Those Southern Boys

♬ Rainbow Kitten Surprise — It's Called: Freefall

      Россыпь крохотных точек разных цветов и размеров растянулась вдоль побережья, как полотно рябящих помех. Равнины, испещрённые коробочками сельскохозяйственных сооружений, обрывались камнями и зарослями кустарников, отрезающих поля от встревоженных берегов. Шурша и переливаясь, волны накатывали на отмель совсем далеко от фигуры, стоявшей на одном из возвышающихся над панорамой холмов. Но он их всё-таки слышал.       Ресницы трепещут в шумных порывах ветра. Воздух волнами бьётся о силуэт одинокого человека, словно ему, первородной стихии Земли, под силу добиться того, что не удавалось пока никому — надломить, опрокинуть, свергнуть, подобно Давид Голиафа, несокрушимую жадность к жизни рода людского.       Веснушки мягко перебегают из складочки в складочку: щурясь и морща нос, герой силится охватить своим сверхвзглядом всю открытую перед ним панораму до последней букашечки, притаившейся в шелестящей траве. Одна из букашек — ползущий меж то рытвин, то пригорков тёмный червячок: поезд. Крохотные вагоны, выстроившись макушка к заду, как во всем хорошо известном кино, словно нерушимая процессия муравьёв бежали один за другим, открывая описанный ранее вид и беспомощной тли в вагонах.       Смуглая девочка, прижавшаяся было к пыльному стеклу щекой и носом, отлипла только затем, чтобы радостно окликнуть мать. Тряся задремавшую женщину за руку, она горячо тараторила:       — Мам! Мам! Ма-а-ам! Я ВИДЕЛА АНГЕЛА!       — Ага, очень мило, Нелли... — пробормотала мать, натягивая маску для глаз пониже. — Разбудишь, когда это будет единорог...       — Нет, мам, Ангела, который Хранитель! Архангела, мама! — пищала настойчивая малышка, таща мать под локоть к окну.       — Где? Я не вижу... — маска приподнялась на лоб, и женщина натужно щурилась, пока сама не округлила глаза с восторженной, детской улыбкой. Несколько человек в вагоне уже и сами прижались к стеклу, а кто-то, высунув руку в оконную щель, замахал улыбчивому силуэту супергероя, пролетевшего вдоль окон, мимо фанатов.       — Он улетел, мама?       — Хочет поприветствовать и первые вагоны тоже, — терпеливо улыбнулась мать, приобняв шебутную Нелли. Несмотря на изобилие героев в медиа, увидеть их вблизи удавалось редко. А уж тем более его — как называли его христиане, последнего ангела-хранителя Америки.       Объятия сжались в хватку, когда вагон, до свиста в ушах заскрипев, задрожал и затрясся.       — Что случилось?       — Полотно износилось. Скоро будет ровный участок...       Экраны с рекламой и клипами зашипели в снежных помехах, а после и вовсе осыпали снопы искр над дверями в другие вагоны. Видимо, не будет.       — Что происходит? Мне страшно, — взвизгнула девочка. Мать крепче прижала её к себе, опускаясь меж кресел.       — Всё будет хорошо. Рядом летел Архангел. Он обернётся, заметит и точно успеет помочь... — шептала она, оглаживая лицо дочки.       Сильный толчок заставляет вагон подпрыгнуть, а после, неровно приземлившись на рельсы, выбивать снопы искр и трясти пассажиров, перекатывающихся и шумящих, как монпасье в железной банке. Чемоданы сыпятся с полок и ездят меж мест, сбивая с ног свалившихся с кресел людей. Ещё один мощный толчок отбрасывает крошку Нелли от матери.       В оседающей пыли клубится дым. Пожар, охвативший заклинившие вагоны, бился об окна с обеих сторон — и снаружи, сжирая чернеющую сухую траву, и внутри, вырывая вопли из запертых в ловушке людей.              Взгляд голубых глаз устремляется в столь же голубое небо. Плёнка натёкшей крови скрывает его за размытыми розовыми пятнами, а разбитые губы едва шевелятся. Архангел, щурясь на солнце, стирает непослушной рукой капли пота и крови со лба, с изумлением рассматривая их смесь на протянутых пальцах.