Дело Мии Окари

— Хэй, Мия! — крикнула Сара, забегая справа от Окари. Та, ни капли не сомневаясь в своей партнёрше, кидает меч, не забыв посмотреть в глаза. Обе быстро кивают и через мгновение их уже снова разделяют несколько метров.       Сара всегда любила соперничать, но, честно говоря, она не может делать этого с Мией. Их звёзды в виде зрачков одинаковы. Угол, каждая линия, даже размер — все это было идентичным, что путало других и их тоже. Обе из них — лидеры. Обе ведут за собой тех, кого поклялись защищать. Если они выйдут на бой один-на-один, то победитель очевиден, ведь Сара и ее муж — Джейкоб идут в комплекте. Один без другого не работает. А Мия… Она совсем другая. Полная противоположность Сары. И это до безумия бесило ее «соперницу».       А что же Мия? Все подопытные — ее семья. Те, кого она любит. Те, кто пережил то же самое, что и она, кто понимает ее, как никто другой, кто всегда рядом, поможет, покажет, кого она просто обязана защитить, любой ценой, даже собственной жизнью. Совместные посиделки она любила больше всего. Мия всегда уделяла внимание всем. Она тиха, спокойна. А Сара… Энергична, громка, с ней нет отдыха, но зато какие эмоции… И оба лидера — Сара и Мия — равны как между собой, так и в глазах других.       И вот, уже отработанная техника. Один отвлекает внимание, другой находит слабость. У каждого своя роль. Кто-то полезен именно в этом сражении, а другие помогают, обеспечивая защиту. Каждый мастерски играет любую роль. Лаборатория жестока, но справедлива. Ты приносишь ей свою боль и страдания, а она — знания, навыки, умения. Цена высока, но кто они, чтобы судить это?       Сара берет гранату, созданную в воздухе, кидает Джейкобу и начинает отвлекать внимание монстра на себя. Но тут Сара замирает, смотря на Сесилию, что не смогла отбить удар и получила серьезную рану, и тут же приходит в ярость. Щупальце, что замахивалось на обездвиженную Сару, теперь было полностью порезано на мельчайшие кусочки, словно на салат. Появлялись демонические отростки, плоть человека рвется, показывая гнилую суть демона, что есть в ней после смешивания. Жёлтая слизь начинает покрывать щупальца монстра, прожигая его, распространяясь и ядом изнутри. И тот издает вопль боли. Первый. Но далеко не последний. Слышен тошнотворный хруст костей. Сначала тот исходил от разгневанной Сары, что теперь была полностью поглощена боем, а потом от бедолаги монстра. Сесилия, что успела восстановиться с помощью регенерации, лишь вздрагивала от любых громких звуков.

***

      Мия ходила по коридорам своей тюрьмы как хозяйка. Слендермен шел сзади, не оглядываясь. Он уже достаточно осмотрел здесь, чтобы понять: бумаги здесь находились лишь в одном месте. Главное отделение. Туда приглашали только Николь, но никто не знал зачем, а расспросы подруги ни к чему не приводили. Окари тяжело вздохнула и остановилась, поворачиваясь к Слендермену. — Вы точно уверены в том, что бумаги только там? — спросила та. И правда, коридор, по которому они шли, был усыпан разными предметами, опрокинутыми в спешке. Где-то в малых комнатах виднелись трупы, что уже лежали несколько недель. — Абсолютно, — твердо ответил Безликий, продолжая идти вперёд. — Могу я спросить, откуда вы узнали это? — продолжала та и, поняв, что отстаёт, нагнала его и стала идти рядом. — Секрет, — тихо сказал Безликий, полностью замолкая. И Мия не стала настаивать. Лишь коса придавала ей каплю уверенности в том, что она делает.       Сейчас она именно там, перед той дверью, откуда она возвращалась или в бессознательном состоянии, или сильно раненной. Это крыло ведёт к главному, где не было никого из подопытных, кроме Николь. Интересно, что же с ней? Где она? С кем она? Все ли у нее хорошо? Жива ли вообще?       И тут Мия улавливает совсем слабый аромат Николь. Нотки азалии и гортензии свойственные только ей. Этот запах всегда напоминал о ласковых объятиях Николь, ее нежных руках, исцеляющих любые раны в считанные секунды и дарующие благословение. Странно. Разве тут никого не должно быть? Окари двинулась вперёд, насторожившись. Она двигалась быстро, осторожно, будто ища западню. Она проходила мимо палат, где происходило смешивание, всматривались в каждое окошко. Страх и паника неприятными когтями вцепились Мие в затылок, нашептывая самые разнообразные сценарии. Окари пыталась оттолкнуть неприятные мысли, но тут же почти бежит к источнику запаха. Открывает дверь и видит неутешающую ее картину.        Николь, подвешенная ногой к потолку, безжизненно колыхалась от ветра ее способности, что никак не могла найти нового хозяина. Вторая ее нога образовала крест из всей фигуры Николь. Рога ее были сломаны и валялись внизу, на полу. Руки связаны за спиной красной лентой, а лицо выражало бесконечное спокойствие и принятие этой судьбы. Словно она была готова к этому. Резкий порыв ветра прошел сквозь Мию, находя нового хозяина. Окари содрогнулась и упала на колени то ли от горечи потери, то ли из-за сильной боли. Слендермен, совершенно проигнорировав это, полноценно зашёл в отделение, изучил позу Николь и пошел дальше, к бумагам.        Мия переворачивалась изнутри, принимая способность лечения. Все внутренности горели, а глаза щипали из-за накативших слез. Николь… Ее дорогая подруга… Боль физическая и боль моральная словно смешалась воедино и пронзили каждую клеточку тела. Но Окари сжала зубы и встала. Никакая боль не оторвет ее от цели. Качаясь, та подошла к Слендермену и взяла первую попавшуюся папку. Затем начала рыскать по ящикам и класть все, что находила на стол. Перед глазами все плыло, но девушка шла и делала. Щупальца Слендермена внезапно охватили запястье Окари, та посмотрела на него с непониманием. Тот, посмотрев на какие-то листы, отчеканил: — Тут больше нет ничего полезного, берём это и можем идти, — Мия кивнула, подняла в воздух папки и, используя способность, потащила их в Дом

***

      Мия вздрагивает, когда тяжёлая папка приземляется рядом с ней, издавая громкий звук. Слендермен садится напротив, рукой показывая, что девушка может взглянуть на содержание. Та робко открывает, в груди бешено стучит сердце, будто вспомнившее, что оно существует в этом теле. Руки дрожат, Мия чувствует решающий момент. Что-то зловещее душит ее сзади, из-за чего та задерживает дыхание, открывая папку. И вот, с первой страницы ее охватывает неприятное чувство.       На первой странице Майк, прибывший в Лабораторию одним из самых первых. И дальше, по мере поступления идут ее друзья. Семья. Она видит их лица до преображения посредством смешивания, пальцами проводя по фотографиям детских лиц. Слишком молоды. Она листает страницы, практически не вчитываясь в прошлое своих «товарищей в беде», бегает глазами и тут натыкается на досье последних… Джереми. С ещё мягкими чертами лица, с каштановыми волосами, уже изрядно потемневшими, глаза скрыты за очками, но есть одна деталь. В истории указано: Объект был в группе учёных… ***       Она вспоминает лицо того, кто привел ее сюда. Его бесстыжие глаза, каштановые волосы и улыбку, с которой он приглашал ее на чаепитие. Только это было чаепитие со смертью вместо собеседника. Вспоминает его голос, дрожащие руки, шепот перед потерей сознание, настойчиво повторяющий «Прости, прости, прости». Как тошно!       Мия вспоминает его голос и ласковые прикосновения после обращения. Когда она, еле выкарабкавшись из лап смерти, лежала, тяжело и прерывисто дыша из-за долгой истерики и агонии. Он положил ее на свои колени, ласково поглаживая волосы и приговаривая: — Все будет хорошо, моя милая Мия, — будто он не видел, как она рыдала, пыталась навредить себе, мучаясь от адской боли. Будто не он привел ее в это место, зная, что тут происходит…       И Мия, оказавшаяся с головой в этих потопленных собственным сознанием в этих воспоминаниях, встаёт, качаясь. Перед глазами эта чертова фотография! Она закрывает папку и хватается за голову обеими руками. Как же, черт возьми, болит голова! Мия наконец осознает все. На шатающихся ногах уходит из кабинета Слендермена, прихватив в собой папку. Голова стала тяжёлой, равновесие постоянно терялось, но девушка шла.       Спускается по лестнице. Несмотря на вечер, в гостиной всего трое: Маски, Худи и Джереми. Та бросает папку на стол, где лежали карты, в которые и играли эти трое. Злобно смотрит на когда-то дорогого ей человека. Больно. Смерть Николь. Отвратительная правда и предательство со стороны самого близкого. Самого дорогого человека. Джереми, кажется, понимает, но уже поздно. Мия с чудовищной силой бьёт его по лицу, но сразу же берет за шиворот и угрожающе шипит: — Ты просто отвратительное чудовище. Я ненавижу тебя, — каждое слово раздается как целый удар для Хаоса, что бесконечно сильно любил Мию. Он смотрит с болью, но полным пониманием своей вины. — Бросьте его в подвал, пожалуйста, нужно его тщательно проверить, — та сильно толкнула Джереми и злобно зыркнула на двух убийц. Те сразу поняли и бросились к Хаосу, уводя его, что даже не пытался сопротивляться.       Зайдя обратно в гостиную, Тим и Алекс увидели лишь записку и пару банок пива и сигареты. Те пожали плечами и, не увидев папку, продолжили играть в карты.       Мия несколько часов тренировалась на улице, пытаясь хоть как-то успокоиться. Элизабет в это время тихо проскользнула в подвал. Пусть для Джереми был крайне пугающим, но знать, что он в подвале, связанный, с запекшейся кровью и уставший после пыток, было невыносимо. — Мия так и тренируется? — спросил лишь Хаос тихо. Девочка, стоя а одной ночнушке, кивнула. Смешок со стороны Джереми. — Она крайне расстроена, ты можешь её поддержать вместо меня? — Элизабет закивала и тут же бросилась наверх.

***

      Прошло два года. Джереми пусть и был учёным, что привел Мию в Лабораторию, давно потерял связь с каждым членом этого эксперимента. Ни один документ не дал пользы, распросы в Аду не принесли никакого результата. Мия с каждым днём всё больше боролась с голосом, приказывавшим ей провести процедуру Смешивания с Элизабет. Но девушка, видя маленькую девочку, лишь содрогалась от этой мысли.        Слендермен, Джереми и Мия решили отыскать ещё одного подопытного, так как информация Джереми никуда не годилась: рыжий демон, высокий, худощавый. И все... И они выяснили: в Бразилии внезапно началось скопление животных в одном из районов. Мия, отрезав значительную часть своих длинных волос, ехала на мотоцикле, боковым зрением проверяя, есть ли рядом Джереми. Она до сих пор не верит ему, не разговаривает и просто игнорирует, словно того и нет. Но все же родное лицо в какой-то степени успокаивало девушку.        Мия, узнав про Бразилию, сразу подумала о Ванессе. Как же приятно было работать с ней вместе. Казалось, что она начинала забывать образы семьи, но каждый раз Окари начала подробно проецировать их лица. Родинки, прыщики, веснушки. Они видели друг друга любыми. Разными. С разными эмоциями. И никто не стеснялся друг друга. Как же хотелось увидеть хотя бы кого-то.