♬ Layro — Little Poor Me
Белый свет.
Ясно. Сухой горный ветер.
Свист синиц и шуршание старых крон.
Если долго сидеть, задрав голову вверх, слушать истинный голос старого кладбища и впиваться ногтями в столь непривычные стрелки брюк, можно изгнать из своей головы все прочие мысли.
Пятно лучей расплывается кашей. Стэн моргает, и пелена на мгновение застилает глаза. Красные блики упорно плывут по яблокам бензиново-радужной кляксой, пока, наконец, не пожираются всеобъемлющей темнотой. Мгновение — и солнце опять становится кругом, а влажная плёнка стекает под веко к щеке. Во тьме не исчезло ни солнце, ни птицы, ни редкие кучки деревьев. Как и нудный, бесчувственно монотонный голос у гроба.
Какая-то робкая, детская (
готская?) часть Стэнли Рэндалла Марша надеялась, что этой секунды достаточно. Что одна эта вспышка тьмы в непрерывном потоке света позволит ему отключиться и сделать скачок во времени, перейдя к той части похорон, когда он избегает объятий зарёванной матери и ныряет в такси, чтобы покинуть скорей Колорадо на чартерном рейсе вместо траурного обеда в отчем доме.
Стэн морщится. Зря он подумал о Шэрон. Её высокий, истерически яростный всхлип тут же бьёт по ушам так же сильно и больно, как прищемленные молнией яйца. Заторможенный, он поворачивается на звук. Паутины красных капилляров встречаются с паутиной морщин, и Стэн поскорей возвращается к солнцу. Столь мало времени потребовалось, чтобы украсть у женщины сразу десять лет жизни. Подняв взгляд, он вновь позволяет залить глаза светом — тем единственным, что пускает столь необходимую для церемонии слезу...
Боже, звучит как строка из посредственной нью-адалт книжки.
Могилы. Дома в окнах такси. Спинки сидений в самолёте. Похоже, сработало.
Стоит Стэну моргнуть, как одни монолитные серые блоки сменились другими, смешиваясь в единое расплывчатое месиво представлений о реальности, знакомой Маршу. На смену монолитным высоткам Нью-Йорка вокруг возвышались уже понурые миллениалы с айфонами, заполонившие собой метро.
"Супергерои всколыхнули Юг: как отреагировали Техас, Оклахома и Джорджия на заявление ТПМС о первой тра-"
Вскочив, Стэн прорвался в распахнувшиеся двери. Вагоны один за другим исчезли в тоннеле, увозя с собой прочь и того ушлёпка, смотревшего видео без наушников. Вжав лоб в колонну, Марш позволил спасительной прохладе белого кафеля растечься по голове, прежде чем поднять её и новым рывком броситься прочь: уж слишком улыбчиво смотрит Москит с рекламы какого-то пойла. Новости о суперах, как и любое напоминание об их существовании — последнее, что способен был воспринимать сейчас Стэн.
"Сопутствующий ущерб", сказали они.
"Нам жаль", сказали они.
"Вы получаете скидку 40% на большую часть товаров онлайн-магазина Четвёртых!
*предложение действует год с календарного дня инцидента и не суммируется с распродажами," сказали они в безликой рассылке каждому из оставшихся членов семейства Марш, сперва и вовсе угодившей в спам.
Четвёртые — это
Fourth.
4th — это
4thGrade.
Четвёртый Класс, Форт Грейд — это четвёртое поколение супергеройской команды, когда-то созданной нынешними монополистами в этой сфере, компанией ТПМС. "Класс" меняется, когда в команде не остаётся ни одного члена предыдущего поколения. И, если верить слухам на форумах, они собирались анонсировать двух новых.
Чехол с костюмом отправился в шкаф. До лучших времён, когда Марш удосужится вернуть его в прокат. Не до того. Не выброшенный перед отъездом мусор выставлен за дверь до того же срока, а те коробки, бутылки и банки, что не попали даже в пакет, шуршали под ногами едва плетущегося по узенькой студии Стэна. Он внимательно, с излишней дотошностью изучал этикетки внизу... Что угодно, лишь бы не поднимать головы. Что угодно, лишь бы не видеть
это.
Со стены на Стэнли смотрели поджарые
и один не очень герои и героини на лимитированном, супер-редком, ламинированном промо-постере. Пространство у ноутбука заполонили стенды и
преимущественно пурпурные фигурки. Полки ломились от комиксов "по реальным событиям", на страницах которых затесалась и пара автографов.
"Ты важен...", сообщил
вдруг Маршу смартфон. Открыв пост, он прочёл целиком:
"Ты важен(а). Твои усилия ценны. Игра всегда стоит свеч, а любой шаг назад – лишь часть танго с жизнью. Никогда не сдавайся.
Я верю в тебя. Во всех и каждого(ую) из вас.
Взывающая лично к тебе,
Зовущая Шторм."
— Ой, иди ты нахуй! – взвыл Марш, швырнув телефон на кровать. Рухнув следом, Стэнли закрыл голову руками, сжался в подобие эмбриона и молча затрясся, втирая сухое лицо в подушку. Пока не повернулся на бок, глядя на чёрный прямоугольник, как на предателя Родины, семьи и лично Стэнли Марша.
Стэн был не просто "фанатом супергероев". Он, в сущности, им и не был: Стэну не было дела ни до Фэстпасса, ни до Мистериона, ни до всех остальных членов Четвёртого Класса или более нишевых суперов. Вот кто его интересовали, так это
супергероини. Более того: у Марша, как ни прискорбно, но обычно для одинокого пацана на третьем десятке, была
вайфу. И денег, которые он потратил на подписки и донаты для феминистки в спандексе за все эти годы, хватило бы на ещё парочку ноутбуков. Поднеся телефон к самому кончику носа, Стэн промотал по побелевшему экрану обратно к посту и смотрел сквозь строки минуты две, прежде чем – как всегда – всё же нажать на сердечко, добавляя его к паре сотен уже набежавших.
Телефон снова мягко завибрировал. Молясь, чтобы он не вызвал этой мыслью ещё один философский пост с хиппи-хренью и кучей хэштегов, Стэн прочёл уведомление и нервно поскрёб по шее ногтями.
...что от него может быть нужно
Кайлу?
***
— Спасибо, что пришёл. Мы прям давно не виделись, да? — начал Кайл, с прикрытой воодушевлением серьёзностью ставя перед Стэном американо, но с каким-то там хуяндовым сиропом, а перед собой – фигатча-чотта, блямблу или ещё какую-то заумную чушь, которую Марш благополучно прослушал. Белая жижа какая-то, а не кофе. Стекающий по сидению, Стэн едва успел подтянуться по спинке вверх к приходу Кайла, прежде чем рухнул бы прямо на пол Срань...
Старбакса, выбранного этим безусловным позером с претензией на высокий интеллект. Если честно, с похмелья он предпочёл бы пиво.
— Угу, — буркнул Марш в ответ, стуча по взятому стакану большими пальцами. Неловкая пауза: собирался с мыслями. — Привет.
— Если честно, я даже не думал, что ты согласишься, — продолжил Брофловски, не придавая значения его поведению: в конце концов, они с "
мистером суперлучшим другом" так ни разу и не увиделись с самого выпускного, несмотря на клятвенные заверения обоих "когда-нибудь обязательно затусить", звучащие всё реже и реже, пока с момента последнего не прошёл целый год.
Виноват ли был в этом Кайл? Нет. С чего бы? В отличие от Стэна, Кайл не просиживал штаны в их горном городке годами, пока не скопил достаточно, чтобы просиживать те же штаны, но уже в дорогостоящем Нью-Йорке. Музыка Стэнли не пользовалась успехом ни там, ни здесь, так что распад его группы, давшей всего пару коротеньких выступлений на разогревах, нисколько его не шокировал. Не больше, чем то, что случилось после.
Кайл — поистине золотой ребёнок. Мало того, что отличник со спортивным хобби. Его супер-еврейская несупер-семья была просто в восторге, узнав, что их сыночка может летать, и румяные щёки миссис Брофловски всегда вдохновлённо тряслись, стоило дать ей возможность трещать о её восхитительных супер-детях. За год после выпуска Хуман Кайт добился такой популярности в их захолустье (и даже в самом Денвере!), что, окрылённый успехом, после бурных прощаний с шариками, слезами и долгими звонками всем родным по обеим родительским линиям, направился к следующей вершине — покорять уже столичные геройские агентства.
Переехав куда позже, Стэн едва ли обращал внимание, видит он в новостях что-то о Кайле или нет. У него, как и у "друга", хватало своих забот. Плюс, как всегда писал Ranger_Marschwalker под чужими твитами,
"супергерои вообще переоценены, но вот героини — другое дело".
— Давай ближе к делу, а? — пробормотал Стэнли, отпивая чёрной жижи. Физиономия Кайла, вытянувшаяся то ли с годами, то ли от сдерживаемого праведного негодования, скрылась за стаканом, чтобы выиграть время на усилие нацепить улыбку.
— Стэн, не веди себя, как говнюк. Я тебе, блин, не враг. И то, через что ты прошёл, — Марш, до того глядевший в одну точку, сфокусировал взгляд на Кайле, — абсолютно ужасно, но ведь совсем не моя вина? Брось, мы не чужие друг другу люди. Всё, чего я хотел, пообщаться с лу... с другом в трудную минуту. И, может, как-то ему помочь.
Лупоглазо моргнув, Стэн снова с трудом поднял на Кайла взгляд. Стыд, покрывая посеревшую за эти дни кожу розовыми пятнами, взял Марша за шкирку и тыкнул ебальником в образ себя, мрачного унылого говноеда, такого, каким он сейчас выглядит со стороны.
Что-то снова заклокотало в горле, снижая и без того невысокий тембр голоса до хрипотцы.
— Извини. Ты прав. Просто это... Пиздец, понимаешь? Я мог ожидать совершенно чего угодно, когда уезжал, но не
этого. Я понимаю, родителям плохо, но я даже смотреть на них сейчас не могу. И мне так, сука, стыдно. Им очень хреново. Их ребёнок...
Стэн вдруг осознал, что последние пару дней он практически не разговаривал. Слова даются ему с трудом, но чем дольше Кайл просто
слушал, не вставляя натянутых утешений и не вспоминая, какой же была Шелли "умницей", не спрашивая, скучает ли он по той, с кем они постоянно срались до ударов дверьми и увесистых подзатыльников, тем легче ему удаётся вытолкать, наконец, изо рта этот ком накопившихся смешанных чувств. Боль в глазах отступает: влага всё-таки попала на пересушенные белки, и Стэн, совершенно съёжившись, смотрел в стол и виновато, истерически улыбался, неразборчиво исповедуясь дальше.
— Братан, — осадил его Кайл, кладя руку на ссутулившееся плечо. Лицо Брофловски в этот момент почти что светилось. Никто на всём свете, даже семья, друг детства и все
немногие бывшие Кайла не знали, насколько же тот обожал ощущать, как сильно полезен. Всё естество Кайла Брофловски распирало одно-единственное чувство, шепчущее под корочкой мозга:
"Ты был прав. Ты поступил очень правильно. Ты молодец. Конечно, ты ему нужен." — Мы обязательно всё обсудим. Поесть возьмём, я угощаю... Сказал же, что помогу.
Тарелки маиериализовались под носом быстро (еду явно достали с прилавка), и холодная смесь из хлеба, мяса и зелени, наконец, оказалась у Марша во рту. Только взяв в рот жратвы он осознал,
насколько был голоден. Раньше-то в рот и куска не лезло. Брофловски, успевший дать официантке автограф и скромно кивнуть "да-да, это я, конечно, можно и селфи", на фоне понурого друга детства пребывал практически в эйфории. Жуя собственный бутер и энергично сюрпая второй кофе, от кофе в котором процентов десять, он морально готовился перейти к главной теме.
— Чуть не забыл объяснить... Ну, знаешь, просто чтоб ты понимал, почему я вообще способен помочь, — начал он издалека. В этом деле важна неспешность. Кайл же не хочет, чтобы Стэн посчитал, что тот просто хотел похвастаться. Марш всегда был... чувствительным типом. Творческий, мать его, человек. — У меня есть большие новости, но они пока что секрет. Обещай, что сохранишь всё втайне, а как только это случится — я обязательно поищу, куда бы тебя пристроить.
Остановившись на полукуса, Стэн растерянно поднял брови.
— Меня? Пристроить?
— Слушай... Это ужасно стрёмная, неудобная тема, и я понимаю, что ты сейчас глубоко разочарован во всех — в себе, в окружающих, в себ... То есть я
действительно понимаю, как неприятно говорить о таких вещах. Но поговорить о них всё-таки надо. Ты взрослый мужчина. С обязательствами.
Его собеседник, растерявшись ещё сильнее, кивнул. Так-то да, только вот... Только что-то в словах Брофловски его неумолимо, неутешительно напрягало, словно чуткая интуиция что-то шептала ему, готовя к смутно знакомым сценариям.
— Наверное?.. Всё же быть братом Шелли не то же самое, что родителями. Им куда тяжелее, они стареют, а я взрослый лоб...
— У Шелли же вроде бы всё нормально?.. Нет, если нужно — конечно, поспрашиваю и для неё, но вряд ли там светит что-то серьёзней подачи кофе, — он печально усмехнулся и покачал головой, подняв свой поппио хренастретто сраппе; мол, мы же оба с тобой понимаем, что работа обслуги слишком неблагодарная, — а она-то человек с образованием...
— Что?
— Я пытался сказать, Стэн, — вот чёрт, он спалил своё предложение! Ладно, так даже проще, — что я готов попробовать помочь и Шелли тоже, если ей нужна работа. Когда мама рассказала про твою группу, мы все тебе посочувствовали, но
теперь у меня есть возможность тебе помочь.
Виноватый взгляд вновь озарился подавляемой, искрящейся радостью первозданного, лицемерного и чистейшего в своей наивности самодовольства:
— В общем, они берут в Четвёртых
меня. Прикинь! Ты только молчи, молчи, у меня только родители знают и Айк. И теперь ещё ты, мистер суперлучший друг. Как видишь, звездиться я не собираюсь...
Вкус и без того прогорклого мяса дополняется чем-то кислым. Тошнота, жгуче скребя пищевод, заполняет рот Марша такой неистовой горечью, что комки ещё недожёванной смеси салата и ветчины пюреобразной кашицей утекают с губы на тарелку.
— Ты ведь сам понимаешь, что надо найти работу. То, что тебе так стыдно, только похвально — ты повзрослел и созрел для того, чтобы слезть с родительской шеи. Жестоко, но правда, и все мы хотим для тебя, как лучше.
Стэнли Марша кормят дерьмом.
Отборным, свежайшим, бьющим в лицо так хорошо знакомым запахом свежевысранного навоза, витающего на их ферме.
Образ Кайла, с неистово искренней радостью вещающего о том, что почти сразу после того, как он станет героем ФортГрейда, он по старой и преданной дружбе поможет ему (и, раз уж надо, Шелли, хотя она ему не нравится своим токсичным чем-то там) найти местечко в компании. Необязательно в офис — можно, к примеру, писать рекламные джинглы, тоже ведь музыка...
Скрип стула.
Какой-то звон.
Визгливый возглас сбитой с ног официантки.
А ошарашенный Кайл, поднявшись из-за стола на руках, не успел даже рот открыть ему вслед.
Какой же он
долбоёб.
Стэн, ссутулившись, быстро шёл куда-то вдаль, врезаясь плечами в прохожих и спотыкаясь о щели в асфальте. Поначалу стараясь не думать вообще, в конце концов Марш всё же пал жертвой потока дерьма, накопившегося внутри, и поступок Кайла, казалось, стал последней каплей. Ну, или крайней кучкой.
Когда в нос бьёт кисло-горчичный запах помойки, Стэна рвёт возле бака.
Его чувства к Шелли всегда были смешанными. Они никогда особо не ладили, нелицеприятно отзывались об образах жизни друг друга и едва ли рвались защищать семейную честь, услышав дурную молву чужих. Нет осознания злее и гаже, чем думать о той, кого ненавидел всем сердцем живой, но так сильно скучаешь по мёртвой. Пока у других братьев с сёстрами есть впереди их далёкое, светлое будущее с детьми одних лет, встречами по праздникам, срачами на кухне, слезами, душевными беседами взрослых людей и постепенному пониманию, что они всё же одна семья, у Стэна и Шелли это отняли.
Нет, ещё хуже то, что у Рэнди и Шэрон отняли их всегда маленькую, любимую девочку с неаккуратной причёской, хмурыми бровками и цветущим от юности взглядом девушки, как раз становящейся женщиной. А остался им... Стэн. Тот самый, который сидит на их шее без денег и образования. Тот Стэн, которому успешный и популярный приятель, не удосужившийся сначала узнать, что происходит у бывших соседей, предлагает подачки. На которые
надо бы соглашаться. А он не будет.
Марш проводил взглядом стекающую по ботинкам блевотину. В "Старбакс", наверное, есть салфетки. Или туалет. На подступах к кофейне Стэн замедлился, чтобы позволить далёкой фигурке рыжего супера скрыться в другой стороне, прежде чем двинуться к дверям самому.
...то же сделал и почти неприметный внешне, совершенно обычный чувак, сидевший за уличным столиком. Едва Кайл скрылся за поворотом, незнакомец, мотая башкой, помчался следом, замедлившись только на углу. Это, как и клишированный набор "очки с кепкой", по сути, единственное, что вызвало в Марше недоумение, сменяющееся тревогой, а тревога — уже подозрением. Не чувствуя ног, с пустой головой, Стэн помчался за подозрительным типом. С одышкой, скользя на мокрой подошве, он думал только о том, насколько же по-идиотски он выглядит, поспешив за каким-то ну прям полюбас совершенно невинным челом, которому просто понадобилось рвануть в ту же сторону, что и Кайлу.
Думал. Но бежал.
Бежал, замедляясь в десяти метрах от фигуры в кепке; бежал, озираясь и понимая, что картинка красивого центра, как и положено крупному городу, быстро сменялась более злачными переулками. Бары, пивнушки, пабы с гремящим на улицу матчем. Кайла не видно. Кажется, "кепке" тоже. Он остановился, встал на цыпочки, всматриваясь в толпу, пока Стэн, ведомый одному лишь ему понятным порывом, подошёл к тому и взял за плечо.
Аж подпрыгнувший парень — какой-то сутулый, узкий, но дряблый молодой мужчина, — уронил кепку на повороте. Стэн не увидел его лица из-за больших тёмных линз. Только лохматые, сальные светлые волосы и влажную от пота рубашку, сквозь которую сзади, ещё на подступах к загадочной спине, отчётливо проступали лопатки.
— Придурок, — прозвучал низкий голос. Марш нахмурился в непонимании: рот незнакомца был открыт, но не двигался. Преследователь застыл, как дикий помойный зверёк в свете фар, и когда что-то опускается на плечо уже Стэна, тот видит позади себя другое лицо — решительное и хмурое.
Темнота, укрывшая Марша за болью в затылке, снова поймала его в свои пафосные объятия.
***
♬ Backseat Vinyl — Die Cool
Белый свет...
Не, уже было.
Свет, бьющий Стэну в глаза, куда более концентрирован. Он слишком близко, а вокруг слишком сумрачно, чтобы то было солнце или хотя бы лампа. Разве что очень плохая. Глазам снова больно, но теперь ноют веки – кто-то грубо их оттянул, давя под надбровные дуги, и отпустил, когда добился желаемого.
— Чё... — мямлит Марш, моргая в какой-то замедленной съёмке. Прямоугольник света отдаляется вместе с руками, державшими что свет, что лоб нерадивого "спасателя". Сумятица в черепушке, никак не желая выстроить в ряд разбежавшиеся мысли, вызвана, вероятно, её — черепушки — нежелательным соприкосновением с мозгом. Что трудно себе представить, имея хотя бы смутные познания о мозге Стэнли Марша и принимаемых им по жизни решениях.
Как, например, сегодня, когда...
Когда?
— Хватит трястись, Твик, — вполголоса произнёс Такер. Холодные кисти скользнули по плечам нескладного пацана, смирно, но напряжённо жующего ногти и кончики пальцев. По-мамашенски хлопнув его по руке, ибо нехуй заниматься каннибализмом, Крэйг сунул ему в руки высокий пластиковый стакан. — Ещё раз: ты не виноват. Мы думали, он ушёл. Слежка в команде на то и слежка, чтобы один покрывал или заменял другого. Всё остальное идёт по плану.
Очки и дурацкая кепка валяются здесь же. Твик что-то промямлил, и Крэйг, чуть дёргая веком левого глаза, всё же встряхнул его, держа чуть выше локтя.
— Не-е-би-моз-ги, — ритмично отчеканил он. В няньки, простите, не нанимался. — У нас ещё куча, мать их, ебучих дел.
Скрюченный силуэт, покачиваясь в тугих ремнях, задвигал головой. Развернувшись, Крэйг сунул Твику назад, через арку подмышки, добытый айфон, и зашагал к приходящему в себя Стэну.
— Жопа портовой шлюхи в сезон занята меньше, чем мы, приятель.
Всё действительно было настолько медленным? Или это Стэн, вспоминая события тех часов, запомнил момент пробуждения так растянуто и подробно?
Помещение было тёмным. То ли грязным, то ли старым; может быть, всё и сразу. Как ни щурился, он не мог его разглядеть — только угол стола и комок отделанной кожи, в котором Стэн не без труда узнал свой бумажник с раскуроченным содержимым и который стал первой вещью, на чём ему удалось сфокусировать взгляд.
Второй такой вещью стал силуэт бредущего к нему коренастого, загорелого брюнета.
— При-вет, — тут же прозвучало над Стэном, а скуластая смуглая морда оказалась перед самым его носом. Голос незнакомца спокоен, сдержан, хладнокровен. Оттого, несмотря на звучание "в нос", чуть-чуть... страшен. Или от понимания, в каком незавидном теперь положении простой паренёк из глубинки, пришедшего с невозможностью двинуть рукой: он не сидит, он
привязан. — Созрел пообщаться?
Чуть поодаль холодел синевой другой источник света. Лохматый задохлик, которого Марш узнал лишь по причёске с попсовых портретов Эйнштейна, скрючившись над ноутбуком, тихо тапал по клавиатуре и изредка то бросал взгляд на компаньона, то тянулся за высоким стаканом. Сощурившись, Марш различил знакомое лого кофейни-монополистки, в филиале которой Кайл...
Кайл.
Он шёл за Кайлом, потому что...
Лицо человека, сверлившего Марша буравчиками зрачков, излучает причудливую смесь замешательства, сосредоточенности и
деланного равнодушия. Каждый слог звучит резко, кратко и категорично. Стул под Стэном оказался офисным. Зачем? Становится ясно, когда, стиснув спинку, незнакомец наклонил её вместе с Маршем к себе и со скрипом повёз стул поближе к гнезду "верховного интернетоведа". Дрожь пробежала по пояснице и слабо, но отдавала в подрагивающие колени.
— Ты ответишь на пару вопросов, — безэмоционально сообщил Такер, сложив кисти ромбом меж разведённых колен. Напарник развернул к Стэну ноутбук. Фото во весь экран демонстрировало сильно искажённое расстоянием лицо Кайла Брофловски в его характерный орлиный профиль. — Этот. Кто он?
— Кто
вы? — сипло вадавил из себя Стэн. Мысли так медленно возвращались на свои полочки. — У меня нет денег... Да и долгов. Наверное... Вы же не террористы?!
— Нет, — как-то вежливо, виновато проблеял лохматый, но замолк, стоило брюнету поднять ладонь.
— Да ладно тебе, Стэнли Марш. Ты же смотрел такие киношки. Вопросы пока задавать будем мы.
Допрос затянулся. И закончился откровенно так себе.
Нет, для Стэна всё шло отлично: на большинство их вопросов он честно ответил "нет", на некоторые — бесчестно, но убедительно. Той информации, которой располагали теперь напавшие на него парни, хватило ровно на столько, чтобы убедиться, что единственная связь Марша с Брофловски — общее фото в выпускном альбоме и парочка детских воспоминаний, а с ТПМС у него в принципе никаких связей. Впрочем, чего ещё стоило ждать, беря в плен совершенно левого чувака? Инстинкт "бей или беги" у Крэйга работал просто, поэтому на асфальте Стэн оказался раньше, чем появился мотив для допроса. Риск попасться, пусть и неизвестно кому, был слишком гнетущим. У Твика же этот инстинкт обладал настолько непредсказуемым спектром реализации, что в случаях, подобных сегодняшнему, в мозгу горе-смутьяна случалось короткое замыкание.
Прижав ладони к лицу, Крэйг с усилием надавил ими на щёки. Кожа оттянулась вниз, открывая красноту под белками закатанных глаз.
— И нам, и тебе было бы ой как проще, если бы ты не играл в героя, — прогундосил Такер. — Столько времени зря на такого... Придурка.
— Ой, чёрт, чёрт, боже мой... Что же нам делать, – лепетал Твик, хватаясь за шею скользкими, потными пальцами в остервенелом желании почесаться.
Крэйг безучастно пожал плечами.
— Можем убить.
—
НЕТ! — сиреной взвился Твик. Бровь Крэйга пополз вверх, вслед за ней — уголок губ, и приподнявшийся было пацан затих, сконфуженно стиснув пальцы на рукавах.
— Да ладно. Валяйте.
Две пары глаз уставились на Марша. Не дождавшись вообще никакой реакции, секунд через пять Стэн снова, захлёбываясь, подал голос:
— Я больше так не могу. Вы меня заебали. И все меня заебали. Весь мой мир — огромная куча, и если хуже стать всё-таки может — валяй, почему бы нет!
Пацаны переглянулись. Поверхность стола вдруг осветилась лежащим айфоном, и Крэйг, не теряя ни пленника, ни напарника из виду, подтянул телефон к лицу.
— Группа распалась, сестра подохла, родня заебала, мой лучший друг — лицемерный придурок, но
у него почему-то всё складывается просто
супер! — он трясся, смеясь под нос в сдавленном, шипящем припадке. — Последняя девушка, с которой я был на свидании, кинула меня в чс, потому что на нём я показывал ей
любимые фотки вайфу. Да я женский голос в последний месяц слышу разве что матери и Алексы. И стоило мне попытаться сделать хоть что-то хорошее и достойное в своей жизни — ну, проявить какую-то бдительность, хотя бы узнать, не угрожает ли что моему другу-придурку, меня похищают. И знаете что? Моим похитителям нечего мне сказать, потому что я даже им оказался не нужен. А вот Кайл — нужен! Господи, реально, просто убейте меня. Бонни и Клайд вы, блять, недоделанные.
Пока Марш, пребывая в горячке скопившихся за день (а может, копившихся долгие годы) эмоций, выблёвывал Твику и опущенному лицу Крэйга переполнявшее его душу дерьмо, последний задумчиво сощурился и, пихнув второго локтём вбок, вручил телефон ему. Стиснув технику, Твик прежде подошёл к Стэну и согнулся буквой зю, другой рукой размашисто смазав ему с подбородка брызги слюны пропахшей кофе салфеткой с рельефным логотипом "Старбакс".
— Вау, — медленно, тихо произнёс Твик, придвинув лицо к тяжело дышащему Стэну. — Я-то боялся, что это
я веду себя иногда, как баба.
Твик ушёл, а Стэн остался напротив одного только Крэйга. Тот сидел, откинувшись к краю стола спиной — больно, зато понтово, — и держал пальцы перед собой недостроенным домиком. Ну, только крышей. В воздухе же. Ментал брейкдаун Стэнли его, казалось, совершенно не волновал ни в одном из возможных ключей. Поэтому фраза, прозвучавшая следом, вызвала ещё больше недоумения, чем могла бы
— А ты не думал, что это несправедливо?
Едва тот открыл рот, Такер предупреждающе поднял ладонь.
— Нет, парень, не это. То, что случилось с твоей сестрой...
Твик Твик же погрузился в чтение. Несколько крупных абзацев, разбитых по сообщениям, в чопорно-оправдывающейся манере разъясняли намерения отправителя: он, отправитель, изъявляет какой-то дичайший витиеватый пардон за причинённую получателю боль, побеседовал с мамой и понял, как налажал. Он, этот загадочный отправитель, изнуряюще плотным потоком многабукаф доносит до получателя мысль, что случившееся с его сестрой Шелли — ужасная трагедия, и что он по возможности, как получится, но очень постарается что-то сделать и на что-нибудь повлиять, если "старый друг" ему всё же ответит. Пару раз подчеркнув, что он ни при чём, и судить всех героев по ошибке одного это моветон, автор выразил надежду, что Стэн собирается порешать всё мирно и, в случае обращения к юристам, не поднимет большой шумихи — это может навредить скорее его семье, чем компании.
Разумеется, имя пользователя оказывается
Кайл Брофловски.
Твик бросил взгляд на босса и истеричку. Держа телефон подле, он погрузился в свой лаптоп, перебирая и сопоставляя упущенные ими факты. Рассматривая Стэна, как часть корпоративной машины супергеройского блока, они полагали, что он — источник полезной им информации. Но если в смерти его родственницы — дай бог, недавней — виноваты суперы, Стэн — теоретический враг супергеройского блока. И, возможно, не источник, но
инструмент добычи этой самой информации. Конечно, мало кто способен на те радикальные меры, которые практиковались командой Такера. Сквозь пальцы на них посмотрит либо совсем отчаявшийся человек, либо социопат, либо просто придурок. Желательно два из двух.
Стэнли, конечно, не социопат.
Каким бы сообразительным ни был Твик, умение быстро, без дополнительного ресёрча принять такое решение — то, что и делает Крэйга главным в их маленькой, импровизированной вшивой семейке. Потому что Крэйг Такер скорее
не придурок, чем всё остальное.
— Марш. Ты не единственный желаешь...
проучить ПМС, понимаешь?
— Я не...
— Желаешь. И ты знаешь, как нужно поступить. Просто должен был сам созреть. Не страшно, если процесс ускорить...
— Понимаешь, — вмешался Твик, опускаясь на корточки между парнями. Крэйг поднял брови. — Я всё же успел чуть-чуть изучить психологию...
Не меняясь в лице, Такер прыснул. Насупившись, Твик метнул на товарища быстрый, но испепеляющий взгляд.
—
Опустим условия. Стэн. То, что мы видели ранее — это не грусть. Это чистая, первозданная злость. Злость по заслугам. Но виноваты в ней вовсе не Шеннон...
— Ширли. Нет. Шона...
— Шелли, — всхлипнул Марш.
— Да-а, Шелли, чертовка! — Крэйг довольно выставил указательный палец. Твик укоризненно цыкнул.
— Не Шелли виновата. Не родители, не окружающие тебя люди. Виноват тот, по чьей вине твоя сестра погибла... И система, позволившая этому случиться. Подумай об этом, я очень прошу тебя. Мы поможем связаться с Брофловски так, чтобы он тебя
не наебал. Суперам. Верить. Нельзя.
Взглянув на Такера в поисках одобрения, Твик увидел лишь хмурый, отвлечённый профиль "босса". Рассуждения Твика унесли его далеко... Далеко и давно отсюда. Прошла почти минута прежде, чем он опять открыл рот, повернувшись к Маршу.
Стэна вывезли на стуле. С пакетом на голове. Какой-то чувак ворвался к ним с огромным набором КФС, и теперь Марш с трудом пытался разглядеть хоть что-то через коричневую бумагу перед своим лицом. А вскоре — и сдерживать тошноту, вызванную этой импровизированной каруселью и устойчивым запахом жира. Сняли пакет лишь у неприятного вида машины с тёмными стёклами, где Стэн был развязан и на шатающихся, онемевших конечностях как-то вполз внутрь. Первое, что он увидел без пакета — чёрный бритый висок того же парня, что принёс двум другим еду.
— На, — прогудел под нос тот, кого звали Крэйг. — Одноразовый телефон. Я написал тебе номер на пятке.
Марш скривился. Так вот что там была за возня и щекотка... Не футфетишисты, спасибо на этом.
— Спеши посмотреть и воспользоваться, пока не стёрся. У тебя есть 24 часа с... — он сверился с часами. — Этого самого вот момента. После чего звони, не звони — "данный номер не существует". Усёк?
Глубоко вдохнув и стиснув пальцы ног от напряжения, Стэн всё же выпалил:
— Считаю, что уж если я вам
так нужен, следует всё-таки объяснить, кто вы такие. Не просто, блин, имена!
Впервые за всё это время Крэйг расплылся в широченной, хищной улыбке, пустившей Стэну по позвоночнику струйку пота.
— Да просто пацаны. Но мы очень, мать его, злые.
"Пацан", которого те двое как-то по-расистски окликали просто "Блэком", высадил его... чёрт знает где. И просто уехал. Голова так и гудела: надежда, что это не сотрясение, становилась чуть более смутной. Проводив таратайку взглядом, Стэн потянулся за телефоном, чтобы найти себя на карте и вызвать, наверное, такси... Судорожно ощупав рубашку, джинсы и всё, что только мог, бумажник он так и не обнаружил.
Рыкливо воскликнув, Марш топнул ногой и пнул ближайшую мусорку, чувствуя примерно то же, что при выходе из Старбакса.
***
Бархат сидений "Дамы в беде" приятно шуршал под пальцами. Кайл сосредоточенно, словно только затем здесь находится, изучал руками и взглядом детали безвкусно подобранной мебели, составляющей одну из множества обеденных композиций в зале. Брофловски сидел на диване, Волмер — рядом. Донован расположился в кресле, а блондинка с пышной мансардой облюбовала его колени. На них-то, как и на прочих людей вокруг, и старался поменьше смотреть Брофловски.
Кайл не стеснялся девушек. Кайл не стеснялся того, как они
одеты раздеты. То, что смущало его, было чуть более сложным предметом для рассуждения. И даже определения.
Проблема заключалась не в женщинах, а в мужчинах. Как ни старался Кайл посмеяться, где парни пошутят, "круто" ответить на базовые вопросы и в целом вести себя как-то на чилле, неотвратимое напряжение сковывало его всякий раз, когда кто-то из них открывал рот вообще. Клайд – потому что придурок. Джимми... Ну...
— К-к-как т-тебе, К-к-кайт, нравится? Сможешь выб-бираться так с нами к-к-каждый...
Ну, вы поняли. Такого, как он,
нормальным людям слушать непросто. Впрочем, аргумент "просто он тоже немного придурок" куда менее отдаёт скрытым эйблизмом, да?
— Не, Джимми, не привыкай к "Кайту". Я слышал, ему подбирают новый прикид. Верно, братишка? — Клайд подмигивает, шлёпая девицу по причинному месту, и Кайл напряжённо кивает. — Я ж говорю.
Кайл Брофловски совсем не ханжа. Напротив, он высоко и по достоинству ценит прогрессивные стремления общества к сексуальным свободам и просвещению. Вы только взгляните на них! Гордые, самодостаточные, самостоятельные женщины во всей своей реализованной красе.
Кайл очень ими гордится. И немного, конечно, собой – всё-таки он, поддерживая легальные заведения для взрослых, тоже по-своему помогает им, этим славным девушкам, устроиться в жизни. Держи, гордая, знающая себе цену стриптизёрша! Эти два доллара тебе за ремешок. Потому что ремешок – безопасная зона, подчёркивающая, что Кайлу не нужно платить женщинам за доступ к их телу – он уверен в себе и сидит здесь только затем, чтобы провести время с новыми друзьями и поддержать ваше прекрасное, цветущее заведение.
А то, что Брофловски вздрагивает, как током пришибленный, когда роскошная брюнетка опускает каблучок меж его и Джимми коленями, чтобы зажать его ноги своими... Нет, ну а кто ожидает подобного в стриптиз клубе-то?
— Приве-е-ет, — протяжно промурлыкала девушка, роняя Кайлу на морду лица дождь пушащихся афрокос. Подобное чувство в последний раз он испытывал в кабинете школьной медсестры, когда та, склонившись, шелестела перчатками в его кудрях в поисках вшей. Потеплевшие уши, лицо и пах покрылись скоплениями мурашек, стоило ей наклониться ближе и обдать героя-миддла горячим дыханием и запахом приторного, смешавшегося с потом парфюма. Может, дело в выпитом алкоголе, но блестящие белки глаз показались Брофловски звёздами, мерцающими в тёмном космосе её кожи.
Точёный пальчик пробежался по его груди.
— Я раньше видела здесь твоих друзей...
Те как раз занялись задорным, глубоко заинтересованным в происходящем улюлюканьем. А вот для Кайла, чьи контакты с женщинами в последнее время ограничивались сугубо профессиональными, эта сцена стала неловким, неприятным напоминанием: он далеко не так уверен в себе, как хотел бы.
— А тебя вижу впервые. Но что-то мне подсказывает, что в компании лучших героев города ты не просто так... — она подмигнула соседям и забалансировала над коленями Кайла, то опускаясь ниже, то подтягиваясь на заброшенных на чужие плечи руках.
— Н-ну... — мямлил что-то Брофловски вместе задуманного
"ну конечно, но это — большой секрет, знать который можно лишь нескольким десяткам сидящих здесь человек. Мы же в гражданском — вон какая конспирация!" Девица, видя замешательство на лице клиента, будто начала терять запал, но всё же снисходительно улыбнулась.
— Ну же, не стесняйся. Даже папочка всегда говорил, что мне стоит попробовать белое мясо, — последние слова она прошептала в самое его ухо. Виноват в том леопардовый принт на боди, почти наверняка навязанный менеджером как вульгарнейшее клише, или великовозрастная квадроберша сама пришла к сценическому образу "я кошечка, мяу-мяу-мяу", но наманикюренные "когтистые" пальцы так и бегали по его плечам, груди, рёбрам, тазу...
— ...в меню есть баранина, – на автомате проблеял Кайл, хватая запястья красотки и сразу же резко, словно обухом ушибленный, их от себя отводя. Клайд ухмыляется и что-то шепчет сначала Джимми, а потом и заинтересованно наклонившейся к ним с колен Донована стриптизёрше.
Кайл, силясь сгладить неловкость, сделал всё только хуже.
— Присаживайся, пожалуйста? Я закажу...
— Чувак, это было отстойно, — сообщает Клайд, когда обе стриптизёрши – одна разочарованная, а вторая по истечении привата — удалились от их столика. Кайл смеривает того мрачным взглядом, но, запустив руку в волосы, силился выдавить из себя смешок. Получалось криво.
— Ха-ха, да, что-то я ляпнул прям... не подумав. Думал, прикольно звучит.
— Не, не прикольно, — бесхитростно ответили обе клетки мозга Донована, без фокуса на женских прелестях ищущие, на что бы переключить свои энергетические мощи.
— Ага, — покривился ебальником Брофловски, отщипывая травинки от украшения с какого-то из блюд. — Пожалуй, всё-таки не прикольно.
Кайл их, блядь, уже ненавидит.
Сколько Брофловски живёт в Большом Яблоке, столько он всё никак не может понять: с каких пор героизм, которому, ну,
положено быть за всё хорошее против всего плохого, напитался таким объёмом высокомерия и тупизны. В других штатах, казалось бы, всё было честно: умные и социальные достигают высот, стипендий, карьерного роста. А быдло, каким бы ни было его происхождение, развлекается по бассейнам где-то в сторонке, пока люди с интеллектом и руками из правильного места решают проблемы социума. Но то, как дела обстояли здесь, да ещё и
в ебучем Форт Грейде, с каждой минутой, проведённой что с этими двумя, что с персоналом отдела кадров
кроме одной милой девушки Форта, по-настоящему шокирует.
Кайл, быть может, и не стал бы иметь с этим дел, если бы не пара неприятных, уверенно им отрицаемых "но".
Первое из них — то, о чём Шейла восторженно ворковала соседям, имело мало общего с реальностью. Имя "Хуман Кайт" за проведённые здесь годы мелькало в новостях от силы пару раз, и безликий костюм с обтянутой белым латексом макушкой не прибавлял ни капли видимости его медийному персонажу. По большей мере Кайла Брофловски, как и его альтер-эго, никто толком не знал даже в геройских кругах: уверенность Кайла в том, что его таланты "должны говорить сами за себя", а продвижение через пиар и знакомства — дело унылое
и для плебсов, в последнюю пару лет пошатнулись настолько, что заставили его задуматься:
"А действительно ли мой талант нужен?"
Как это слишком часто случалось, звезда провинции встретилась с чудовищной реальностью большого города: если раньше ты был лучшим из худших, здесь всё будет ровно наоборот. До последних шести месяцев, в который Кайл (лучше поздно, чем никогда) судорожно нарыл себе какого-то менеджера, у него не было достойного представления в медиа. Но шанс, предоставленный ему сейчас, точно был послан ну если не Богом, то кем-то с ним соразмерным. Он просто не имеет права облажаться.
Второе "но" шло с первым рука об руку, но всё-таки было чуть более личным. Несмотря на приемлемый достаток, за отсутствием полезных знакомств Кайл практически не вертелся в геройских "тусовках", а потому о нём знали мало не только среди простых обывателей — о нём знало слишком мало и героев в том числе. А с теми, что знали, дружеские отношения так и не сложились.
Каково же было наивное, оптимистически трепетное предвкушение Брофловски, когда два участника его будущей команды сами вызвались провести вместе время? Кайл никогда бы не упустил возможности дать кому-то узнать себя получше. Кому-то... Кому-то, кто ему приятен. Москит и Фастпасс, как оказалось, этих надежд в итоге не оправдали.
Третья причина — простейшая из трёх, но всё равно вызывавшая у Кайла глубокое личное отторжение. Пойти в место, подобное "Даме в беде" или там "Изюминкам" в одиночку он никогда бы, блять, не решился. Нельзя упускать шанс отправиться в злачное место в компании, которая сама этот поход инициировала — только так можно всё ещё чувствовать себя чуточку выше в моральном плане, предаваясь тем же развлечениям, что и остальные.
— ...и г-г-господи, это б-был п-п-пиздец! — Джимми всплеснул руками. — П-п-просто п-п-п-п-пэ... Пи... Пэ...
— Я понял, понял, чувак, — с покровительственным добродушием кивнул Донован, откидываясь на спинку кресла.
— У меня д-д-до сих п-п-пор перед глазами эта сц-цена. Она в-визжала, к-как...
— Как свинка на ранчо, — подсказал Клайд. — Голосок — жуть. По-человечески-то жалко, конечно, — добавил он, со скорбным видом прижав к груди кулак и закрыв глаза. Но почти сразу приоткрыл один и добавил вполголоса:
— Но
страшненькая была... Бр-рх. Вряд ли по этой тёлке кто-то скучает. Я прав, не?
К сожалению — или к счастью — Кайл их не слышал. А потому, когда Фэстпасс и Москит тревожно, но рассмеялись, Хуман Кайт, вынырнув из своих размышлений, растерянно перевёл взгляд с одного на другого, а потом засмеялся тоже. Балансировать между "интеллигентом" и "своим в доску" – задачка, блин, ещё та.
— Пока, девочки! — прощебетала девчонка в леопардовом боди, натягивая на виляющий туда-сюда таз слоёную юбку. Мгновение — и сценическое бельё уже кажется просто майкой под накинутой курточкой.
— Пока, эм... Пс-ст, а как её звали?
— Слушай, чёт тоже не помню...
Каблуки задорно цокали по асфальту, когда "стриптизёрша" вынырнула из подворотни на слабоосвещенную улицу. Зловещее старенькое авто с тёмными стёклами ждало её на углу, и едва юбка скрыла под собой сиденье возле водителя, тот недовольно подал голос:
— Поверить не могу, что ты согласилась, Николь.
Вдавленная педаль газа накидывала один десяток миль в час за другим, пока девичья кисть не опускается Толкину на колено.
— А ты, значит, ревнуешь? — вкрадчиво спросила Дэниелс. Блэк промолчал, но давление на педаль ослабил. Потребовалась весьма продолжительная пауза и несколько нежных поглаживаний, прежде чем водитель буркнул из-под сведённых бровей:
— Установила?
— Спрашиваешь, — маслянистые от блеска губы прижались к его щеке. Липкое пятно, ради которого Николь спешно обновила макияж перед отступлением, осталось возле поджатых губ её бойфренда. — Конечно, установила.
— Я позволил подобному случиться в первый и в последний раз, — отчеканил Толкин, понемногу смягчаясь под ласковым натиском. Стоянка автопроката виднелась всего ярдах в ста.
— Не в первый, — ехидно скривилась Николь. — Забыл, как мы познакомились, золотой мальчик?
***
Белый... Свет...
Сука.
Полоска ебучего белого света разрезала комнату пополам. Как ни прискорбно для Стэна Марша, но луч утреннего солнца, проникнув в сычевальню гранж-кида под тридцать, не получалось смахнуть с его лица беспорядочными движениями поджатых к груди культяпок. С трудом сев, Марш прижал к отверстию в запрокинутой голове жестяную банку, вливая в себя остатки, и, наконец, сел, умостив локти на разведённые в стороны колени и возложив на руки гудящую голову.
Итак. Вчера... Что было вчера?
Засохшие полосы на щеках ясно дали понять, что перед сном Стэнчик качественно так проревелся. Бутылки и банки возле кровати не давали никакой ясности, поскольку присутствовали на этих же самых местах который день подряд; голова гудела, но гудела совсем иначе. В пользу похмелья Стэн всё же списал озноб, желание (нереализованное) осушить в пару глотков бачок унитаза и потемневшее содержимое его чаши после утренней детоксикации через проток Стэна-младшего. По некоторым другим косвенным причинам, которые вынудили Марша трамбовать содержимое бельевой корзины, он понял, что умудрился ещё и трагически передёрнуть в поисках быстрого дофамина.
Мысль повторить этот опыт водрузила ему в руки мобильный. Чтобы в тот же момент уронить его на матрас и вскочить туда же, прижавшись сутулой спиной к стене, таращиться на него, как девчонка на таракана, блея что-то невразумительное и цепляясь за стену пальцами.
Когда Марш, наконец, спустился на корточки и подполз к телефону, на разблокированном им экране было очередное сообщение от аккаунта Призывательницы с галочкой. Вот только начиналось оно со слов
"Прочитала твоё сообщение, Ranger_Marshwalker...
...и не нахожу слов, чтобы выразить, насколько согласна с твоим негодованием. Гнилая система, порождающая подобный юридический произвол, мешает всему гражданскому обществу, будь то люди со сверхспособностями или без. Ты абсолютно прав. Я многие годы пытаюсь бороться с неоправданной вседозволенностью некоторых структур ТПМС, но даже мой голос не позволяет достучаться до них без конкретных кейсов. А люди слишком боятся выступить с заявлением против конгломерата таких величин. Может, ТЫ хотел бы поднять это дело? Вывести в тренды, всколыхнуть общественность, призвать, наконец, к ответу тех, кто косвенно и прямо виновен в очередной жертве преступной халатности некоторых героев? Я ведь могла бы тебе помочь. Продвинуть твою историю среди моих подписчиков, протолкнуть на большую сцену. Я бы выступила на твоей стороне, Рэйнджер.
Мы могли бы встретиться или созвониться, чтобы обсудить детали. Один из персональных номеров высылаю ниже.
Взывающая лично к тебе,
Венди."
***
Тяжёлые двери разъехались в стороны, пропуская в зал громоздкую, вальяжно перекатывающуюся фигуру. Несмотря на невысокий рост
даже со специальной обувью, общая квадратность утянутой в спандекс фигуры прибавляла ему высокопарной, величественной массивности. Горделиво задранные подбородки туго поддерживал стоячий воротничок, удлиняя шею и регулярно натирая безалаберную небритость мужчины. Верхняя половина лица, скрытая чёрным красителем наподобие рисованной полумаски зверя, сморщилась меж сведённых густых бровей. Но вот нижняя часть выражала радостный, почти обаятельный оскал.
— Ну что, пацаны, совсем меня заждались? — ещё шире осклабился Эрик Теодор Картман, остановившись в центре зала заседаний Четвёртого Класса. Остальные Четвёртые — ну, большая их часть, — уже заняли свои места за столом в ожидании лидера их сплочённого, качественно брендированного коллектива. — Шикарно. Почти все в сборе. Думаю, можно начать с...
— Ой, сядь, — проскрипел женский голос из-за развёрнутых перед его источником экранов. Чёрная макушка плавала туда-сюда, от монитора к монитору, периодически отвлекаясь на какие-то электронные пиликанья. — Никто не оставлял тебя за главного.
Столешница перед ней, механически лязгнув, рухнула вниз, с омерзительно долгим скрипом погружаясь в основание стола вместе с разложенной техникой. Палец Фронт Биста, второй рукой лениво почёсывавшего щетину, зажимал одну из кнопок перед пустующим местом во главе стола, в конце концов открыв напарникам обвешенную ремнями с карманами для мобильников и других цифровых устройств молодую женщину в удлинённом пурпурном боди. Не сводя с того испепеляющего взгляда, Кэллинг Шторм, едва столешница закрыла собой приборы, поставила перед собой небольшую коробочку, спроецировав же экраны, но уже в виде полупрозрачных розовых голограмм.
Картман махнул рукой. Оно, блять, того не стоит.
— А я считаю, — продолжил он, шагая за спинами кресел от одного места к другому, — что в случае отсутствия Архангела главным становится тот, кто наиболее к нему близок. Приближённая фигура, наделённая несоразмерной, едва ли не большей властью, чем он сам... — Картман мечтательно прикрыл глаза.
Мистерион, скрывающий под костюмом каждый сантиметр своего тела, кроме глаз, приподнялся было с места, но Москит тактично похлопал того по плечу, усаживая обратно.
— Мы с ним — не вы, бездари беспомощные, — указующий перст Зверя провёл в воздухе дугу, выделяя по возможности вообще всех сидящих, — а я и наш Кенни являемся ключевыми фигурами в коллективе! Наша дружба крепка, как скала! Наши деяния вдохновляют массы! Наши... Наши фанаты трепещут в ожидании очередного коллаба сильнейших!
— Он с т-т-тобой уже г-г-год не раб-б...
Открывший было рот, чтобы гаркнуть на Фэстпасса, Картман закрыл его и опустил голову. Полуприкрытые веки подрагивали в притворном спокойствии, пока Эрик, сложив руки замком где-то над пахом, с трогательным снисхождением вслушивался в потуги заикающегося Пропуска. Выразительно вздохнув секунд через десять, он произнёс как можно спокойнее:
— Закончил, Джимми? Ты закончил? Я могу продолжать? Спасибо, Джимми, всегда приятно поговорить.
— Эй! Хорош наезжать на него, ты... Ну, этот... Та-а, — подал голос Клайд, но быстро обмяк на кресле и зазевал, крутясь на нём влево-вправо с расслабленным выражением лица. Кажется, Москит решил, что уточнять, кто же по его мнению Бист, необязательно — этих слов более чем достаточно, чтобы считаться заступником своего кореша.
— ...б-б-бо...
— Джимми, ей-богу, давай облучим тебя чем-нибудь, чтобы новая супер-сила излечила не только твои ноги?
— Не могли бы вы все перестать позориться? — скривилась Тестабургер, перебирая пальцами в воздухе перед экранами. — Как же это незрело...
— Сиськи твои незрелые, — прошипел Картман, готовясь по-детски топнуть громоздкой ножкой.
Мистерион, поднявшись, скользнул за дверь. Пятиминутное отсутствие, потраченное собравшимися всё так же на распинания Картмана и мелкие перепалки (преимущественно с ним же), завершилось возвращением фигуры в плаще на законное место. Все взоры, конечно же, устремились к нему.
— Ну?
— Нет, — выдавил хриплый ответ Мистерион.
"Архангела нет там, где я ожидал его найти", означали его слова. Гул, созданный кучкой героев, переполнился информационными потоками до такой степени, что Фронт Бист перестал понимать, кому и на что ему едко ответить, чтобы заткнуть.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, взрослый мужчина в визгливой ярости прокричал, всё же топнув своей колонной:
—
Ли-и-ие-е-ен!!!
Когда Мисс Тенорман всё же слышит через динамик громогласный вопль Зверя, первым делом она вежливо, как-то извинительно вздыхает. Её лицо, заранее натянувшее неестественно широкую улыбку, обращается к человеку в экране её компьютера.
— Прошу прощения, это срочно. Веди себя хорошо.
Точёный пальчик с выступающими суставами кокетливо трясётся перед монитором. Престарелая мужская физиономия в маске с кляпом обиженно мычит, когда Лиэн, поднявшись с места, прячет лиф под рубашкой, рубашку за пиджаком, а стек в ящик стола. Выпорхнув в коридор, она вбежала в соседние двери зала, чтобы среагировать на не терпящий промедлений зов.
— Эрик, только не нервничай, — проворковала Тенорман, прижимая локти к талии и виляя на ходу приподнятыми предплечьями. — Что не так в этот раз?
Если присмотреться внимательнее, то морщинки в уголках улыбчивых глаз выдавали в ней зрелость уже под полтинник, если не выше. Но генетика и косметика весьма ладно работали сообща, срезая на расстоянии свыше двух метров почти полтора десятка. Информацию об отсутствии лидера группы на месте Лиэн восприняла с поразительным
неправдоподобным спокойствием.
— Что ж... Всё понятно, — прощебетала она, с улыбкой осмотрев свою всемогущую ясельную группу. — Я сейчас же со всем разберусь. Эрик, почему бы не показать им ту презентацию, над которой ты работал?
— Ли-и-иен! Она не закончена! — гаркнул здоровяк, розовея не то от возмущения, не то от смущения — кажется, эта идея всё же была ему по душе. Когда Лиэн исчезла за дверью, Картман, дрожа непременно пытающимися сложиться в самодовольную улыбку губами, старательно держал серьёзную физиономию, манипулируя с кнопками чужого пульта для появления проектора.
— Что ж, раз уж я официально за главного...
— Никт-то т-т-такого не г-г-го...
—
Спасибо, Джимми, — остановил Фэстпасса на полуслове Фронт Бист. Прижав пальцы к виску, он зажмурился и прошептал сам себе достаточно громко, чтобы его услышали все без исключения:
"Самый быстрый человек в мире не может, блядь, ворочать своим языком не со скоростью бабки в деменции..."
Презентация, подготовленная Эриком, называлась
"Секрет успешной команды: оттеняющие аутсайдеры и их роль в мировых заговорах, или оседлай изгоев, пока они не оседлали тебя". Красочные слайды демонстрировали поверхностный разбор личностей двух новых кандидатов, утверждённых начальством, и включала в себя выражения "простые понятные силы", "жиды и задроты", "трансгрёбырь", "носатый билет в Голливуд" и "продадим либерахам секс, а потом натравим консерв". Клайд проявил явную заинтересованность, Мистерион и Венди — её подчёркнутое, но неубедительное отсутствие. Джимми же, стоило Эрику выдержать театральную паузу в переходах, на удивление чётко заявил:
— Это п-просто жесть.
— Жесть, как круто, — поправил его Бист. — Поверьте, будет шика-а-арно.
Гулкий, ритмичный цокот эхом звучал в стенах Форта. Множество прочих, куда более робко отстукивающих каблучков и подошв, ускорилось, кто стараясь приблизиться и помочь, кто поскорей исчезая из поля зрения госпожи Тенорман. Привычно виляя подтянутым центром тяжести, Лиэн изо всех сил пыталась сохранить улыбку, невольно перекошенную от злости. Она не глядя вырвала у какой-то ассистентки гарнитуру, надела её и вобрала под слои мяса, силикона, кожи и пиджака побольше воздуха.
— Где Архангел, бестолочи?! — прогремел голос мисс Тенорман по коридору, свистя помехами в микрофон и ускоряя все каблучки вокруг.
В это же время, но в трёх совершенно разных точках большого города случилось три — никак, впрочем, не связанных с первым — звонка.
Слабая искра пробежала от кармана по телу Венди. Перебрав двумя пальцами в воздухе, она пропустила под кожу родившийся в них заряд и крутанулась на стуле, поворачиваясь спиной к паверпоинту с несмешным фотошопом. На капсуле наушника загорелся мерцающий огонёк: на связи.
"Какую музыку ты любишь?" — гласило отправленное Кайлом сообщение, которое Брофловски так и сверлил взглядом в тревожной надежде. Поддавшись полёту фантазии, он не сразу, но всё-таки заметил, что поверх открытого мессенджера всплыл входящий звонок.
Одноразка тихо запиликала встроенным рингтоном. Твик, поначалу с трудом продрав глаза, стремглав кинулся с телефоном к Такеру, чуть не выронив по дороге. Последний довольно ухмыльнулся, поднося телефон к уху. Всё складывалось, как должно.
Три пальца, каждый в своей манере, одним движением приняли входящие им вызовы. Его шуршащее дыхание подрагивает по ту сторону, когда Стэн, собравшись с духом, выдавил из себя кому-то из них —
кому? — хрипловатое, неуверенное...
— Алло?
