Моя реальность.

Следующие несколько недель были невероятно тяжелые. Для всех. С приездом Анны в Киев появилась уйма недовольных, что якобы на русском престоле восседает византийская царевна, которая к тому же пытается диктовать свои порядки. Благодаря её влиянию на нового мужа, стали строится церкви, появились священнослужители, что пытались учить вольный народ жить по заповедям. По приказу князя уничтожались капища. В этот период народ ещё больше полюбил княжну, нежели князя с княгиней. Акса как будто опустошилась после родов, ей стало очень тяжело жить и давили обстоятельства. Анна всё больше начинала пилить, а Владимир запретил сестре прикасаться к жене, да и советов разноглазой он теперь слушал гораздо меньше, отталкивая всё прежнее окружение. Это удручало. Её не устраивал снос капищ, христианизация и видя позиции народа, она во всеуслышание спорила с князем, заявляя что имеет такие же права управлять, как и он, а значит нужно как минимум советоваться. Некоторые приказы удалось отменить, как и постройку нескольких церквей, под защитой Аксинии их просто сжигал народ. Она восстанавливала некоторые капища, на которые хватало сил. Пропасть между братом и сестрой возрастала. И не только между ними. С Сэношэ удавалось видеться реже, всё больше Иркут склонял его к переезду. Девушке было не очень понятно почему они стали реже видеться, но однажды войдя к другу, Акса увидела как они страстно занимаются сексом, даже не заметив что кто то вошёл и вышел из комнаты. Тут картинка начала складываться. Как только народ узнал о рождении Ярослава, многие начали про него говорить "Княжеский наследник". Все были уверены что он станет таким же стойким и умным как его мать, это злило князя. К ребёнку Акса до сих пор прикасаться брату не давала, по прежнему утверждая что это опасно. Но и тут Анна постаралась, убеждая мужа что княжна просто ему не доверяет, а значит не доверяет и его власти, желая свергнуть, даже народ подкупает. И вечер за вечером эти мысли впивались в голову Владимира, доводя чуть ли не до паранойи и опасения сестры. Ну а пока Акса чаще всего в комнате была с плохим настроением, просто лежа на кровати без сил, с маленьким сыном старался играть Олаф. Иногда княжна приподнималась на локтях, смотря за этим зрелищем, улыбалась и подходила ближе, обнимая мужа со спины, тихо и спокойно слушая как смеётся мальчик. Это постепенно возвращало её в реальность, в краски жизни, которые так потускнели после рождения Ярослава. Прошёл месяц, очень долгий и мучительный. с первым снеготаянием в середине марта, Акса собралась с силами, оставив сына на попечение нянек и мужа, сама твердя что "Я и так задолбалась на одном месте сидеть, дай хоть погуляю, поохочусь.", мигом выбегая из дома. Сразу мчась в конюшню, от недоумевающих людей, но за поворотом почувствовала что с кем то столкнулась. Хорошенько так ударившись, встала, видя что сбила брата. —Владимир? Ты чего на конюшне забыл? —Да так. Поговорить надо. —Я слушаю. —Лучше не здесь. —Он посмотрел по сторонам, выпрямляясь, но княжна сложила руки на груди, всем видом показывая что с места не сдвинется.— Есть несколько тем. Чего ты добиваешься? —В плане? Что тебя опять не устраивает. —Например то, что ты постоянно подрываешь мой авторитет. Ты восстанавливаешь капища, отменяешь мои приказы, люди сожгли церковь, крича вокруг что они за княжну. —Я делаю то, что считаю нужным. Заметил что, твою Анну тут не любят? И порядки что ты пытаешься перенести с её родины тоже. —Это нужно государству, как ты не поймешь?! —Государству нужно тоже самое, что нужно народу, а ему нужна индивидуальность и свободы.— Она подняла руку, обходя брата, все ещё входя в конюшню. —Я не пытаюсь тебя свергнуть, но терпеть такой вандализм не намерена. Разговор закрыт. Дальше она не слушала, накинув на коня кордео и выводя на улицу, попыталась магией создать лук, получилось, правда это было очень болезненно и он почему то пропал. Подумав что это странно, девушка взяла лук и колчан стрел со стойки, запрыгивая верхом и ускакав в лес. Вернулась она под полночь, подстрелив нескольких белок, уставшая, но довольная, по пути восстановившая капище богов. А войдя в комнату дома, увидела как сын играется с усами уснувшего мужа. Ухмыльнувшись, кинула на стол кухни колчан с луком и остатками стрел, белок, и взяв на руки Ярослава, потрепала Олафа по голове, немного разбудив и проконтролировав чтобы он нормально лёг спать. Чмокнув Яросолава в нос, пошла на кухню, держа его на руках, налила себе травяной чай, потом накормила сына грудным молоком и в конце концов просто сидела. Когда сын покушал, сходила, уложив его спать, а возвращаясь увидела на кухне фигуру невестки. —Какими судьбами, Анна?— Царевна повернулась к хозяйке, садясь за стол. —Поговорить нужно. Мы с тобой не малые детки, но враждуем по детски, не кажется? А ты присаживайся. —Ну может и так. Только вот меня не устраивает что ты везде свои порядки наводишь. —Признай, это не так, я ничего чужого не трогаю и не меняю. —Ага. Только вот меня не было минут 5, а ты уже: 1. Ворвалась в мой дом. 2. Убрала со стола лук со стрелами, повесив колчан на стул. 3. Убрала белок на тумбу. 4. Выпила мой отвар. Ничего не упускаю? —Нахмуря брови, Акса села на своё место, перед этим вновь заварив себе отвар, не выпуская в этот раз кружку из рук. —Не преувеличивай. Невозможно разговаривать, когда на столе что то есть, оно внимание отвлекать будет. В конце концов это дела только одной комнаты, они ничего не меняют. —Ха. —Акса сделала пару глотков. —Я сегодня капище восстановила, местные говорят что его по твоему приказу сожгли. Ещё примеры привести? А я могу, у меня их много. —Я не издаю приказы, этим занимается Владимир.—Недовольно отвернулась царевна —А ты его настраиваешь. Ты то теперь его ближний советник, он даже меня не слушает уже. —Любовь человека держит. Налей мне тоже отвару. —Я те чё, слуга что ли? —Раскрыла глаза от такого хамства Акса, оглядев гостью, но не дёрнувшись с места — Нормально проси, если хочешь что то получить. —Ну вот видишь, все проблемы идут от человека. А ты бы больше собой занималась, чем властью, я теперь княгиня. Например я хотела днём поговорить, так тебя не было. Ребёнок на муже и няньках, а сама где то шатаешься. —Так. Ты меня бесить начинаешь. Я занимаюсь и сыном, и мужем, и народом. Но даже мне иногда нужен отдых. —Акса резко допила отвар, встав из за стола, указывая пальцем на дверь. —Не смей трогать МОЙ народ. Свободна. Иди. Фыркнув, возмущённо вышла Анна из дома, а Акса вновь уселась на место, чуть ли не упав на стол, поддерживая голову руками, из глаз потекли слёзы и не спроста. Через несколько дней её вновь вызвал к себе Владимир, приказав убраться вон. Оказывается, княгиня успела ему всё рассказать, да не просто рассказать, а ещё и приукрасить в свою пользу. Теперь на Аксу легли обвинения в подготовке государственного переворота, влиянии на волю людей и попытку свержения князя и молодой княгини. А в следствии с этим князь отдал приказ убираться Аксинии из Киева и из страны. В шоке княжна это выслушивала, а внутри неё будто что то трескалось. В мыслях звучало лишь: "Как же.... Тут ведь вся моя жизнь... Что ты говоришь, братик?... Разве так можно?...". Но вслух лишь твёрдым как сталь голосом потребовала собрать вече по этому поводу. Однако они не в Новгороде, где люди действительно ценят голоса друг друга, а в центре, в Киеве и тут такое смысла не имеет. Тогда княжна устроила настоящий скандал, окончательно поссорившись с братом. Надеялась хоть на поддержку Сэношэ, но в тот же день друг признал что он собирается поехать с Иркутом к нему на родину, а раз Аксу изгнали, то и его в Киеве ничего не держит. Так что расстроенной на порядок княжне ничего не оставалось, как собрать вещи и в срочном порядке через день отплыть вместе с семьей. Олафа наоборот Владимир не хотел отпускать, долго пожимая тому руку на причале, пока Акса на ладье прощалась с лучшим другом. Она распустила псов, взяла с собой фамильяра и оружие, морально готовясь к новой жизни. Вновь попыталась использовать магию, но снова боль вызвала отвращение к этому. Спустя долгих полчаса, они отплыли. С небольшой группой варягов, что были верны Олафу, направились в его родные края. Трюггвасон был внуком великого короля, Харальда Прекрасноволосого, а значит тоже имел права жить на родине. Он стоял с Аксой у борта, на руках жены спал ребёнок, она смотрела вниз, но не на него. —Олаф. Дай мне имя. —Что? —Имя. Я хочу оставить эту личность тут, на родине. Мне нужно имя. —Хорошо. Астрид. —Почему именно Астрид? —Так звали мою матушку. —Чтож, хорошо. Она обернулась, кинув последний взгляд на старую жизнь.