Часть 1. Свидание
12 сентября 2022 г., 19:00
- Амала, просыпайся, дорогая!
Мягкий, но настойчивый женский голос и легкий стук в дверь возвращали Амалу в реальность из мира тревожных, поверхностных снов. Всю ночь она ворочалась в постели, пытаясь унять гнетущие мысли и найти удобное положение, чтобы уснуть.
Открывать глаза не хотелось, однако, через несколько мгновений, на нее обрушилось осознание того, что именно сегодня - тот самый день. Последний день Дурга-Пуджи, после которого последует подготовка к Кали-Пудже. Те предостережения, которые она снова и снова прокручивала в своей голове на протяжении всей ночи, слова Саны, слова бхутов, что приходили к ней, в скором времени могли начать сбываться. Невыносимое чувство тревоги, поднимающееся и подкатывающееся к горлу, не давало сомкнуть глаз до рассвета.
Так как сверхспособностей, связанных с управлением временем она не имела, пришлось подняться с постели, и, немного пошатываясь, отправиться в душ. Прохладные струйки воды остужали гудящую от недосыпа голову и постепенно успокаивали.
***
Приведя себя в относительно пристойный вид и спустившись вниз, она сразу пересеклась с хозяйкой дома, Приянкой Чаухан. Опрятная, миловидная женщина раскладывала и поправляла подушки на диванчике, судя по всему, после уборки. Одной из традиций в каждом доме во время проведения пудж, обращенных к Богине, являлась тщательная уборка. Весь дом сиял чистотой и благоухал свежестью. - Амала, - женщина озабоченно смотрела на нее, – на тебе лица нет. Плохо спалось? - Все в порядке, миссис Чаухан, – Амала чувствовала себя разбитой и утомленной, однако сочтя беспокоить хозяйку лишним, выдавила из себя улыбку. – Сегодня важный день, немного не выспалась от волнения… - Пойдем скорее, – она коснулась её локтя и повела за собой в сторону обеденной. – Тебе нужно хорошенько поесть, чтобы набраться энергии! С тех пор, как приехал Киран, в доме четы Чаухан стало куда веселее. Его улыбка озаряла и наполняла счастьем все пространство вокруг, оттого на сердце Амалы стало хоть чуточку, но легче. Она присела за стол, здороваясь с братом, и, поборов отсутствие аппетита, чтобы не вызывать вопросов, неспешно приступила к еде, накладывая в тарелку традиционные индийские сладости и наполняя кружку ароматным чаем. Хозяин дома, Арьян Чаухан, отсутствовал, должно быть, уже закончив свой завтрак и отлучившись по делам, несмотря на официальные выходные. Приянка с улыбкой на лице вновь привлекла к себе внимание: - Загляни в гостиную, тебе прислали подарок. - Кто? – чуть не выронив ложку, Амала удивленно вскинула брови. - Там есть открытка, взглянешь сама. Женщина выглядела довольной, а сердце Амалы предательски затрепетало. Киран, сделав глоток сока, едва не подавился в попытке сдержать смешок.***
Закончив завтракать и обмениваться вежливыми любезностями за столом, Амала на негнущихся ногах прошла в гостиную и ее внимание привлекла немалых размеров черная коробка и лежавшая на ней нежная, красная роза. Ей не нужно было читать послание, чтобы понять от кого именно был этот презент. - Что, от твоего парня? – задорный голос брата за спиной вывел Амалу из оцепенения. Повернувшись к нему, она насупилась, подбочениваясь, а он в ответ заговорщицки подвигал бровями и ухмыльнулся. - Ну-ка, что там, открывай скорее! – Киран едва не подпрыгивал в нетерпении. - Любопытство кошку сгубило, братец, – пряча улыбку пробурчала Амала и подхватила карточку с коротким посланием. «Амала, я отправлю за тобой Шехара к пяти часам. Рассчитываю, что ты по достоинству оценишь мой подарок и я смогу увидеть его на тебе. А.» Она несколько раз провела взглядом по аккуратному, ровному почерку Амрита. Не осталось сомнений, что заниматься распаковкой в присутствии брата могло быть не только неловко, но и не совсем безопасно – мало ли что мог прислать ей этот человек. Поэтому она без всяческих церемоний подхватила подарок и, не дожидаясь возмущений со стороны любопытного брата и густо краснея, быстрым шагом взлетела по лестнице на второй этаж в свою комнату. - Больно надо… – прозвучал разочарованный голос снизу.***
Дрожащими от волнения и предвкушения пальцами, она взяла розу и вдохнула сладкий аромат, с наслаждением прикрывая глаза. Закралась мысль, что сейчас куда больше она хотела бы вдохнуть другой – сладкий, терпкий, по которому очень скучала последние несколько дней. Манящие ее шоколад и вишня. То, с какой страшной силой ее тянуло к Амриту Дубею не поддавалось никакой логике, не имело никаких разумных объяснений. Все больше ей хотелось видеть его, касаться, позволять ему целовать себя, так жадно и страстно, как умел только он, быть с ним смелее и целовать самой. Все эти чувства и испытываемый трепет в ожидании встречи с ним, одновременно пугали и завораживали, заставляли сердце то замирать, то вырываться из груди. Она осторожно сняла крышку и, избавившись от тонкой бумаги, не сдержала восторженный вздох, распрямляя в руках прекрасное, цвета морской волны сари, расшитое серебряными нитями. Эта была тонкая, искусная и, наверняка, очень дорогая работа. Бережно разложив наряд на кровати и вновь подхватив розу, Амала рухнула рядом, уставившись в потолок и прижав к носу плотный, крепкий бутон нераскрывшегося до конца цветка. Ее беспокоило и сводило с ума то, что сегодня ей предстояло дать ответ на его вопрос, а она так и не смогла принять твердое решение. Ей безумно не хотелось, чтобы Амрит продолжал проводить сексуальные ритуалы с другой женщиной, пусть даже та и являлась служительницей храма, а он не испытывал к ней никаких чувств. Невозможно было продолжать лгать себе и отрицать связь между ним и Амалой, глубокую, острую, вынуждающую ее думать о нем все чаще. Однако, остатки здравого смысла громко кричали, какими жуткими могут быть последствия совершенной ими двумя майтхуны. Ей так и не удалось выяснить, к чему стремился Амрит и для каких целей ему была так необходима энергия, высвобождающаяся в ходе проведения подобных ритуалов. Бурное воображение рисовало самые страшные картины, но в то же время запретное манило и искушало. На ее лицо упала тень, а комната начала заполняться тонким ароматом жасмина и ладана. «Рэйтан?» Приподнявшись на локтях, она повернула голову в сторону, замечая появившегося из ниоткуда и без приглашения Махадева Рита-Шиву. Он стоял у окна, заслоняя собой свет, с теплой улыбкой на красивом, бледном лице. Он обратил внимание на сари, разложенное на кровати. - Он будет счастлив увидеть тебя в нем. - Пришел, чтобы подбодрить? – она интересовалась мягко, без издевки, чувствуя себя значительно лучше в его присутствии. Рэйтан прошел глубже в комнату, останавливаясь у кровати. - Если тебе это необходимо, то да, я здесь за этим. Не дождавшись возражений, он присел рядом, соблюдая почтительную дистанцию и внимательно заглядывая в глаза собеседницы. В его действиях чувствовалась поддержка и забота по отношению к ней, что было приятно и совсем не раздражало. - Никаких предостережений сегодня не будет? - Нет. Но я чувствую твое беспокойство и, если в моих силах помочь тебе, то не стану оставаться в стороне. Ей и правда нужна была помощь. Она не могла больше ни с кем поделиться своими переживаниями, своими опасениями. - Можешь сказать хоть что-нибудь об Амрите? - Смотря, что именно тебя волнует, – к ее удивлению, Рэйтан не стал уходить от ответа и, похоже, намеревался сказать больше, чем делал это обычно. – В любом случае, что касается твоих переживаний, решение принимать только тебе. А я могу лишь намекнуть, что он будет готов принять любой расклад. Почти любой. - Почти? Что это значит? - Ты дала Дубею множество поводов думать, что небезразлична к нему, что испытываешь нечто большее. - Так значит, я уже не смогу отказаться? Слишком поздно? – по её спине пробежал неприятный холодок. - Конечно сможешь, – Рэйтан вновь улыбнулся. – Он не станет вредить тебе, однако… не провоцируй его и не показывай своих чувств сегодня, если решишь отвергнуть. - А если я… соглашусь? Что меня ждет? Он задумался, или только сделал вид, чтобы выдержать паузу. - Ты знаешь, что я не могу сказать, какие последствия будут тебя ожидать, – он виновато отвел взгляд. – Дубей сможет сделать тебя счастливой, но потребует не меньше взамен. Возможно, тебе даже придется пожертвовать чем-то очень важным. Амала и без слов Рэйтана могла догадаться, что Амрит очень требователен в отношениях с кем-либо и ничего не делает «просто так», однако слова о потенциальных жертвах наталкивали на мысли о том, что одним лишь взаимовыгодным обменом он может не ограничиться, и это пугало. - Чем пожертвовать? - Это может быть чем угодно, а может и не быть вовсе, Амала. – Рэйтан опустил взгляд на розу, что все еще была в руках девушки. – Дубей – непростой человек, это ты уже поняла. С ним будет сложно. - Так себе утешение… - Однако, поверь, ты легко сможешь нащупать правильные рычаги воздействия на него. «Правильные рычаги воздействия? На что он намекает…», – подумала Амала, вертя в пальцах толстый цветочный стебель со срезанными шипами. Немного посидев вместе в тишине, Амала попрощалась с Рэйтаном, размышляя о том, что тот поведал ей. То, что Амрит опасен и с ним нужно быть предельно осторожной – было и так очевидно, однако Рэйтан намекнул, что при любом раскладе, все еще существует надежда на благополучный исход. Дубей не станет её ни к чему принуждать, если она ясно даст ему понять, что их пути расходятся. Все было слишком сложно и запутано, отчего хотелось просто плюнуть, собрать вещи и улететь с коллегами обратно в Лондон. Но она дала обещание, что не бросит все на самотек, пока не доберется до своей собственной правды, какой бы та ни была. А Амрит – одна из самых важных фигур на этом нелегком пути. Кроме того, он нравился ей и привлекал её, как мужчина, и скрывать это от себя становилось труднее.***
Времени разлёживаться и предаваться унынию не было, а визит Рита-Шивы помог успокоиться и взбодриться. Несколько дней назад Амала пообещала своему брату провести время с ним, прогуляться по городу, наслаждаясь праздничными выходными в компании Киллиана и Лимы. Киран, поначалу упорно делавший вид, что обижен, все же сдался, стоило ему только услышать, как по телефону его сестра договаривается с Лимой Берг, своей коллегой и подругой, о встрече в центре города. Амала наспех собралась, не заморачиваясь перед встречей с друзьями, чтобы ненароком не вызвать своим внешним видом подозрений, как в прошлый раз, когда она собиралась на встречу с Амритом в саду Калигхата, после которой и провела ночь вне дома, вызвав у всех беспокойство. После обнаружения тела дипломата по наводке Дубея, руководитель их группы, Габриэль Грант, принялся за бумажную работу и позволил своим подчиненным взять выходные до получения дальнейших распоряжений, с условием, что они должны быть готовы сорваться в любой момент и будут следить за настроениями в обществе. Амале же, с ее собственной подачи, предстояло продолжать свое сближение с семьей Дубей, хотя столь тесная близость с наследником явно не подразумевалась и даже могла вылиться в серьезные проблемы для всех. Как для коллег, так и для здравой части рассудка Амалы, он все еще оставался главным и едва ли не единственным подозреваемым лицом в данном деле, однако без прямого признания и присутствия неопровержимых улик на руках, арестовать его не представлялось возможным. Будучи чужаками на индийской земле, где ни глубоко религиозные жители, ни коррумпированная полиция не стремились к сотрудничеству, а только напротив, всячески тормозили, их маленькая группа не могла оказать достаточное влияние для скорейшего и окончательного закрытия расследования. - Амала! – Лима дружелюбно помахала издалека, привлекая к себе внимание. Они с Киллианом стояли в небольшой очереди за мороженым в открытом кафе на оживленной улице неподалеку от посольства. Множество людей вокруг, целыми семьями, неспешно прогуливавшиеся в красивых, ярких одеждах, что-то обсуждая, создавали тем самым неповторимую атмосферу праздника. Можно было заметить, как они рекой текли по направлению к храмам, чтобы принести дары, и обратно, чтобы разделить свою радость. Город гудел, дышал и жил по-особенному в эти дни. На улицах можно было встретить установленные пандалы – алтари, с яркоокрашенными идолами ипостасей богини, развернутые лавки со сладостями и цветочными гирляндами для подношений. Откуда-то доносилась музыка, а из кафе и открытых лотков – ароматы традиционной бенгальской кухни. Амала еще прошлым днем потрудилась заказать столик в приличном заведении и теперь они скромной компанией расположились на небольшой террасе, ожидая свои блюда. Киллиан время от времени бросал в сторону Лимы многозначительные взгляды, а она в ответ очень смущалась и неловко переключала свое внимание на монологи о школьных приключениях и жизни Кирана в Англии. Казалось, Киран проникался индийской культурой все больше, однако ему не удавалось скрыть того, что он очень скучает по бабушке, дому, девочке Ясмин и привычной европейской кухне, то и дело морща нос от остроты заказанного им из любопытства блюда. - Мала, – проговорил он, дожевывая лепешку и хитро стреляя глазками, – так почему ты не пригласила своего парня прогуляться с нами? Лима и Киллиан синхронно вскинули брови, удивляясь не меньше самой Амалы этой внезапной сменой темы. Выражение лица Берг демонстрировало беспокойство и озадаченность, а Лайтвуд нахмурился, скрещивая руки на груди. Тем временем Киран продолжал: - Я бы очень хотел познакомиться и убедиться в том, что ты выбрала не кого попало. А то, знаем мы, подарками задарит, а окажется, что… ауч! Амала прервала его легким подзатыльником, а затем и вовсе небольшой трепкой, взлохмачивая и без того непослушные волосы брата. - Речь идет о Дубее? – с упреком в голосе заговорил Киллиан, откидываясь на спинку дивана и пристально наблюдая за неловкой возней напротив. Оправдываться перед ним были крайне неловко, тем более, учитывая, что между ней и Амритом еще ничего толком не случилось. Поэтому она лишь раздраженно взглянула на Кирана, так не к месту вспомнившего о полученном подарке для сестры этим утром, и проговорила словно ей до всего этого не было никакого дела: - Все идет по плану и нет причин для вашего беспокойства, – она сделала глоток чая, чтобы избавиться от противного чувства, вызванного откровенной ложью. Киран наигранно закатил глаза и помотал головой. Спустя время неспешной прогулки и общения на отстраненные темы, друзья собрались расходиться. Лима не забыла разговор о Дубее и, прощаясь, не сводила обеспокоенного взгляда с Амалы, намекая, что в будущем им еще предстоит разговор на эту тему. И она могла ее понять, так как повод для беспокойства действительно был.***
Амала перерисовывала стрелку на веке уже в который раз, когда услышала, как к дому четы Чаухан подъехала машина и из нее кто-то вышел, хлопнув дверью, а после раздался звонок в дверь. Кажется, внизу происходила какая-то суета, так как можно было услышать приветливые голоса и Приянки, и Арьяна. «Неужели и они с Шехаром знакомы?», – подумала Амала, заканчивая со злополучными стрелками и придирчиво разглядывая себя в отражении. Волнение, сжимавшее желудок в тугой комок, заставило ее еще немного нервно покрутиться перед зеркалом в попытке удостовериться наверняка, что этим вечером она будет выглядеть идеально. Расправив на бедрах складки сари, подаренного Амритом, и кивнув своему отражению на удачу, она открыла дверь своей комнаты, как тут же взвизгнула от неожиданности. - Кир! - Мала! Ее сердце едва не остановилось от испуга, а брат, уже отошедший от столкновения, просиял: - Ого, ты принарядилась! – он смотрел на нее с нескрываемым удивлением. – Это ты для того красавчика так? - Что? Какого еще красавчика? – Амала пришла в недоумение: Шехара, конечно, можно было бы с натяжкой назвать симпатичным, если не знать, как он обращается с женщинами, но все-таки на «красавчика» он не тянул. - Ну, который только что приехал, – Киран смущенно потер затылок. – Я мельком увидел, но решил сначала к тебе зайти… - Кир, пойдем уже вниз, – она рассеяно заторопилась к лестнице, чтобы не заставлять гостя ждать. Придерживая сари и опустив взгляд себе под ноги, чтобы не запутаться и не упасть, Амала спустилась вниз к собравшимся в гостиной хозяевам и гостю. В этот момент она чувствовала себя выпускницей школы, за которой в родительский дом пришел кавалер, чтобы сопроводить на выпускной бал. Это было неловко и странно, но по-своему забавно. - Ох, Амала, - Приянка всплеснула руками, - выглядишь чудесно, просто загляденье! Мистер Чаухан коротко улыбнулся, видимо, тоже испытывая неловкость. Миссис Чаухан же выглядела довольной. Киран все это время бывший немного позади, наготове подхватить сестру, в случае, если та все-таки запутается в индийской одежде, поравнялся с ней и теперь переминался с ноги на ногу. Дубей-младший, приехавший самолично, неотрывно следил за каждым движением Амалы и сменой эмоций на ее лице, сохраняя на своём необычайно приветливое и спокойное выражение. Он был хорош: статный, в красивом, изящно подчеркивающим его стройную фигуру, шервани, слишком хорошо сочетающимся с подаренным накануне Амале нарядом. «Вот же, скользкий какой… знает ведь, в какое неловкое положение ставит!» – Амала не понимала как представить этого мужчину своему младшему брату. Сложившаяся ситуация требовала принятия быстрых решений, а в каких отношениях они находились и что она могла позволить себе сказать в присутствии Чауханов, было совершенно неясно. - Киран, это, – Амала сглотнула застрявший в горле ком, – Господин Дубей – мой… хороший знакомый. Амрит легонько кивнул, мягко улыбнувшись. - Господин Дубей, это – Киран – мой брат. Киран, её светский львёнок, выглядел так, словно воды в рот набрал и не мог выдавить из себя ни слова. Только кивнул и едва заметно улыбнулся, повторяя за Амритом. Что-то в реакции ее брата насторожило Амалу. - Что вы, Амала, опустим формальности, здесь все свои. Ваш брат, как и вы, можете обращаться ко мне по имени, – он протянул руку Кирану. – Амрит. - Рад познакомиться, – Киран нервно протянул руку в ответ и, пожав ее, отвел, пряча в карман брюк. На несколько секунд повисло напряженное молчание, которое, вероятно, смущало всех присутствующих за исключением Дубея, явно привыкшего за прожитые годы производить особое впечатление на людей. Приянка заговорила первой, чтобы разрядить обстановку: - Останетесь на ужин? – она обращалась к Амриту, но при этом быстро перевела взгляд с него на Амалу. - Благодарю, но в другой раз. Нам пора идти, – он одарил хозяйку еще одной мягкой улыбкой и обратился к Кирану. – Обещаю вернуть вашу сестру в целости и сохранности. Попрощавшись с хозяевами, Амрит галантно приобняв Амалу за спину, провел ее из дома в сторону машины.***
Амала выдохнула, сбрасывая с себя неловкость и напряжение. Нахождение же одного Амрита рядом, не считая водителя, который был полностью сосредоточен на дороге, на удивление, успокаивало. Всю дорогу Дубей молчал, пребывая в каких-то своих мыслях. Амале очень не терпелось высказать ему все, что она думает по поводу его визита, и выяснить, должна ли она уже начать беспокоиться, не зная о том, какие планы у них на вечер. - Скажешь, куда мы едем? - О, – он оживился, бросив хитрый взгляд, – мы почти на месте. Они остановились в очень хорошем районе, на оживленной улице, наполненной ресторанами, кафе и дорогими магазинами. Дубей легким жестом указал на одно из заведений, приглашая пойти рядом. - Это свидание? Он ухмыльнулся, но ничего не ответил, пока они неспешно двигались к роскошному ресторану. Внутри их встретила элегантная обстановка в традиционном стиле, зал, украшенный живыми цветами, дорогой резьбой и шикарной драпировкой, и, одетый с иголочки, администратор. Он, одаривая гостей белоснежной улыбкой, провел их на просторный, но весьма уютный балкон, скрытый от возможных любопытных взглядов. Амала с восхищением рассматривала детали интерьера, пока Амрит делал заказ на свой вкус. Все происходящее казалось ей чуждым, даже абсурдным. Стало неприятно от закравшихся мыслей о том, что она сейчас предстает в роли красивой приставки, очередной игрушки избалованного и богатенького наследника состоятельных родителей. А в довесок к этому, сидящий напротив красивый молодой мужчина, был жрецом, возможно, совершавшим не только сексуальные, но и по истине жуткие ритуалы с жертвоприношениями. И эти аккуратные, тонкие пальцы, на которые то и дело невольно засматривалась Амала, были испачканы в человеческой крови. - Все в порядке? - Д-да, – Амала встрепенулась, ежась под пристальным взглядом собеседника. – Здесь очень красиво. - Есть вещи куда более красивые... – задумчиво проговорил Амрит, закидывая в рот одну из закусок. - Как это сари, которое сейчас на мне? Он улыбнулся, вальяжно откидываясь на подушки позади себя и самодовольно глядя на свою спутницу, будто раздевая её. - Как вариант... Но ты знаешь, что я имел ввиду другое. От новой волны смущения Амалу спасли официанты. Можно было спокойно делать вид, что предыдущего обмена недвусмысленными фразами не было, и увлечься вкусной едой, изредка поглядывая в сторону Амрита. Ел он так же красиво, как делал все остальное. В каждом его движении были свойственные ему статность и изящество, уникальность, что выделяла его на фоне всех других мужчин, которых она когда-либо встречала в своей жизни. Снизу донеслась легкая музыка, напоминавшая ту, под которую они танцевали на свадьбе Саны. Еда в одно мгновение потеряла вкус и кусок больше не лез в горло. Амала уже почти злилась на себя за то, что ее бросает из одной крайности в другую: то она радуется их свиданию, то испытывает мучительную тревогу. - Вижу, как тебя распирает от беспокойства, – Амрит был терпелив, но в его интонации уже можно было уловить раздраженные нотки. - Эта музыка напомнила мне кое о чем… Скажешь, что случилось с Ману тогда, на свадьбе? Он удивленно вскинул брови, а после нахмурился. - Ману был убит, – небрежная констатация факта. - Да, я в курсе. Но за что? И почему это случилось в тот момент, когда Сана едва ли стала его женой? - Поразительное совпадение. - Разве это не из-за того, что… - Нет, Амала, – он прервал ее, не дав закончить. – Я не стану с тобой обсуждать это. Разозлившись от столь грубого ответа, Амала поднялась со своего места, не собираясь терпеть подобное отношение к себе. Быстрым шагом преодолев расстояние до выхода, готовая гордо и безвозвратно уйти, она уже схватила дверную ручку, когда Амрит, шумно выдохнув, спокойно задал вопрос: - Ты подумала о моем предложении? Внутри кольнуло. - Ты издеваешься?! Она резко обернулась, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства и раздражения. - Вовсе нет, – говорил он вкрадчиво, низким, бархатным тембром своего голоса, поднимаясь со своего места и плавно двигаясь к ней, чтобы сократить дистанцию. – Я все же хотел бы услышать твой ответ. - Ты же не думаешь, что я соглашусь? – Амала изо всех сил противилась нахлынувшей волне влечения, гордо вскидывая подбородок. – С какой стати? - С той, что я могу сделать тебя самой счастливой женщиной на свете, Амала, – он прикоснулся кончиками пальцев к ее лицу и ласково провел по щеке, вызывая покалывающие ощущения на коже. - Может и так, но кроме того, я уверена, ты вполне способен уничтожить меня и разрушить все, что мне дорого. Включая все мои принципы. Она продолжала смотреть на него зло и с вызовом, несмотря на дрожь и слабость, вызванные его нежным прикосновением, сладкими ароматами его парфюма и тела, разливающимся в груди теплом от долгожданной близости. Амрит рассмеялся, слегка запрокинув назад голову. Но вскоре вернул себе серьезное выражение лица, и только его глаза продолжали блестеть игривым огоньком, отражая свет заходящего солнца красиво подсвечивающим радужку. - Да? А еще я ужасно не люблю сцены выяснения отношений, особенно в местах общественных, – он приобнял ее за плечи, наклоняясь ближе. – И, должен предупредить, что если еще раз решишь вот так уйти от меня – удерживать и бегать за тобой не стану. Амале ужасно хотелось вмазать ему звонкую пощечину, а после, удовлетворившись такой маленькой местью, – поцеловать, забывая обо всем вокруг. От этих смешанных чувств, кружилась голова – все было слишком ярким и контрастным в их отношениях. От мужчины не ускользнула бурная смена эмоций на ее лице, и он, самодовольно ухмыльнувшись, отступил на несколько шагов, убирая руки и создавая безопасное расстояние между ними. - Не отвечай сейчас, у нас впереди еще целый вечер.***
Амрит выразил желание пройтись вниз по улице, в сторону Калигхата, предлагая взять себя под руку. Уже почти стемнело, но людей вокруг не становилось меньше и то внимание, которым прохожие одаривали их, доставляло дискомфорт – они производили мощный эффект на местное население. Кто-то опускал глаза и старался отойти подальше, некоторые молодые женщины бросали завистливые взгляды на Амалу и провожали обожающими Амрита, а какие-то мужчины вовсе опасались ненароком продемонстрировать хоть какую-либо заинтересованность красивой девушкой в сари идущей под руку с одним из Дубеев – на их лицах читался страх. Она покосилась на своего спутника, но тот был абсолютно невозмутим. Казалось, что для него все эти люди не существуют или же выступают исключительно в качестве бутафории в какой-нибудь театральной постановке. На подступах к храму было небольшое столпотворение, но Амала успела заметить Шехара и еще несколько человек, также, судя по всему, дубейских, намекающих небрежными жестами толпящимся людям о том, что тем не мешало бы расступиться. Они подошли к одной из открытых лавок, забитой яркими гирляндами из красных гибискусов и желтого александрийского лавра, а на столе был разложен прасад. Сладкий цветочный аромат приятно щекотал нос, и на сердце у Амалы почему-то становилось легче. Торговец выглядел ошарашенным, встретившись коротким взглядом с покупателями, но быстро собрался, предлагая взять что-то из имеющего ассортимента. Дубей указал на то, что ему приглянулось, и Амала даже не успела заметить, как в ее руках оказалась небольшая тарелочка со сладкой пищей, предназначенной для подношения, а на его руке одна из гирлянд. - Амрит? – девушка удивленно хлопала глазами, не понимая, что от нее требуется. - Просто попробуешь, – он потянул ее за локоть в сторону от лавок и шума. – Кроме того, разве тебе не интересно стать ближе к культуре, частью которой являешься? Задумавшись лишь на мгновение, Амала утвердительно кивнула и одарила Амрита искренней улыбкой. В подобных традициях в честь Богини, не было ничего пугающего и опасного, а ей было действительно интересно. Минуя сад, они оказались у черного входа в храм, того, через который тайком уже однажды пробиралась ведомая излишним любопытством Амала. Амрит снял свою обувь. - Тебе помочь? Она растерянно оглянулась в поисках чего-то, что помогло бы освободить ее руки, а кроме рук Дубея ничего больше оставалось. - Д-да, пожалуйста… Вопреки ее ожиданиям, что-то он вот-вот примет из ее рук тарелку с подношением, он опустился вниз, заигрывающе глядя из-под темных ресниц. Медленно и осторожно приподнял нижнюю юбку Амалы, расправил ткань, провел по обнаженной коже, едва касаясь, лаская, от колена к лодыжке, где была застежка ее обуви. Она тихо простонала, смущаясь и одновременно получая необыкновенное удовольствие от того, сколько смысла нес в себе этот жест. Он разул ее, не спеша, на несколько мгновений задерживая вторую ступню в своих горячих ладонях, прежде чем опустить на прохладные уличные плиты. - Кажется, твой отец говорил о том, что ты не из тех, кто будет валяться в ногах у женщин. Амрит, уже второй раз за вечер рассмеявшись, поднялся, снова оказываясь в привычном ему доминирующем над ней положении. Поддавшись порыву нежности, она прикоснулась к его волосам, подтягиваясь на носках, чтобы пригладить выбившуюся из-за резкого движения прядь. Чувствуя на себе его учащенное дыхание, отпрянула, приподнимая перед собой тарелочку, с намеком, что у них еще есть незавершенное дело.***
Амрит подал ей емкость с водой для омовения, и, убедившись в том, что она сделала все как следовало, провел в зал, прибранный и закрытый от посторонних посетителей. Амала отогнала от себя смущающие воспоминания о том, что происходило в последний раз, когда она была здесь, и теперь старалась не думать об этом глядя на изображения Богини. Атмосфера была иной, иным был запах благовоний. Амрит прошел вперед, опустился на пол, преподнося цветы и замирая на некоторое время. Она внимательно наблюдала за ним, учась и запоминая, что нужно делать. Когда он закончил и вернулся к ней, хватило одного короткого кивка, чтобы Амала, ведомая странным, легким чувством, прошла вперед, оставляя своего спутника позади. Опустившись над мурти, изображающими Богиню, она учтиво разложила перед собой свои скромные дары. Все мысли испарились из головы, но на их место пришло нечто умиротворяющее, приятное. Даже если она делала что-то не так, как полагалось по всем правилам, в ней присутствовала уверенность, что все это, так или иначе, имеет смысл. Это было чем-то очень личным, откровенным, словно диалог матери со своим ребенком после долгой разлуки, в котором не использовались слова, вместо них достаточно было объятий. Тепло, волшебное и возвышенное, разливалось в Амале, грея душу, наполняя тело и пространство вокруг.***
- Амала, – тихий шепот прозвучал над ухом. – Пойдем. Амрит потрепал ее по плечу, выводя из некоего подобия транса и помог подняться на ноги, не проронив ни слова. Трудно было понять, сколько времени она провела на полу, предаваясь сну наяву, только в этот раз без видений призраков прошлого. Оказавшись на улице, она вдохнула свежий воздух, и ее внимание привлекла уже взошедшая Луна в небе – яркая, почти полная. Храмовый сад освещался ею сильнее, чем фонариками, стоящими вдоль дорожек. Не отказываясь от поддержки своего спутника, она, крепко держась, позволила подвести себя к старой знакомой скамье, после чего устало опустилась на нее. Амрит присел рядом, бросив руку на спинку скамьи и закинув ногу на ногу. Расшитое полотно плотной ткани, которое он носил на левом плече, укрыло ее от холода. Сделал ли он это намеренно или случайно так вышло, было не очевидно, но все равно приятно. - Ты так заботлив, – с улыбкой на лице, она первой нарушила тишину. – Почему? - У нас свидание. А я говорил, что всегда довожу свои дела до конца и ничто не способно остановить меня, – он положил другую, свободную руку ей на колено и продолжать говорить мягко, тягуче. – Даже твой… специфический характер. Амала самую малость смутилась, но не обиделась на его мысли по поводу ее характера. По крайней мере, о его характере она была того же мнения, так что все было справедливо. - Ну, хотя бы в этом у нас есть что-то общее. - У нас гораздо больше общего, Амала. - Намекаешь на связь между нами? Он кивнул, удерживаясь от какого-нибудь язвительного ответа. - Ты сказал, что ради этой связи готов отдать что угодно. - Да, так и есть. Она помедлила в поисках правильных слов, которые могли бы облечь её мысли в нужную форму и вывести диалог в необходимое русло. - Я не хочу, чтобы ты проводил сексуальные ритуалы с Яшви, или любой другой храмовой служительницей в дальнейшем. - Все-таки тебя зацепило, – Амрит удивленно вскинул брови и придвинулся немного ближе, заглядывая глубже в ее глаза. – Ревнуешь? - Да, – честно призналась Амала. – Но дело не только в этом. Я не хочу занимать место храмовой служительницы. Мне нужно больше. - Хочешь выйти за меня? - Что?! Амала чуть не подпрыгнула сидя на месте, испугавшись то ли самого внезапно заданного вопроса, то ли серьезности на лице Амрита. Подобного развития их, еще толком даже не начавшихся отношений, она и представить не могла. Этот мужчина и семейная жизнь – вообразить невозможно. Но, учитывая, как обстоят дела в Индии в отношении темы замужества в общем, и высокий статус семьи Дубей в частности, он мог быть вполне серьезен, спрашивая о таких вещах на первом же свидании. Родись и проживи она в этой стране, у нее вряд ли была бы возможность познакомиться с будущим супругом до свадьбы, и никто не стал бы спрашивать ее мнения. С другой стороны, Амала рассматривала и тот вариант, что он просто издевается над ней, прекрасно понимая, что ему, представителю высшей касты, потомку брахманов, не полагается жениться на первой встречной с фамилией Кхан. Однако, в этой версии смущало наличие магической связи между ними, образовавшейся далеко не случайным образом. Все было спланировано заранее и именно Дубей был причастен к тому, что она оказалась здесь, в это время, в Калькутте. - Не нервничай, Амала. Прежде, чем делать тебе предложение, я должен убедиться в твоей преданности и быть уверен, что ты последуешь со мной до конца. Амала мысленно выдохнула. Но эти слова, произнесенные им, напоминали об утреннем разговоре с Рэйтаном. Дубей в точности повторял то, о чем предупреждал Вайш. Амрит прямо дал понять, что ему нужна полная отдача взамен и фальшь он, наверняка, почувствует сразу. И несмотря на всё это, она только сильнее захотела с ним сблизиться, узнать, каким еще он может быть наедине с ней. - Амрит, я хочу понять тебя. Но все-таки больше, чем хочу этого, опасаюсь последствий. Он приблизился к ней теснее, разворачиваясь всем корпусом, поглаживая и сжимая ее бедро. Амала, не зная, куда деть руки, осторожно накрыла его ладонь, останавливая. Она была рада, что наступила ночь и в лунном свете не было заметно, как покрылась румянцем от простого прикосновения. - Обещаю, ты не пострадаешь, – его полушепот ласкал не хуже рук, заставляя замереть, чтобы прислушаться. - Я переживаю не о себе, – отчаянно борясь с накатывавшим возбуждением, она продолжала вести свою линию. – Мой брат и мои коллеги должны быть в безопасности. - Предлагаешь сделку? Это так пошло, – его глаза блестели, почти светились от разгоравшейся страсти. – Но мне нравится, ты молодец. Поняв, как прозвучало ее условие в данном контексте, уши загорелись от стыда. Но она прикусила язык и выдавила из себя кивок, подыгрывая ему. - Хорошо, даю слово. - Так просто?.. Амрит ухмыльнулся, прерывая свои ласки и отодвигаясь. - Уже поздно. Должно быть, твой брат волнуется из-за твоего долгого отсутствия, – он бросил взгляд на ночное светило в небе. – Так каков твой ответ? Амала, расстроенная тем, что он отстранился, но все еще разгоряченная, смело потянулась к его шее, взяв инициативу на себя. Запуская пальцы под воротник и млея от накопившейся страсти, она повернула его лицо к себе, заставляя смотреть прямо на нее, а не на холодную и далекую луну. Амрит, очень довольный происходящим, всё понял, но отвечать не спешил, позволяя ей раскрыться, как цветочному бутону под лучами солнца. Она могла поклясться, что слышит, как бьется его сердце, так же быстро и громко, как и ее собственное. Вкусив всю сладость момента, она прижалась к нему, почти оказываясь на его коленях, и поцеловала. Вкладывая все накопившееся желание, все свои смешанные и контрастные чувства к этому мужчине, она кусала его губы, целовала снова и снова, глубоко и жадно, так же, как он сам научил ее несколько дней назад. Чувство, что сейчас он полностью находился в ее власти, пьянило, сводило с ума. Его руки скользили по ее телу, пальцами игриво поддевая ткань сари, пробираясь под нее, касаясь обнаженной и чувствительной кожи. Грань он не переходил, но едва сдерживался – это отражалось в движениях, порывистых и требовательных. Им двоим невыносимо хотелось избавиться от того, что раздражало, мешало изучать и наслаждаться друг другом, а потом слиться воедино, окончательно теряя связь с реальностью. Только когда воздуха стало совсем не хватать, Амала опустила лицо, прислоняясь лбом к ямке между его ключиц и прошептала, окончательно перекрывая себе все пути отступлений и прощаясь с остатками здравого смысла: - Я хочу этого. Очень.***
Дом Чауханов встретил ее тишиной, хозяева уже спали. Только на втором этаже, в комнате Кирана, горел тусклый свет. Амала постучалась, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. - Не спится? - Мала! – парень суетливо отложил в сторонку тетрадь, в которой до этого что-то черкал, смешно высунув кончик языка. Амала прошла в комнату и плюхнулась на диван, рядом с ним, протягивая руку. - Покажешь? - Эм, нет. Это личное. - Ах, так! Амала этой же протянутой рукой устроила ему легкую сестринскую взбучку, превратив его кудряшки на голове в настоящее воронье гнездо. Они немного посмеялись, но на лице Кирана все еще было написано недовольство. Он рассеянно пригладил волосы и покосился на сестру. - Слушай, я волновался вообще-то. Этот твой «хороший знакомый», – он изобразил пальцами кавычки, – кажется подозрительным. Во что ты ввязалась? У нее внутри что-то сжалось. Ее брат никогда не отличался особой проницательностью, но сейчас попал точно в яблочко. Она неопределённо пожала плечами и выдавила улыбку. - Почему ты решил, что он подозрительный? - Не знаю, но он похож на злодея... Ну, знаешь, притворяется хорошим, а на самом деле, под покровом ночи, плетет интриги и строит всяческие козни. Киран говорил не серьезно, в шутливым тоне, но его первое впечатление являлось настолько близкой характеристикой Дубея-младшего, что ранее возникшая тревога внезапно сменилась неловким весельем с долей истерики. Чтобы не показывать истинных чувств, Амала еще раз потрепала брата по голове, поднимаясь. - Эй, я серьезно! – он запустил вслед за ней подушку. - Спокойной ночи, Кир.***
Наспех приняв горячий душ, Амала наконец забралась под одеяло, утопая в мягкости своей постели. Тело было тяжелым, ныло от усталости и требовало отдыха, но стоило ей прикрыть веки, как сознание начало прокручивать перед ней картинки событий прожитого дня. На ней все еще был запах Амрита, его четкий образ в голове и его вкус на губах. Они условились встретиться через несколько дней. Но она уже скучала. Стоило только вспомнить его прикосновения к ней, как кожа в тех местах, где он водил ладонями, начинала гореть. Возбуждение никуда не ушло, только нарастало. Решив, что ничего ей за это не будет, Амала поддалась своему желанию и потянулась руками к себе, вниз, чтобы сбросить скопившееся напряжение. Так хорошо, как этой ночью, она уже давно не спала.
