День, стоивший всего

5 июня 2013 Он прикусывает нижнюю губу, с волнением смотря на белую дверь небольшого красного домика. Возможно, он опять останется ни с чем. Возможно, за ней опять не она. Он устал. Безумно. Искать ее по миру почти нереально. Это трудно. Поттер не помогает. Даже, когда Драко молил его, упав на колени. Молил об одном. Чтобы сказал, где она. Чтобы Драко вернул ее. Потому что… Это все была чертова ошибка… Он готов был сам убить Асторию, но, когда все понял, когда его сознание наконец прояснилось, было поздно. Она умерла. Сама… И после того дня, Драко начал вспоминать. Все. Он разнес половину комнат Мэнора. Хотел залить в себя весь бар, но остановился на самом пороге. Резко развернулся и направился к Поттеру. Потому что он знает. Должен знать. Но… Она не говорила мне, куда уедет. Я не знаю… Как заместитель начальника Аврората не заметил, что его опьянили. Как не почувствовал слегка пряный вкус в чашке чая, что подарила Астория после того, как он помог ей с делом о краже в их доме. Почему он не думал, что та пойдет до конца в своей жажде заполучить его. Спустя столько лет… Он бы посмеялся, сказав, что для нее: всегда. Не смешно. Ему приходится сделать глубокий вдох прохладного воздуха с примесью соли и каких-то цветов. Надежда всегда умирает последней. Драко подносит кулак к двери. И стучит. Легко, почти незаметно. Слышит копошение за дверью. Ручка прокручивается, и она открывается. Кажется, его сердце замирает. Тело расслабляется. Потому что это она… Она… — Я нашел тебя, — произносит он на выдохе, чувствуя облегчение. Она изменилась, но глаза все те же. Те, что он так любит. Гермиона прикрывает рот рукой, а шоколадные глаза расширяются. Он не успевает ничего сказать. Ничего объяснить, когда Гермиона начинает оседать. Драко быстро подхватывает ее. Ее колени почти касаются пола. — Гермиона, — шепчет он. Подхватывает ее на руки, занося в незнакомый ему дом. Быстрыми шагами проходит внутрь. Видит диван, и кладет ее на него. Драко проводит руками по ее лицу. Смотрит. Проверяет пульс. Он копошится. Страшно… Лишь со второй попытки ему удается наложить проверяющее заклинание. И он, не замечая, что почти не дышал, позволяет себе сделать глубокий вдох. Выдох… С ней все в порядке. Потеряла сознание от волнения. Драко нервно проводит руками по собственному лицу. Пытается прийти в себя. Все слишком быстро. Неожиданно. Это пугает. Он не осматривается. Внимательно следит за ее дыханием и тем, как изменяется свечение над ее телом. Пока все линии не становятся светло-желтыми. — Д-драко, — шепчет она, смотря на него из-под приоткрытых глаз. — Привет, — он берет ее левое запястье и целует. Гермиона напрягается, и это заставляет его нервно сглотнуть. Ему нужно все объяснить. Все рассказать. Он сглупил. Боролся до последнего, но в тот день все закончилось. В ту ночь его сознание сдалось окончательно, покрываясь тонкой полоской льда. Он бы хотел вернуться в прошлое и все изменить. Вернулся если бы мог. — Ч-что т-ты делаешь? П-п-почему… — она начинает задыхаться, и Драко страшно, что может произойти потом. Почему она так слаба? — Тише, тише… я все объясню… Я нашел тебя, — вырывается у него с облегчением, и он прикладывается лбом к ее руке, стоя на коленях подле дивана. Слегка поворачивает голову, встречаясь с встревоженным взглядом. Мерлин, Гермиона, что с тобой произошло. Прости… я виноват. — Я люблю тебя, Гермиона, — твердо произносит он, и Гермиона вяло мотает головой. Не верит. — Люблю, люблю, люблю, — шепчет он между короткими поцелуями. — Я всегда любил тебя. Только тебя, Гермиона. — Н-не н-надо, — у нее вырывается всхлип, и Драко видит, что слезы начинают стекать с любимых глаз. — Астория опаивала меня все это время, — начинает он в торопях, чтобы Гермиона услышала. Поняла. — Я не заметил. Сглупил. Не подумал. Все это время с Марта. Я пил чай, который она подарила, на работе. А потом… Все стало хуже. Прости… Прости меня… Я пытался. Пытался бороться с этим, но… не смог. Осознание накрывает ее, и Гермиона плачет. Прикрывает рот рукой, не встречаясь с ним взглядом. Больно. И ей. И ему. Сколько они потеряли? Вопрос, что вертится у каждого. — Драко, — начинает Гермиона. Ее голос тихий и едва различимый. Гермиона пытается присесть. Проводит рукой по его волосам, когда все-таки получается. Драко открывается ей. Не чувствует, как слезы начинают литься из глаз, пока ее руки не проходятся под ними. — Гермиона, прости меня. Я бы… Я бы никогда так не поступил с тобой. Слышишь? Никогда… Я люблю тебя. — О, Драко… Ее прерывает крик из комнаты. Даже не крик. Плач, понимает он. Смотрит на Гермиону, что теперь прикусывает нижнюю губу. Она аккуратно встает, не сводя с двери глаз. Драко идет следом. Хмурится. Гермиона проходит в комнату, и детский плач становится громче. Он замирает в проходе, смотря на детскую кроватку, к которой подходит Гермиона. Берет ребенка на руки и качает. Детский плач почти сразу утихает, и малыш сладко кладет ручку на грудь матери. Она кладет его обратно. Поправляет одеяльце, пока Драко все так и стоит. Пальцы на руках сжимаются и разжимаются. Это… Драко сглатывает, когда она подходит к нему. Берет за руку, ведя к кроватке. — Познакомься, — тихо шепчет она, — это Арктур. Наш мальчик. Ей не нужно говорить последнее. Он и так понимает. Знает. Салазар, у них есть ребенок. У него есть сын. От нее. Всегда только от нее… Ему трудно смотреть на платиновую макушку малыша. На то, как сладко сжаты его кулачки, и он причмокивает. Его не было все это время, пока она растила его. Не было, когда она была беременна. Его не было… Астория лишила его этой возможности. Возможности ощутить самое долгожданное счастье. Они мечтали о ребенке. Он мечтал иметь с ней детей. Только с ней. Ни с кем больше. Чтобы с карими глазами и кучерявыми волосиками. Чтобы их. Ему не нужны другие. Никогда не были. — Прости… Прости меня… Я-я-я… не… — она прикладывает палец к его губам. — Ты пришел… Гермиона обнимает его. Обхватывает своими худыми руками его за спину, упираясь щекой в грудь. И он замирает. Всего на мгновенье, прежде чем прижать ее ближе, и оставить поцелуй на макушке с привкусом соли. Они стоят так, пока очередной стук в дверь не отвлекает их. Драко хмурится, пока Гермиона начинает легко хихикать. И, кажется, жизнь может все еще стать счастливой. Для них… Они не будут спать всю ночь, после того, как Хельга наконец уйдет, улыбаясь Гермионе доброй улыбкой. Они будут плакать. Будут успокаивать друг друга в объятиях. Потому что они потеряли слишком многое. Потому что один день может стоить всего…