будет достаточно для того, чтобы кончить.       — Дэв... — и в этот момент его прерывает внезапный стук в дверь. Да ебаный в рот. — Да?       — Саймон... Все хорошо? Ты пропустил Ночь покера, — милая Жанетт. Умоляю, сходи к черту.       — Ага. Порядок. Все в п... порядке. Я занят... — я не могу удержаться от громкого фырканья.       На секунду она замолкает, потом спрашивает:       — ...Дэвид там с тобой?       — Ага. Тоже занят, — утыкаясь лицом ему в шею, я прячу улыбку. Не будь мое дыхание таким загнанным, я бы уже расхохотался.       Из-за двери раздается визг. Да-да, здесь всего лишь два парня трахаются как сумасшедшие, проходите мимо, тут абсолютно не на что смотреть.       Саймон резко вскидывает голову и смотрит с паникой в глазах:       — Дэвид... я сейчас... бля... что делать...       — Просто кончи, Сай, — я еще раз кусаю его шею. Сам я не продержусь и десяти секунд.       Мне хватает всего пары толчков, и Саймон не отстает. Затем он обрушивается на меня всем телом и больше не шевелится. Сейчас он определенно весит больше, но я не жалуюсь.       Какое-то время мы тихо лежим, восстанавливая дыхание; голова Саймона покоится на моей груди, а я ласкаю пушистую копну его волос.