Критическая ситуация

Лежа в шезлонге во дворе дома папы и Риты, я лениво попивала розовый коктейль с мартини и нежилась под солнечными лучами. Солнце уже не жарило, как днем, а ласково согревало, покрывая кожу ровным слоем загара. — Будешь? – услышала я голос отца и, подняв солнцезащитные очки, посмотрела на него. Он стоял рядом и протягивал мне небольшую миску с черешней, капли на которой поблескивали на свету. — Давай, — кивнула я и протянула руку. — Ты звонила Маше? – поинтересовался он, усевшись на соседний шезлонг, и тоже взял крупную бордовую ягоду. — Нет, — фыркнула я, снова опуская очки. – И не собираюсь. Она мне писала, но я даже отвечать не стала. — Но, Элин, ты же понимаешь, что вы поругались из-за ерунды? — Из-за ерунды?! – я даже привстала от возмущения. – Это – не ерунда. Эта телка к ней начала клеиться сразу, как только Машу сделали руководителем подразделения! Она постоянно ей пишет по вечерам якобы по «рабочим моментам», — показав пальцами кавычки, с раздражением ответила я. – А вчера я увидела, что она ей еще и смайлики с поцелуйчиками шлет! — Кто? Маша? — Нет, эта Алиса! Или Алина. Постоянно путаю. — Ну, Маша же ей не отвечает тем же. — Но и не говорит ей отвалить! Принимает это, как должное! — Господи, ты всегда такой ревнивой была? – прищурился отец, глядя на меня. — Понятия не имею, я никого не ревновала раньше. Только ее, — вздохнула я с прежним раздражением. — Но вы вместе уже три года, неужели ты не стала ей доверять? — Я ей доверяю. Я этой клуше не доверяю. — Я уверен, что Маша не из тех людей, кто позволит себе что-то за твоей спиной, — покачал головой отец, выплюнув очередную косточку в кулак. — Ну, не знаю! Когда я вчера попросила ее послать нахер эту дамочку, она просто ушла в кухню! — А ты решила приехать сюда и прятаться здесь, чтобы не разбираться с проблемами? — Я не прячусь. Если она ушла от разговора, я не буду настаивать. Пусть общается с этой Алисой-Алиной сколько влезет. — Ты хотя бы сказала, что ты здесь? – устало вздохнул отец, вставая. — Ничего я не говорила, я… — телефонный звонок прервал мою речь, и я посмотрела на экран. Увидев ее имя, нахмурилась и отключила звук. — Не будешь брать? – поинтересовался отец, глядя на горящий экран телефона. — Нет. — Сколько раз она уже позвонила? — Это – десятый, — ответила я после секундной паузы. — Что?! Элина, ты издеваешься?! – рассердился отец. — Я не издеваюсь! Я достаточно изменилась, чтобы наши отношения наладились, пусть и она что-то сделает для этого! — Ой, по-моему, она сделала уже достаточно, разве нет? Я не стала отвечать на этот вопрос, лишь снова приняла лежачее положение и закрыла глаза. А через секунду услышала: — Алло, Маша? Рывком сняв очки, я уставилась на отца, разговаривающего по моему телефону. — Да. Конечно, тут, где ей еще быть? Я попыталась схватить смартфон, но папа увернулся. — Да. Приезжай и забери ее, Бога ради. Она мне все нервы вытрепала. Я соскочила с шезлонга, но отец обошел его с другой стороны. — Хорошо. Когда я оказалась рядом с ним, отец протянул мне телефон: — Забирай. — Какого хрена, пап?! Ты говорил, что всегда будешь на моей стороне! А мне не надо, чтобы она приезжала сюда и снова рассказывала, что они «просто коллеги»! — Вот именно потому, что я на твоей стороне, я это и сделал. И, поверь, как раз это тебе нужно сейчас больше всего на свете, — улыбнулся он и, коснувшись ладонью моей щеки, развернулся и направился обратно в дом. Уже у угла снова обернулся и добавил, — Кстати, она и так догадалась, что ты тут. Так что через час она будет уже здесь. Как раз к ужину. — Вы все меня бесите, — проворчала я, усаживаясь обратно в шезлонг.

***

Отец не обманул – примерно через час я услышала, как к забору подъехала машина. Но я даже с места не двинулась. Лишь когда спустя несколько минут услышала над ухом спокойное «Привет», подняла голову. Маша стояла с букетом белых лилий и с улыбкой смотрела на меня. — Это мне или твоя коллега их просто не приняла? – сухо поинтересовалась я, глядя на нее снизу вверх. Маша присела на корточки и поцеловала меня в нос, отчего я вздрогнула, так как никак не ожидала этого. — Это тебе. Нет другой женщины, которой я дарю цветы. Ну, только если мама или Рита, — пожала она плечами. — Как мило, — не меняя интонации, ответила я. — Ты не отвечала мне весь день. — Я не хотела с тобой разговаривать, — сказала я таким тоном, словно это было самое очевидное заявление на свете. — Почему? — Ты серьезно? Ты серьезно спрашиваешь меня, почему? Потому что твоя коллега шлет тебе поцелуи и постоянно написывает! А когда я попросила тебя поговорить с ней, ты просто ушла! — Ну, во-первых, ты не попросила. Ты проорала, чтобы я послала ее на три известных буквы. — Я сказала «пошли ее нахер», — проворчала я. — Нет, ты сказала: «Пошли ее на*уй». — В самом деле? – бровь поползла вверх. — Да, Элина. А во-вторых, я ушла, потому что этот спор был бессмысленный. Ты была уже на взводе и объяснить тебе что-то было уже невозможно. Но я никак не думала, что ты просто возьмешь и сбежишь из дома сюда. — Я не сбегала, я… — замолчав на секунду, вздохнула. – Ладно, сбегала. Но потому что злилась! — Послушай меня, — Маша взяла меня за руку, но я тут же заговорила снова. — Нет! Я знаю, ты опять как заклинатель нашепчешь мне в ухо всякие слова, а по факту ничего не изменится, я… — Помолчи, пожалуйста, — усмехнулась Маша. Когда я остановилась, она поцеловала костяшки пальцев и продолжила. – Эта коллега уже пять лет в счастливом браке. У нее есть дети. Ну, один ребенок точно. И она так общается абсолютно со всеми. Она на работе всех называет «мась», «милая» и все тому подобное. Она просто так общается. И нет ничего предосудительного в том, что она шлет такие смайлики. Но если тебя это действительно так задевает и заставляет нервничать, то я, конечно, попробую с ней поговорить. Просто такое заявление будет звучать очень странно, но если это необходимо, я это сделаю. И ты должна уже понять, что ни одна женщина не может с тобой конкурировать априори. Я люблю тебя. И ты для меня самый важный человек. Ты понимаешь это? Ее спокойный искренний взгляд действовал, как успокоительное. Я вздохнула, понимая, что эта девчонка на самом деле может крутить мной, как хочет. Интересно, она сама понимает это? — Понимаю, — произнесла я наконец после небольшой паузы. — Просто ревнуешь? – улыбнулась Маша ласково, целуя меня в щеку. Я молча кивнула. – Я обожаю тебя. Просто обожаю. Почувствовав, как ее руки обнимают меня, на глазах выступили слезы. Что за черт?! Почему я становлюсь все более мягкой?! — О, милая, — протянула Маша, увидев мои влажные глаза. — Отвали, — буркнула я, пряча лицо в ее шее. — Я, кажется, знаю, в чем дело, — рассмеялась Маша, давая мне время успокоиться. — Ты меня в тряпку превратила, вот в чем дело! — Нет, просто у тебя ПМС, — с улыбкой ответила она и прижала к себе сильнее. – Поэтому когда мы приедем домой, я буду кормить тебя сладостями. — Ох, слава Богу, — простонала я, отстраняясь. – А то я уже начала переживать, что совсем размякла. — Нет, поверь, стервозности и сучности в тебе все еще хоть отбавляй, — рассмеялась Маша и, поднявшись на ноги, протянула мне руку. — Ну, спасибо, тогда я спокойна, — встав с шезлонга, я оказалась с ней лицом к лицу. Сильные руки привычно легли мне на талию, а серо-зеленые глаза оказались напротив моих. — Я люблю тебя. Я безумно тебя люблю, — прошептала она, не отрывая от меня своего взгляда. Буквально впитывая в себя эти слова, я даже на секунду глаза прикрыла от удовольствия. Обернув руки вокруг ее шеи, приблизилась к губам и тихо ответила: — Я тоже люблю тебя. И, не давая возможности что-то сказать, накрыла ее губы поцелуем. Конец.