Koi geba

      Неделя шла за другой. Санзу прилежно занимался, ходил в школу и ездил на дополнительные занятия к Мучо.       В одну из таких привычных суббот Муто, проверяя домашку Харучиё, бросил: — Сегодня позанимаемся чуть меньше, надо будет съездить в компанию.       Санзу, удивлённо вскинув брови, посмотрел на мужчину. — Я с тобой поеду?       Мучо хмыкнул, глядя на него поверх тетради. — Я думал, ты туда не хочешь ехать. Разве нет?       Харучиё задумчиво пожал плечами. — В принципе, думаю, я готов рискнуть. Ты ведь сказал, что я могу ни с кем не разговаривать, если что. Хочу посмотреть, где обитают твои коллеги.       Мучо улыбнулся и потрепал Санзу по голове. — Хорошо. Если тебя будут обижать, то зови.       Они закончили с занятием и принялись собираться. Санзу чувствовал себя немного голодным, но Мучо пояснил, что они приедут как раз к ужину, так что сейчас им можно не париться с готовкой.       Сидя в машине, Харучиё с интересом смотрел в окно на пролетающие мимо дома. Вскоре те закончились, начался пригород. Зелени стало больше, дома стали попадаться реже, но зато крупнее и богаче.       Особняк, к которому они подъехали, напоминал крепость. Высокий глухой забор, огромная территория, на которой, помимо самого двухэтажного громоздкого дома, был огромный гараж, застеклённая оранжерея и бассейн.       Санзу едва слышно присвистнул, разглядывая это великолепие. Он такое видел разве что на картинках.       Мучо раскланялся с охранником на КПП, их пропустили и открыли им гараж, где они и припарковали машину.       Харучиё с восторгом рассматривал остальных обитателей гаража. Помимо явно дорогих автомобилей там находились и мотоциклы — такие же дорогие и ухоженные.       Муто провёл Санзу в дом через гараж, из-за чего их прибытие не сразу стало достоянием общественности. Но вскоре их, снимающих ботинки в коридоре, заметил Коконой, проходивший мимо с кипой каких-то бумаг. — Господи, Мучо, мог бы и голос подать, — Коко остановился, прижав бумаги к себе и выдыхая так, будто он сильно испугался. — Я тебе что, собака что ли, чтобы голос подавать? — индифферентно отреагировал Муто, придерживая рюкзак Санзу буквально двумя пальцами. — Поогрызайся мне ещё, ага, — буркнул Коко, задрав подбородок. — Руки мойте и идите в столовую, сейчас ужинать будем. Потом дела.       И ушёл, растворившись где-то в коридоре.       Харучиё чувствовал себя скованно и нелепо, но Муто не давал ему замкнуться, закрыться в себе. Сначала затащил его в какую-то ванную комнату, — явно не единственную в этом доме, — а затем повёл в столовую.       Огромный стол, ломившийся от разнообразной еды, занимал бо́льшую часть комнаты. За ним уже сидели люди, весьма знакомые Харучиё. Но больше всего ему был знаком парень со светлыми волосами и глубокими чёрными глазами, сверливший Санзу взглядом.       Манджиро тоже был здесь, и только приличия останавливали его от того, чтобы подойти к Санзу.       Рядом с ним сидел Баджи Кейске, отрастивший свои тёмные кудри ниже плеч. Его хищный взгляд скользнул по Санзу и вспыхнул узнаванием, но Манджиро явно что-то ему шепнул на ухо.       Мучо помог Санзу сесть за стол и сел рядом, на секунду сжав колено Харучиё ладонью, пытаясь ободрить.       Поздоровавшись, все приступили к еде. Множество закусок смутило Харучиё, так что он накидал понемногу всего того, что было ближе к нему, в тарелку с рисом.       Еда была такой же вкусной, насколько выглядела. Муто, сидящий рядом, ел медленно и вдумчиво, и его присутствие помогало Харучиё успокоиться, иначе из-за комка в горле он бы не смог нормально поесть. Взгляды Кейске и Манджиро этому тоже не способствовали.       Но ужин закончился, а интерес к персоне Харучиё не исчез. Мучо, выходя из-за стола с другими взрослыми, сказал, что пойдёт работать и указал, где примерно будет, чтобы Санзу смог его найти, а затем исчез.       Харучиё остался наедине с двумя хищниками, которые, определённо, вспомнили его. Не успел он встать из-за стола, как Манджиро, схватив ладонь Харучиё, потащил его куда-то наверх, на второй этаж. Кейске пыхтел сзади.       Эма — младшая сестра Манджиро — смотрела им вслед, удивлённо округлив глаза. Она не могла пойти за ними, несмотря на любопытство, ведь её ждали дополнительные занятия. Грустно вздохнув, она пошла в свою комнату, надеясь, что Кейске потом расскажет ей, что произошло.       В комнате Манджиро, кивнув Кейске, чтобы тот закрыл дверь, усадил Санзу на свою кровать, а сам сел в кресло-мешок. Баджи, щёлкнув замком, сел прямо на пол, но, слава богу, не возле двери.       Харучиё сжался, чувствуя себя неуютно. Его сердце панически забилось, ладони вспотели. — Харучиё, — протянул Манджиро, склонив голову к плечу. У него был взгляд исследователя, учёного, что рассматривает своё новое изобретение. Неприятный, даже пугающий взгляд.       Санзу, сглотнув, выдавил: — Привет, Манджиро.       Кейске подал голос с пола: — Харучиё, ты чего? Да мы тебя и пальцем не тронем! Просто поболтать хотим, мы не виделись больше десяти лет!       Санзу неуверенно взглянул на него, поежившись. — Кейске прав, мы просто поболтаем, — взгляд Манджиро посветлел. — Я так рад, что мы снова встретились. Хочу попросить прощения у тебя, Харучиё. Мы расстались на не очень хорошей ноте…       Санзу нахмурился, стараясь не смотреть в лицо Манджиро. — Да, на не очень хорошей ноте. На такой ноте, что ты изуродовал меня! — сорвался в крик Харучиё, тут же замолкая и съеживаясь. Как и всегда.       Однако удара не последовало. В тишине раздался вздох Манджиро. — Я всё это время корил себя за это, Харучиё. И потому хочу попросить прощения.       Санзу, не поднимая глаз, бросил: — Почему только сейчас? Почему ты не пришёл в больницу? Ты ведь знал, где я лежал. Мог узнать.       Голос Манджиро отчётливо задрожал: — Да, я знал. Но твой брат… он обещал убить меня и Шиничиро, если ещё раз увидит. Если мы придём к тебе. И Кейске тоже досталось. Поэтому мы не смогли тебя навестить… И поэтому мои извинения запоздали почти на двенадцать лет.       Санзу поднял глаза — как раз чтобы увидеть, как Баджи подаёт Манджиро платок. Тот, благодарно кивнув, вытер слёзы, стекающие по его лицу. — Извини. Обычно я не плачу, просто сейчас я потихоньку снижаю дозировку таблеток, и…       Харучиё нахмурился. — Таблеток?       Манджиро кивнул и поспешил пояснить: — Брат ужаснулся, когда я сделал это с тобой, и повёл меня к психиатру. С тех пор я стою на учёте и принимаю таблетки. Сейчас уже намного лучше, приступы агрессии прекратились совсем. Раньше было намного хуже.       Баджи хмыкнул и задрал рукав до плеча. На его правом предплечье красовался рваный шрам. — У Манджиро были проблемы с психикой, так что мне тоже досталось. Я тогда остался с ним, вот и отхватил в неудачный момент.       Харучиё пораженно выдохнул, рассматривая белые следы на загорелой коже Кейске. — Так что… — Манджиро плавно стек с кресла на пол, встав на колени перед Санзу. — Я искренне прошу прощения.       И поклонился, упершись лбом в пол. Харучиё вздрогнул и поспешил поднять его, но Манджиро оставался непреклонным, буквально вжимаясь лбом в пол. — Прекрати, прекрати, Манджиро! Пожалуйста, встань, не нужно так… — Нужно, — оборвал Сано, не поднимая головы. — Я виноват. Очень виноват перед тобой.       Харучиё едва не заплакал, пытаясь заставить Манджиро подняться, а затем выдохнул: — Хорошо, хорошо… Я прощаю тебя, Манджиро. Только встань, умоляю.       Сано приподнял голову, глядя в глаза Санзу. — Правда? — Правда прощаю. Прекрати унижаться, — прошептал Санзу, всхлипнув.       Манджиро медленно поднялся, а затем снова сел в кресло. — Спасибо, Харучиё. Я правда сильно провинился перед тобой. Сможем ли мы снова стать друзьями?       Санзу слабо кивнул, и на лице Сано расцвела улыбка. — Я так рад!       Они обменялись телефонами и соцсетями, с Баджи тоже. Однако слишком долго болтать с ними Санзу не смог — устал морально, поэтому, извинившись, оставил их.       Он хотел найти Мучо и обнять его, чтобы восстановить душевное равновесие. Ориентируясь на звуки голосов, он нашёл дверь, где отчётливо слышал Мучо, и занёс было руку, чтобы постучаться.       Но остановился. — Мы пришли к выводу, что данные люди предали нас намеренно, чтобы получить выгоду. Так что теперь они твои, Муто. — И что мне с ними сделать? — послышался ледяной голос Ясухиро. Харучиё никогда не слышал у него такого тона. — Единогласно было вынесено решение их убить, — голос Шиничиро был тихим, но твёрдым. От услышанного Харучиё задрожал. — Так точно, босс. Я сделаю всё чисто, не беспокойтесь, — Мучо явно был спокоен. — Как и всегда, — согласился Шиничиро. А затем раздался хлопок. — На том и порешили. Жду отчёта по мере выполнения. А пока — все свободны.       Так тихо, как только мог, Харучиё сбежал по лестнице вниз и спрятался в ванной комнате. У него волосы стояли дыбом от услышанного.       Чем же они занимались? Неужели эти люди — якудза?       Санзу умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. Отражение выглядело разбитым и несчастным.       Выбравшись из ванной, он хотел было найти что-то вроде гостиной комнаты, когда тяжёлая рука опустилась на его плечо, да так внезапно, что Харучиё вздрогнул.       Мучо смотрел на него с теплотой и беспокойством. — Всё в порядке? Можем ехать домой, я закончил здесь.       Санзу нервно кивнул, стараясь не подавать виду, что услышал что-то, что не предназначалось для его ушей.       В дом Муто они ехали в тишине. Харучиё не решался заговорить, пока они не доедут до города, а Мучо решил к нему не лезть.       Однако, когда они зашли в дом, Санзу, не снимая рюкзака и обуви, вдруг ткнул мужчину пальцем в грудь. — Я услышал кое-что, и я спрашиваю тебя серьёзно. Отвечай мне, но правду.       Муто удивлённо приподнял брови, но кивнул.       Санзу, обхватив себя руками, выдохнул дрожащим голосом: — Я слышал, как ты и твои коллеги разговаривали про… про убийство. Что ты должен будешь кого-то убить. Это правда? — Хару, я… — Нет, сначала ответь! — Санзу нахмурился, сжимая пальцы до боли.       Муто медленно вздохнул и кивнул. — Да, это правда. Я убиваю людей. Отвечаю за карательные меры, если говорить точнее. Это включает в себя пытки, шантаж и убийство. Иногда — похищение людей.       Харучиё вздрогнул, его нижняя губа затряслась. — И с такой работой… ты пошёл работать в школу?       Ясухиро снова тяжело вздохнул и сел на ступеньку, опустив голову. — Да, пошёл. Потому что мне этого захотелось. Потому что я решил, что смогу обучать детей английскому языку.       Харучиё всхлипнул. — И ты даже не боялся того, что… что про твои дела могут узнать, что тебя сдадут полиции… Нет? Не боялся?       Муто покачал головой. — Я работаю чисто. И у нас свои люди в полиции. Криминальный мир работает так, Харучиё. Прости, что не рассказал тебе. Я хотел, но подумал, что ты не готов к правде.       Санзу истерически рассмеялся. — Не готов? Не готов?! Как можно быть готовым к такому?! К тому, что ты спишь с убийцей?! — Харучиё едва не сорвал голос на последних словах, его голос звучал хрипло. Его душили слёзы. — Хару, пожалуйста, — Мучо поднял глаза на парня. — Я тебя люблю, Хару. — Знаешь, что? — зашипел в ответ Санзу, по его лицу текли слёзы. — Я не сдам тебя властям только потому, что люблю тебя. Но я больше не хочу тебя видеть, слышишь? Я не хочу встречаться с тобой, не хочу заниматься с тобой английским языком. Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни.       Мучо смотрел на него блестящими от слёз глазами, а Харучиё делал самому себе и ему больно каждым произнесённым словом. — Спасибо, что был ко мне добр и показал, что меня можно полюбить, — прошептал Харучиё и ушёл, хлопнув входной дверью.       Он бежал к станции метро, игнорируя крики Муто, который вышел из дома и просил его остановиться. Бежал так быстро, что лёгкие горели от недостатка кислорода.       Он никому не рассказал. Заблокировал номер телефона Мучо, но исправно ходил в школу.       Только вот Мучо в школе уже не было. Риндо расстроенно сообщил, что их учитель английского спешно уволился без объяснения причин. Вот только Харучиё прекрасно знал, почему Муто уволился.       Потому что он всегда сдерживал свои обещания.       Третьего июля, когда школьники ушли на каникулы, кто-то принёс посылку в квартиру Санзу. Оставил под дверью, позвонив в звонок.       Курьера Харучиё не увидел, но коробку в квартиру занёс, решив открыть её в своей комнате.       Там был подарок — несколько высококлассных пособий и учебников по английскому языку, множество разнообразных сладостей, серебряное кольцо в бархатной коробочке и письмо.       От знакомого почерка у Харучиё навернулись слёзы.       В письме Мучо просил прощения, писал о том, как ему тяжело без Санзу. Извинялся, что не может бросить свою работу, и снова и снова признавался в любви.

Шесть лет спустя

      Все эти годы Харучиё, внезапно для себя, продолжал общаться с Манджиро и Кейске, не забывая и про Риндо. Они гуляли в городе, когда было свободное время, а после окончания школы поступили в один университет.       Манджиро знал, что произошло между Санзу и Мучо, а потому иногда разговаривал с Харучиё по душам. О том, что Шиничиро хочет оставить компанию на Манджиро. О том, что они больше не занимаются убийством людей. О том, что сама фирма, да и люди в ней изменились.       И Санзу кивал, кивал каждый раз, но не стремился вновь встретиться с Мучо. Только улыбался грустно, когда на его день рождения ему приходила посылка с подарками.       За шесть прошедших лет Мучо ни разу не завёл других отношений. Всем казалось, что это глупо, но он только улыбался, продолжая выполнять свою работу.       «Драконы» и правда покончили с криминалом, окончательно переквалифицировавшись и выйдя на международный рынок. У них был бизнес, который приносил прекрасный доход, и убийства были в прошлом.       Последний год Мучо постоянно ездил то в одну страну, то в другую. Его навыки переводчика пригодились, и теперь он ездил со своими коллегами, чтобы заключать договора с иностранными партнёрами.       Коконой откинулся на кресле автомобиля, зевая. — Кстати, мы тут нашли тебе помощника. Ну, знаешь, иногда у нас провисают сроки, потому что переводчик у нас только ты. Так что мы наняли ещё одного парня.       Мучо хмыкнул, не отвлекаясь от дороги. — Прекрасно, теперь я смогу высыпаться не только в ебучих самолётах.       Коко фыркнул, затягиваясь электронной сигаретой и выдыхая в открытое окно. — Парень толковый, за него сам Манджиро поручился. Говорит, помимо английского знает ещё китайский, немецкий, французский и, кажется, корейский. Обучался синхронному переводу, лучший на своём курсе. Красный диплом, все дела.       Муто усмехнулся уголком губ. — Как вам вообще удалось заполучить такого специалиста к себе? Они ведь на дороге не валяются.       Коко кивнул. — Именно что, не валяются. Сам пришёл, резюме подал, собеседование прошёл. Ещё и Манджиро за него словечко вставил. Шиничиро согласился и нанял. Он тоже видит, что ты в Японии бываешь максимум неделю в месяц.       Лениво переговариваясь, — они оба устали после ночи в самолёте — Коко и Мучо заехали на территорию «Драконов» и оставили машину в гараже.       В гостиной было столпотворение. Казалось, все решили, что им нужно там находиться именно сейчас. Мучо только поморщился от шума голосов и хотел было уже свалить в другое место, когда вдруг заметил.       Высокий, худощавый, в тонкой рубашке. Волосы — длинные, нежно-розовые, струятся по плечам. Улыбается уверенно, совсем не так, как раньше.       И эти яркие глаза в обрамлении пушистых ресниц… он бы ни с чем не спутал.       Повзрослевший, ставший ещё более красивым Харучиё стоял в центре гостиной, отвечая кому-то, когда заметил Мучо. Изменившегося с годами, похорошевшего, как хорошее вино, с отросшими чёрными волосами, подстриженными так, что он был похож на офисного работника.       Харучиё охнул и, прорвавшись сквозь толпу, оказался возле Муто. А затем буквально запрыгнул в его объятия, осыпая лицо Мучо мелкими поцелуями.       Все в комнате замолчали, а потом раздался ленивый голос Вакасы: — Я же говорил, что они встречались. А вы мне не верили.       Муто, не обращая внимания на остальных, подхватил Санзу, прижимая к себе, и вынес его из комнаты. — Я так скучал, Хару… — Я тоже, — хрипло отозвался Санзу, щурясь. Его глаза блестели, а в горле поселился комок. — Я тебя люблю, Мучо. Всё равно люблю.       Они нежно поцеловались, обнимая друг друга так сильно, что никакая сила в мире не смогла бы их оторвать. — Манджиро мне рассказывал, что компания изменила политику, что вы теперь не преступники, — заполошно шептал Санзу, прерываясь на поцелуи. — Сказал, что ты теперь переводчиком работаешь, что зашиваешься, потому что работаешь один…       Мучо, улыбаясь, прошёлся губами по подбородку Харучиё, а затем вжался лицом в его шею, вдыхая нежный аромат. — Я получил каждый твой подарок, Мучо… Мучо. И я скучал по тебе каждый день.       Харучиё сипло выдохнул, слегка шмыгнув носом. — И прости, что я ни разу не отправил ничего на твой день рождения. Я так сильно виноват…       Ясухиро только головой покачал. — У тебя есть возможность сделать мне подарок, Хару. Твой день рождения только через пару дней, но я уже купил подарок.       Он медленно опустил Санзу на пол, чтобы порыться по карманам и найти искомое. Харучиё взволнованно охнул, увидев небольшую коробочку в руках Мучо.       Она медленно открылась. Золотое кольцо с драгоценным камнем блеснуло в электрическом свете. — Харучиё Санзу. Я люблю тебя больше жизни, я любил тебя все эти годы, не переставая. Выйдешь ли ты за меня замуж, Хару?       Санзу неверяще округлил глаза, а затем поспешно поцеловал Муто в губы. — Да, я согласен, — прошептал он. — Я выйду за тебя, Ясухиро, выйду.       Мучо надел кольцо на палец Санзу, и только в этот момент заметил, как сильно трясутся у них обоих руки.       Выглянувший из-за угла Вакаса присвистнул. — Изана обрадуется, ей-богу.       И принялся что-то набирать на смартфоне.       Закончив с делами, Мучо отвёз Санзу к себе домой. За время его отсутствия за домом приглядывали все, у кого было время, так что пыли не было, хотя холодильник был пуст.       Заказав еды, Муто вдвоём с Харучиё перестелил бельё на кровати и, поужинав, они сначала по очереди вымылись, а затем улеглись в кровать.       Харучиё тут же залез на Мучо сверху, сжимая его бёдрами. — У меня не было секса грёбаных шесть лет, — сладко прошипел Санзу, стягивая с мужчины нижнее бельё. — И раз уж ты сделал мне предложение, то будь добр, помоги своему будущему мужу не умереть от недотраха.       Муто усмехнулся, притягивая его ближе. — Уж с этим я помогу, не волнуйся. Не один ты страдал всё это время.       Они слились в поцелуе, избавляясь от остатков одежды. Харучиё привычно полез в прикроватную тумбочку, с усмешкой пытаясь найти там не просроченную смазку и презервативы.       Муто, тем временем, оглаживал поджарое тело Харучиё, ставшее ещё более красивым, чем раньше.       Разобравшись, наконец, со смазкой, Харучиё позволил Мучо растянуть его, прижавшись, тем временем, к члену мужчины щекой. — О, да, по тебе я тоже скучал, — прошептал он, мягко лизнув член по всей длине. Реакция Мучо — громкий несдержанный стон — подстегнула его к более активным действиям.       Когда три пальца Ясухиро уже свободно входили, Санзу сам перевернулся и, покачивая бёдрами в нетерпении, насадился на член Муто. Это было приятное и позабытое ощущение, от которого поджимались пальцы на ногах.       Хрипло всхлипнув, Харучиё взял быстрый темп, наклонившись вперёд и целуя Мучо, не желая отрываться от его губ. Тот же обхватил бёдра Санзу ладонями, оставляя на коже красноватые следы.       Они слишком давно друг друга хотели, так что одним разом дело не обошлось. Где-то после полуночи Санзу, испытав сухой оргазм от языка Мучо в своей заднице, пробурчал что-то про то, что ему нужно отдохнуть.       Оба были мокрые от пота и спермы, но им это не мешало. Опухшие от поцелуев губы болели, но Харучиё ни за что бы не отказался от ещё одного поцелуя. Впрочем, как и Мучо. — Манджиро меня буквально затащил в компанию, — со смехом рассказывал Хару, прижимаясь щекой к груди Мучо. — Ну, я и согласился в итоге. Понял уже тогда, что больше не смогу от тебя бегать. Слишком люблю.       Муто улыбнулся и чмокнул его в макушку. — И я тебя люблю, Хару.