Об акулах и их людях

— Самекичи, а почему ты никогда не снимаешь перчатки? Этот вопрос, заданный Ваданохарой, когда они вернулись домой после долгой прогулки, несколько обескуражил Самекичи. Обычно она никогда не интересовалась чем-то подобным, и потому он немного растерялся. Невольно он даже опустил взгляд на свои руки, скрытые чёрными перчатками. Какое-то время он просто молча разглядывал их, не зная, как лучше ответить. На самом деле, её вопрос заставил его вспомнить кое-что не очень приятное. Раньше он об этом не думал, однако теперь, когда она спросила, воспоминания снова начали всплывать в голове. Картинки из прошлого одна за другой вспыхивали перед глазами, проносились в памяти, словно ураган, и оттого у него на душе становилось муторно, гадко. От одного особенно болезненного воспоминания он даже нахмурился и закусил губу, что не ускользнуло от внимательной Ваданохары. Она уже было собралась спросить, что случилось, однако он её опередил. Всё же поборов неприятные ощущения, он спокойно сказал: — Да просто у меня там шрамы, вот я их и ношу. А почему ты спрашиваешь? — В-вот как… Ну… — услышав о шрамах, Ваданохара вздрогнула и неловко улыбнулась. — Просто я ни разу не видела, чтобы ты их снимал, поэтому мне было интересно, почему. П-Прости, наверное, я не должна была спрашивать… — она виновато опустила взгляд, чуть сжав свою матроску. Самекичи лишь тяжело вздохнул и качнул головой, мол, я на тебя не злюсь. После, подумав немного, он медленно стянул одну перчатку, тем самым открывая уродливый шрам в форме креста, рассекающий тыльную сторону ладони. Ваданохара, увидев его, вздрогнула. Осторожно, стараясь не сделать больно, провела по нему самыми подушечками пальцев. Самекичи снова закусил нижнюю губу. Не то чтобы ему было больно, всё-таки шрам ведь уже довольно старый. Однако от её прикосновения он испытал не самые приятные ощущения, и потому отреагировал именно так. Тем не менее, несмотря на всё это, он всё же позволил Ваданохаре потрогать свою ладонь. Она же, в свою очередь, старалась касаться очень мягко, чтобы лишний раз ему не навредить. Она, очевидно, видела, что ему некомфортно, и потому не хотела, чтобы он чувствовал себя ещё хуже. Самекичи прекрасно Это понимал, и оттого ему становилось по-особенному тепло на душе. Ему было приятно, что она так заботится о нём, и потому он довольно быстро успокоился. Все неприятные ощущения постепенно отошли на второй план, уступая место теплу, стремительно растекающемуся по телу. — А эти шрамы… Они всё ещё болят? — после недолгой паузы негромко спросила Ваданохара, всё ещё не отпуская его ладонь. — Немного… — Самекичи неловко отвёл взгляд. На самом деле, он хотел сказать, что вовсе не болят, однако по какой-то причине не стал ей врать. Возможно, просто потому, что обманывать Ваданохару он совсем никак не мог. Она подумала немного, а после слегка улыбнулась, поднесла его ладонь к своим губам и аккуратно поцеловала в то место, где находился шрам. Самекичи от её действия вздрогнул, и его щёки мгновенно покрылись пунцовым румянцем. — Т-ты чего такое делаешь?.. — заикаясь от смущения, шёпотом спросил он. В тот момент, когда её губы коснулись его ладони, сердце забилось быстрее в груди, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы себя ничем не выдать. К счастью для него, Ваданохара, кажется, особо ничего не заметила. — Теперь они должны не так сильно болеть, — хихикнув, сказала она. После, подумав немного, она добавила: — Точно, я буду делать так каждый день. Тогда тебе не будет больно и неприятно. Ты ведь не против, Самекичи? — беззаботно спросила она, посмотрев на него. — Н-нет… — Самекичи хотел отказаться, ведь всё это было слишком смущающе для него, однако этот ответ сорвался с языка сам собой. Он даже не сразу понял, что вообще только что ляпнул. А когда осознал, то уже было поздно. — Правда? — Ваданохара радостно просияла и крепко обняла его. — Тогда я обязательно каждый день буду целовать твои шрамы. — Ага, — он только выдохнул и, по-прежнему не глядя на неё, погладил её по голове. Раньше Самекичи не любил, нет, просто ненавидел свои шрамы. Он считал их болезненным напоминанием о том, что он проиграл, был унижен и побит. Однако в тот день его отношение к шрамам изменилось, ведь теперь каждое утро Ваданохара целовала его в них, и это делало его по-настоящему счастливым. Возможно, не так уж и плохо, что когда-то давно он их получил.