Моя реальность.

Еле выдохнув, княжна огляделась, проверяя, но Харальд спал. Убедившись в этом, смахивая неосознанные слезинки, Акса сидела на кровати, прижав к себе колени и уперевшись в них лицом, успокаивая себя шепотом. —Пожалуйста... Вернись ко мне... —Если бы в комнате был кто то ещё, сразу было бы понятно к кому обращается девушка, конечно же к погибшему мужу. Ей было очень тяжело на самом деле. Сохранять лицо, когда части души больше нет. И терпеть кошмар изо дня в день станет всё сложнее. Она утопала... В бездне собственных переживаний и скорби. Но решив что пора собираться, резко ударила себя в грудь, выбивая воздух. —Успокойся! —Приказ самой себе, выпрямляя ноги, смотря в открытое окно, где наступали рассветные сумерки. —Как бы сложно не было, я дойду. Ведь завтра будет лучше, чем вчера. Вновь она легла в кровать, хоть уснуть так и не смогла, оправдывая утром синяки под глазами тем что Харальд плохо спал. Но сейчас нужно идти. Помогать своим людям для Аксы - святое дело. Она старалась, искренне старалась, чтобы лишь это занимало её голову. Не удалось, из за одной вещицы. Пока княжна рылась в сундуке, пытаясь найти вещи, в которые хотела бы сегодня облачиться, случайно нашла алую шубку с белым мехом. Та самая... Та самая вещь, подаренная когда то Олафом. Это было как минимум странно, а на самом деле очень больно. Шубка много значила для девушки. Она была уже не новая, поношенная годами, но в прекрасном состоянии. Эх, вернуть бы ту масленицу. Думала Акса, прижимая к себе предмет одежды. Нахлынули воспоминания. Как она держала на руке снегиря, как вместе с Олафом шли в конюшню, как вместе с Сэношэ ездили верхом и смотрели на сжигание чучела. Как на её шею упали баранки связкой. И как пила мёд, за спинами брата и любимого.... До момента времени. Самое ужасное в тот день - пришёл кривжа, и тут же праздник испортился. Ох как было потом обидно. А ведь именно до того момента жизнь была как никогда прекрасна. Но что уж поделать.. В конце концов это дела давно минувших дней. Не мудрено. Но именно эту шубку, в конце концов надела Акса. Волосы заплела в лёгкую косу коротким плетением. И сверху надела ко́рзно алого цвета, чтобы хоть как то подчеркнуть свой возраст и статус. Как не крути, а ей уже давно не 30. На голову она надела диадему из золота, с изображением полумесяца луны вокруг красного камня. Это сильно обозначало её как правящую княжну. Она не намерена слушать брата, плясать под его дудку и плевать на народ. Поручив Харальда нянькам, первым делом, девушка пошла к собственному дому, уже обгоревшему, но по прежнему нужному, Ульвар и Вигдис рванули за ней, желая во всех подробностях увидеть силу, что собирается использовать мать. И оказались правы, решив что именно магией воспользуется Акса. Посмотрев на остатки, она глубоко выдохнула, сев на одно колено. —Мой дом в огне. — Резко ударила кулаком в землю. —Кого породил огонь, того не убьёт огонь. Через неё начали проходить силы, огненными узорами расползаясь от глаз к шее. От шеи к ключицам, от них к рукам и через костяшки пальцев в землю. Тут же остатки дома вновь вспыхнули, но на этот раз этот огонь возвращал то, что когда-то побрал. Магией вспыхнул пожар в много аршин в высоту. Он восстанавливал, создавал, очищал. Пламя всегда имеет и обратный смысл. Оно может создать. А может уничтожить. Главное - найти ему нужное применение, ведь порой и создавать невозможно, пока не уничтожишь. Уже через каких то несколько минут огонь закончился где то на верхушке. А дом стоял цел и невредим, точно таким, как его помнила княжна. Но отвлекаться не стоило. Её тут же подхватили под руки крестьяне, наблюдавшие за зрелищем и увели решать проблемы насущные. У кого спор с соседом из-за расположения забора, кто то свиней поделить не может, у кого знакомый убил мужа, а у кого и целого коня по ночи зарезали. Раз уж князь не решает эти вопросы, то за это решила всё его сестра. В конце концов даже восстановила вновь одно из капищ, следом направляясь обратно в город также в окружении огромной толпы благодарного народа. Под конец вышла к богато установленному храму, где священники тут же начали разгонять народ, пытаться покрестить княжну, убедить всех что в той бесы и сам сатана живёт, пока у Аксинии от всего церковного чесался нос и начинала кружиться голова. От одного из её чихов пошла искра. Это заметил юноша, который был ближе всех и со следующего чиха поймал искорку, незаметно поджигая факел и кинув его в церковь. Огонь быстро разошёлся, пожирая здание из дерева. А Аксиния же рассмеялась. —Они миллионами строят свой мир и нас скоро вычеркнут....— Легкое осознание, пока ей чуть ли не в нос пихали крест из золота и икону девы Марии. Посмотрев на неё, Акса ухмыльнулась, обнажая клыки и напущенно поклоняясь.— Аве Мария, гори. Я ни разу не видела столь яркого пламени. —Конечно она издевалась, защищая народ своими крыльями и притесняя священников к своей горящей святыни, а огонь тем временем разгорался. —Аве Мария. Гори, я хотела созерцать твою самую тёмную сторону, чтоб этот мир захлебнулся в крови. — На шум и столпотворение приехал князь, но Акса продолжила незримо питать огонь, ставя попов на их место. — Испепелить этот город в руках весь. И забыть бы стихи и слова песен. Над головою спираль из огня, ореол вашего бога. —Пламя закружилось над Аксой небольшим венком, потом вновь возвращаясь в общий костёр. —Аксиния! Довольно!. —Подошёл ближе Владимир, привлекая внимание разноглазой. —Ты на нашей земле. Ты должна поклоняться церкви, а не сжигать их из раза в раз. Сложи ладошки и покайся. Да возможно тогда простит тебя Дева Мария. —Хаххахаха — Но и тут Акса нашла над чем посмеяться, вплотную подходя к брату. —.Аве Мария. Сложим ладошки.— Притворно сложила ладони, делая вид будто поклоняется церкви. — Аве Мария. Боже, мне тошно. Аве Мария. Я чувствую кожей всю пошлую сторону мира. —Резко выпрямилась, вновь оскально улыбаясь. —Аве Мария! Не ты ли сама сотворила всё самое грязное, мерзкое?! —Обращаясь к святым, она незаметно поглядывала на брата. Но тот лишь злился, видимо не оценивая по достоинству её шоу. — Мне это нравится так, я довольна, я благодарна за это всем сердцем. —Она притворно поклонилась церкви, одним щелчком убирая весь огонь и подходя к брату. —Ты будешь наказана. —Твёрдые слова князя, которые услышали все, отзываясь на это нарастающим бунтом, так что дружинникам пришлось обступить князя, не давая никому прорваться. А народ всё протестовал. —Заметь, брат. Я не устраивала пожара. Лишь потешилась. Но и того, кто это устроил, не дам наказать. Я слушаю свой народ. —Она резко оказалась за спиной Владимира, держа голову прямо над его плечом, говоря на ухо тихо. — Не мешало бы и тебе. Вновь мигом отстранилась, оглядываясь. —Ульвар, Вигдис. Нам нужно проведать нашу дружину. —Конечно, матушка. —Отозвался Ульвар, оглядываясь на князя, но уходя следом за матерью. Догоняя их с сестрой. — может нам стоит провести набор и собрать побольше воинов в дружину? —Стоит. Это будет твоё первое задание. Собери дружину по новому. Можешь начинать сегодня или завтра, но через неделю у нас должна быть своя полная и готовая дружина. Понял? —Конечно. Я приступлю сейчас. —Сын быстро ушёл, раздумывая, как же это можно провернуть. А Вигдис удивлённо повернулась к матери. —А зачем ему это задание? —Ох, Виг. Твоему брату суждено быть великим, начинать нужно уже сейчас. Пока народ поддерживает меня, он поддерживает и тебя с братом. Когда вашего дяди и меня не станет, люди потребуют Ульвара на престол. С множеством бунтов по всей стране никто ничего сделать не сможет. И в конце концов он сможет стать князем, коли того захочет. Начинать нужно с малого, я начинала с рядового дружинника, а теперь народ меня обожает. —Я поняла. А сейчас мы куда идём? —Нужно вернуться в княжеские палаты и переместить Харальда и вещи в наш дом. Так они и сделали, к вечеру управившись. Как раз в планировке дома на втором этаже было две пустые комнаты, туда заселились Ульвар с Вигдис. А Аксиния с младшим осталась в своей прежней комнате на первом этаже. Ложась на кровать, стало грустно, ведь вторая половину так и останется пустовать, а спать развалившись на всю кровать княжна не привыкла. Засыпая, душу прогрело тёплое и весёлое воспоминание, как Олаф всю ночь ворочался, перекидывая Аксу то на одну, то на другую сторону кровати. Это вызвало счастливую улыбку, а следом убивающую тоску... Она уснула без улыбок. Ей вновь снилась та бездна, тот день, Аксиния вновь смотрела из под толщи воды сперва на корабли, следом оборачиваясь и обнаруживая тело мужа под собой, пытаясь дотянуться, спасти, вернуть, пока не стало слишком и поздно и вновь.... Мёртв. Она проснулась в холодном поту, с раскрытыми от шока глазами и сбившимся дыханием, так и намекающим на скорые слёзы...