Об акулах и их людях

Ваданохара тихо выскользнула из дома на улицу и, тяжело вздохнув, прислонилась спиной к двери. Закрыла глаза, покрепче прижала к себе окарину. Пальцы мелко подрагивали, грозясь вот-вот выпустить её, однако, она изо всех сил старалась её удержать. Прижимала её к себе так крепко, как только могла. Этот инструмент был особенно важен ей, и потому она не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Однако дрожащие пальцы, как назло, совершенно не желали её слушаться, поэтому в какой-то момент окарина просто выскользнула у неё из рук. Ещё одно мгновение, и она уже лежала у неё под ногами. Закусив губу, Ваданохара медленно осела на землю и аккуратно подняла её. Чуть приоткрыла глаза, осмотрела, отряхивая от грязи. К счастью для неё, инструмент не пострадал. Когда она окончательно в этом убедилась, с её губ сорвался вздох облегчения. Снова поднявшись на ноги, она убрала окарину в кармашек платья. «Так с ней точно ничего не случится», — подумала про себя она. В последний раз окинув взглядом свой домик, она слегка улыбнулась и медленным шагом направилась к выходу из города. Сегодня она чувствовала себя хуже, чем обычно, поэтому идти было тяжело, но она всё равно не останавливалась. Она должна, нет, она просто обязана выйти на поверхность. Как бы плохо и больно ей сейчас ни было, она обязана снова сыграть на окарине. Она не могла, просто не имела права не сделать этого. Потому что там, за пределами Синего моря, находился тот, кому необходима её музыка. Где-то там, в самых глубинах Моря Смерти, блуждал человек, которым она дорожила так же сильно, как и своим любимым морем. Там был её Самекичи. Самекичи… При одной только мысли о нём сердце болезненно сжалось, заныло в груди. С тех пор, как он ушёл, прошло уже много времени, однако она по-прежнему не могла оправиться. Каждый день она выдавливала из себя улыбку и делала вид, что всё хорошо, а ночью тихо плакала, так, чтобы никто не слышал. Она корила себя каждую минуту, каждую секунду, винила во всём произошедшем себя и только себя. Это чувство душило, разрывало её душу вклочья, но именно оно и заставляло её каждую ночь подниматься на поверхность и играть на окарине. Она верила, надеялась, что Самекичи там, в Море Смерти, услышит её и однажды сможет вернуться. Хоть где-то глубоко внутри она и понимала, что такое вряд ли когда-нибудь произойдёт, в сердце всё равно теплилась призрачная надежда на то, что в один день чудо всё-таки случится. Именно по этой причине сегодня Ваданохара снова вышла из дома и направилась к тому камню, где обычно играла, несмотря на своё ужасное самочувствие. Именно потому, что там, среди мёртвых вод и множества трупов и скелетов, её ждал Самекичи, она сейчас шла вперёд, невзирая на ноющую боль в груди. Именно потому, что всё это только её вина, она не могла, не имела права сдаться. " Я обязательно постараюсь, Самекичи, я обещаю», — мысленно пообещала не столько Самекичи, сколько самой себе Ваданохара, прежде чем покинуть окрестности подводного города.

***

Устроившись поудобнее на камне, Ваданохара слегка улыбнулась и огляделась вокруг. Осмотрела спокойную водную гладь, на которой отражался бледный диск луны, подняла голову вверх, к небу. Там уже постепенно начинали появляться маленькие сияющие огоньки — звёзды. Одна за другой зажигались на синем полотне, образуя причудливые узоры — созвездия. Но больше всего её внимание привлекла луна, светившая сегодня ярче обычного. Её мягкий свет аккуратно ложился на землю и водную гладь, и Ваданохара, словно заворожённая, стала разглядывать его. Она любила полнолуние. Любила такие ночи, как сегодня, когда луна ярко сияла в небе, освещая ей путь. Любила просто потому, что именно тогда ей было особенно спокойно на душе. Только в такие ночи, как сейчас, она чувствовала покой и умиротворение, могла не беспокоиться ни о чём. И именно с такой лунной ночью было связано одно из самых счастливых её воспоминаний, которое она до сих пор хранила в сердце. Поэтому сейчас, сидя на камне и разглядывая полную луну, она успокаивалась, забывала обо всём плохом, что ей когда-то пришлось пережить. Абсолютно всё, что гложило её в последнее время, отошло на второй план. Возвращение Моря Смерти, рана, оставленная ей Салом в тот роковой день, последующий после неё уход Самекичи, затянувшийся на долгие годы, — всё это сейчас было неважно. Сейчас она не думала ни о чём, кроме того, насколько же прекрасно сегодня луна. Казалось, она даже позабыла, зачем вообще сюда пришла. И она могла сидеть так ещё долго, заворожённая красотой луны, если бы не плеск волн, внезапно раздавшийся совсем рядом. Вздрогнув от неожиданности, Ваданохара растерянно похлопала глазами и опустила голову вниз. Там, в воде, казалось, ничего не было. Но этот резкий звук вернул её в реальность, и она наконец вспомнила, для чего сюда пришла. Она должна играть, обязательно должна играть. Ведь Самекичи наверняка ждал её. — Ах, точно… — тихим, едва различимым шёпотом прошептала Ваданохара, выдохнув, и слегка улыбнулась. — Чуть не забыла. После она наконец достала окарину из кармашка платья. В последний раз окинув взглядом Синее море, она прикрыла глаза и начала играть. Тихая, спокойная и умиротворяющая мелодия, пропитанная горечью и надеждой, улетела ввысь, подхваченная лёгким ветерком.