Чертов рыбий хвост

Океанический бриз бил в лицо и прямо перед глазами расстилалась кристальная гладь нескончаемой воды, которая от ослепительно лазурного переливалась в темную синь морской глубины. С высоты очередной пойманной волны этот градиент становится ещё более очевидным. Потому что под ногами пенящийся гребень, растекающийся в синеве, как белоснежная акварель, и родная доска, скользящая, казалось бы, по неукротимой стихии так легко и хитро, будто обманула сам океан. Но на самом деле, одно неверное движение влево и тебя поглотит пучина этой же стихии. В кровь пускает очередная порция адреналина и эндорфина. Юнги с большой охотой их принимает. В такие моменты он получает настоящий кайф от жизни, ведь ничего кроме волн не представлялось ему большим наслаждением. Большим желанием, чем оседлать океан, и таким образом находиться на границе двух миров. А потом с не большей охотой оказаться поглощенным. Как и сейчас. На последок он видит лишь чужую копну рыжих волос. Его накрывает. Накрывает не волна, а то что приводит его в ужас. Океан не пугает, волны хоть и напористы, но ласковы. В глазах плывет. Гребень накрывает тоже, но лишь потому что Юнги валится с доски, прорезая водную гладь, и только в самый последний момент успевает набрать воздух . В ушах стоит звон, нестерпимый звон, он сменяется каким-то родным смехом, а позже криком. Лишние пузырьки воздуха выплывают наружу. На самом деле, воздух тут лишним не бывает, но сопротивляться он не может. Погружаясь в воду после волны, обычно видишь свет впереди, позади же маячит черная пелена. Как будто тоннель. Это пугает в разы сильнее. Особенно когда слышишь непонятные звуки в своей черепной коробке. Выплывать нельзя, кроет следующая. Мин Юнги, ты должен считать, никогда не забывай про счет. Он правда пытается, пытается ничего не слышать и начинает, раз. Сколько ударов он уже пропустил? Два.Три. Четыре. Свет становится ближе, он выплывает, попутно пытается словить доску отходя от шока и направляется к берегу. — Мин Юнги! — Доносилось ветром со стороны океана на некотором расстоянии от пляжа, пока тот самый Юнги сидел скрестив ноги на песке, с грустной миной оттряхивая намокшие волосы. Знакомая худощавая фигура бегом направлялась в его сторону. — Ничего, бро, повезет в следующий раз! — Хосок накрыл его плечо ладонью, похлопывая — Легко же я тебя сегодня уделал! — Стебал он друга и хохотал своим фирменным наигранным смехом. «Придурок» — подумал Юнги. — Кстати, ты сегодня и в правду как-то быстро слился — В этот раз рыжеволосый не шутил а искренне удивился, на его лице читалось некоторое беспокойство. Юнги молчал, а когда надумал сказать очередную колкость, чтобы ответить стебом на стеб, его перебил чужой баритон откуда-то из-за спины. — Братан, я ведь на тебя ставку делал, тс...— Лениво-недовольно мотал головой Намджун, скрещивая руки. — О, точно! С тебя пиво! — Тут же встрепенулся Хосок вспоминая о своем совершенно честном выигрыше. Но Джун его, кажется, только проигнорировал. — Юн, с тобой все впорядке? Я просто тут надумал, что у тебя опять началось... Проигравший не дал ему договорить, он резко встал и поднял свой серф, — Все в порядке, правда. Вы слишком меня переоцениваете, как будто я не мог просто оступиться. — Последовал сухой ответ. Его раздражала эта чрезмерная забота, и когда люди суют нос не в свое дело, даже если друзья. Друзья, ну и что с того? Лезть в душу никто не просит, даже наоборот. Намджун и Хосок многозначительно переглянулись, последний ещё и повел губой также многозначительно просвистев. Они знали, что не мог. * * * — Мин Юнги, мне кажется ты напрашиваешься на увольнение! — Кричала женщина средних лет, заслышав громкий звук распахивающейся задней двери здания для персонала и знакомый топот. — Простите, аджума, проблемы с машиной возникли! — Кричал Юн из коридора, не останавливаясь, по направлению к главным бассейнам, и, конечно, он привирал. Проблем с машиной не возникло, разве что утренний серфинг отнял лишних полчаса, опять он не рассчитал. Уже не в первый раз. — Когда ты уже продашь этот отцовский драндулет! — Но как и большинство слов тетушки, он так же проигнорировал и эти. Как можно продать отцовскую машину? Продажа почки и то казалась ему более реальной и выгодной. У главных бассейнов его встретили своим визгом, встрепенувшиеся дельфины, а также радостным клацаньем и кучей брызг. Юнги всегда думал, что они точно дети, ей богу, хоть и умные безумно. — Скучали по мне? — Шутливо окликнул он своих подопечных, оголяя в улыбке десна. Иногда друзья Мина завидовали им, ведь никому другому за много лет не удавалось вызвать такую неподдельную и искреннюю улыбку, кроме как дельфинам. Никто другой, кроме этих невинных существ не был удостоен такой чести. Каким бы холодным и, на первый взгляд, отрешенным не казался Юнги, это лишь потому, что животных он любил больше, чем людей. Эта замкнутость на самом деле мешает жить, и ему очень повезло с Хосоком, который всегда открыт и полон эмоций, готовый делиться ими со всеми на свете. Иногда он вытаскивает Юнги из своего панциря на солнечный свет в роли профилактики. Но это бывает столь редко, хотя бы из-за того, что Мин сам избегает солнечных лучей и предпочитает самостоятельно справляться с эмоциями и всеми своими проблемами. Но ведь так не может продолжаться вечно, верно? — Я тоже невероятно скучал по тебе, Мин Юнги, ведь прошло целых 12 часов с нашей последней встречи — Наигранно саркастично выдал Джин, чей голос раздался из-за спины, — А ты ещё и жестоко отсрочил нашу встречу на нескончаемо и мучительно долгие 30 минут. — Прошу прощения, «начальник» — Сарказмом на сарказм отвечал Юнги. Сокджин конечно и вправду был чуть выше его по должности, но, обычно, они избегали подобный официоз. Хотя и Ким никогда не отказывался от возможности в очередной раз откровенно побесить друга. На лице хеёна отражалась привычная лисья улыбка, и он только продолжал: — Именно поэтому, мой дорогой друг, вы поможете мне отдраить бассейн на первом этаже в крыле «В». — Старший кинул тряпку и желтые резиновые перчатки в брюнета, как будто в наказание. Юнги же с каменным лицом послал того куда подальше, в ответ на это получив заливистый смех. Но драить-то все равно придется.

* * *

Прежде, чем отправиться на долгосрочное и не особо желанное свидание с бассейном для дельфинов средних размеров, нужно было взять все необходимое, вроде моющих средств, щеток, ещё одной пары перчаток и прочего. Пока Юнги рылся в подсобке, в наушниках кричали «Queen», раздаваясь по безлюдному коридору, через открытую дверь. Но, когда тусклая и без того лампочка начала мигать, пришлось их снять и убедиться в том как в этом крыле здания тихо, голоса и всплески с верхних этажей еле доносятся, и то, только если отключить музыку и вовсе не шевелиться. Ни то чтобы Юнги был трусом, но эта тишина давила, и единственная включенная лампочка на весь отсек заморгала. Мин выглянул за дверь и несколько секунд чуть прищурившись вглядывался в длинный темный коридор, а источником света служила лишь пара окошек-иллюминаторов в давно запертой входной двери, в самом его конце. Нет, Юнги вовсе не трус. Именно поэтому среди кучи нужного бытового барахла он нарыл не слишком большой фонарик, отключил мигающий теплый свет и прошел вглубь жутковатого коридора. Трусом он может и не был, но в классическом американском фильме ужасов его бы точно прикончили первым. Одно из двух? Проходя мимо пары пустых «аквариумов» с выходом к бассейну, в глаза бросилась дверь, ведущая к меньшему из них. Почему-то среди остальных дверей только в ней был небольшой иллюминатор. Сомневаюсь, что это как-то с чем-то связано, но Юнги, вдруг, захотел поиграть в детектива, поэтому направил фонарик прямо внутрь. — Мин Юнги! — Пронеслось громким эхом по всему коридору, отражаясь от стен прямо в чувствительные уши парня, отчего фонарик из его руки выскользнул, конечно, с менее оглушительным, но все ещё приличным грохотом, и «соприкоснулся» с полом. На удивление не сломался. В тот же момент, Юнги резко развернулся в сторону источника звука, с читаемо испуганным выражением на лице, которое за секунду с лёгкого ужаса сменилось удивлением, а ещё позже возмущением и раздражением. — Тсс, чего разорался! — Нет, ну тут ведь эхо такое яркое, и вправду оглохнуть можно, наверное... В крайнем случае наложить в штаны. Но этот случай был не крайним, беспокоиться о микроинфаркте и давно покалеченной психике незачем. — Что, зассал? Че делал-то там, небось...— Джин начал громко, даже слишком, смеяться со своей же недосказанной шутки, которую он пошутил секунду назад у себя в голове. Даже пару раз сам себе в ладоши хлопнул, да ещё смачно так. Правда озвучивать он её не стал, но не из-за стыда, а скорее всего она была слишком смешной, что Ким забыл. Ничего необычного, у старика-хена такое часто случается на старости лет. Конечно двадцативосьмилетнего молодого парня смутно можно представить стариком, но Юнги мог, а ещё как. Ну если не стариком, так среднего, ближе к пенсионному, возраста аджосси. Большой толстый Джин с пивным пузиком и трехдневной щетиной, сидит в баре и травит старческие анекдоты знакомому их компашке бармену, а тот нервно с них посмеевается. Бедняга. А тут уже хочет ржать Юнги. Но он лишь с неотвратимым презрением, осуждающе приподнимает одну бровь, пока напарник откашливается и артистично смахивает слезы с уголков глаз.— Давай быстрее короче. Ушел. Спасибо. * * * Прогноз на сегодняшний вечер обещал волны средних размеров, но их и мелкими то назвать трудно. Вода совсем спокойная. Не то, чтобы стоит зеркалом не шелохнувшись, но это лишь всплески, явно не желанные сёрферам. Юнги в очередной раз убедился в интуиции Хосока по поводу настроения моря. Обычно тот отшучивался тем, что перед крупными волнами у него левая коленка трясётся. Шутки шутками, а Чон Хосок до сих пор ни разу не ошибся своими доводами. Вот и в этот раз: «Нет, бро, волны сегодня никакие будут, не хочу тащиться на дальний пляж». А Юнги затащил себя сам, на зло самому себе, знал ведь. Затащил — грубо говоря, ведь на самом деле доехал на фургоне. Но все равно, остаётся лишь отложить свою доску до следующего раза. «Больше не буду верить прогнозам на сайтах». Но раз уж Мин притащился на чертов пляж, не хотелось просто уныло пялиться на жалкие всплески океана. Давно он не плавал. Кучу раз нырял с доски, по случайности, и тут же добирался до берега. Но как давно он плавал в свое удовольствие..? В свое удовольствие — это когда гладь соленой воды тебя держит, пока ты чувствуешь ту космическую невесомость, которую лишь отчасти может заменить морская вода. Когда закрываешь глаза и все растворяется в этой соли вместе с тобой. Все проблемы, работа, лишние мысли. Невольно вспоминая утренний серфинг Юнги мрачнеет и понимает, что это как раз то, чего ему не хватает прямо сейчас. Может и хорошо, что крупных гребней нет? Даже в воде близко к берегу расслабиться не удавалось. Не то чтобы он не понимал почему. «Раз, два, три, четыре...», — прокручивал раз за разом эту пленку у себя в голове. Брови сводились к переносице. «Почему это происходит опять?» — вновь спрашивал себя Мин. Вода всегда была ему самой верной подругой и лучшим психологом, но то, что происходит у него в голове в последнее время объяснять становиться все сложнее и предотвращать эти процессы самоугнетения тоже. С новой пришедшей волной, которая была чуть покрупнее, поэтому ударила Юнги в лицо, его терпение скончалось в пучине разочарования в самом себе. «Какого черта эта история продолжает повторяться снова...», — выйти из своих раздумий его подтолкнуло слепящее напрямую закатное солнце. За это время оно успело подобраться к горизонту ещё ближе, тем самым оставляя зеркальные блики по воде, те же отражались на лице и били в глаза. Сощурившись и чуть прикрываясь рукой, парень оглядел этот пейзаж. Несмотря на то, что Мин живёт в этом пляжном городке всю жизнь, не получится перестать удивляться его закатам. С каждым днём они пылают все ярче. Но этот момент восхищения всегда длится не больше нескольких мгновений. Для того, чтобы в последний раз оглядеть берег и скалы понадобилось не больше полминуты. Что-то блеснуло чуть поодаль. Нет, это не было похоже на мелкие волны. Вода уже приуспокоилась. Юнги сощурился опять, пытаясь разглядеть это «что-то» издали. Конечно, дома его ждало холодное пиво, теплая постель и геймпад, но чисто из-за любопытного темперамента, Мин решил пожертвовать свое драгоценное время на поиск сокровищ. Оно блестело не как вода, а будто какое-то украшение. Чуть нехотя, но все ещё лениво-увлеченно Юнги пробирался через гранитовые булыжники. Занятый тем, чтобы не споткнуться и не разбить колени о камни, он смотрел лишь под ноги. Поэтому, когда оказался в радиусе четкой видимости дальней мерцающей точки, Мин буквально оцепенел. На счёт украшения он ошибся. Это, на удивление ярко, поблёскивала влажная чешуя рыбьего хвоста. Правда, рыбы Юнги не увидел. Перед ним предстала картина иного характера. Розовый, чуть переливающийся золотом, хвост плавно переходил к вполне человеческому торсу. Юнги уставился на существо, с приоткрытым ртом и немым вопросом в глазах. И сначала была даже не понятна причина его оцепенения. То ли он не мог поверить в реальность того, что видит настоящее мифическое существо, то ли его настолько поразила красота этого неизвестного юноши. Парень, пусть и с хвостом, и в правду был не человечески красив. Юнги был так поражен этим, что в голове буквально возникла мысль — ничего прекрасней этого существа, ему не доводилось в своей жизни видеть. На розоватую светлую кожу, с ярко выраженными голубыми венками на изящных руках, падали последние лучи заходящего солнца. Идеальные черты обрамляли влажные, не естественно розовые волосы, спадающие на юное лицо. Глаза его были прикрыты, ресницы беспокойно дрожали, но будь они распахнуты, Юнги был уверен, что выбраться из их омута, скорее всего, невозможно. Стройное тело, на котором можно было легко пересчитать каждое ребрышко, отрывисто вздымалось, из-за чего морские капли одна за другой скатывались с них на гранит. Мин же не дышал. Он не мог. Можно было подумать, что стоит лишь сделать короткий вздох, и этот юноша исчезнет. Чуть приходя в себя, на его лице смешался весь спектр возможных эмоций, то и дело сменяющих друг друга, от банального удивления, восхищения и шока, до ужаса и испуга. Тогда пришло осознание, что перед ним вовсе не человек. Юнги, завороженный этим видом, не сразу понял, что прекрасное тело было изуродовано свежими ссадинами и ранами. Они могли быть и не свежими, но прямой контакт с водой явно не давал положительного результата для заживления. Эти же капли воды тускло смешивались с алыми струйками. Чуть опомнившись, но все ещё со странными чувствами, он осмелился подобраться к существу на расстояние вытянутой руки. Тем самым, тень Мин Юнги на половину закрыла лицо парня, ограждая от лучей. Наверное, поэтому ресницы дрогнули в этот раз, и веки чуть приоткрылись. Юнги вновь онемел, как будто боялся спугнуть, но вряд-ли существо на самом деле смогло бы сбежать. Оно только лишь смотрело несколько мгновений и безмолвно что-то прошептало одними губами. Не сложно было догадаться, что это крик о помощи. Правда, кричать оно уже не могло. «Помоги мне» — считал Юнги, из-за чего пульс участился, взгляд затуманился, и что-то больно выстрелило то ли в голову, то ли в сердце. «Раз. Два. Три. Четыре.». Сначала бросило в жар, потом в холод, но некая, ещё присутствующая, сила воли ментально схватила парня за глотку и велела вернуться в реальность. Иногда его разум паниковал и кричал о помощи. Но в данный момент, на самом деле, он последний, кому она требовалась. Вот прямо сейчас Юнги спохватился и старался не паниковать. Что делать сначала? Это же фактически по его части, профессия обязывает спасать раненных, почему он вообще должен паниковать? А что если за красотой следует опасность, и на самом деле это невыявленный вид пираний, или русалки тоже пьют кровь, ведь по легндам сирены топят матросов в океане? Съеденным, или утопленным быть не хотелось. Можно ведь повернуть назад? Такие мысли, конечно, пугали, но... Черт, как в таком состоянии этот парень, пусть и неизвестно рода, мог причинить ему вред, это немыслимо. Скорее, Юнги окажется тем ещё садистом, если засомневается и бросит беззащитное существо умирать здесь. Юнги в очередной раз повторяет себе, что он правда не трус и уж точно не подонок. Он аккуратно попытался подхватить парня, но скользкое мокрое тело и рыбий(боже, как же странно) хвост держать чуть труднее. Вот аккуратно сойти со скал было правда трудно, но он медленно сошел к воде, что стояла чуть выше пояса и быстро, на сколько мог поспешил на берег к фургону.