Об акулах и их людях

Они лежали на кровати в доме Ваданохары, обнимаясь, и смотрели друг другу в глаза. Она всё ещё всхлипывала, но больше не плакала, а он переодически поглаживал её по спине и длинным тёмным волосам. Оба молчали. Эмоции настолько охватили обоих, что они не могли произнести ни слова. Впрочем, оно им и не требовалось: они и так прекрасно всё понимали. В конце концов, в какой-то момент Ваданохара крепче прижалась к Самекичи и положила голову ему на плечо. Он бережно обнял её хвостом, и она счастливо улыбнулась, закрыв глаза. Одна слезинка всё же сорвалась с её ресниц, и он аккуратно смахнул её пальцем. Затем, помедлив, накрыл щёку ладонью. Неспешно провёл самыми подушечками по нежной коже, спустился чуть ниже, к скулам и подбородку. Он трогал её осторожно, трепетно, будто она была хрупкой фарфоровой куклой, которую так легко разбить. Так умел только он один, Самекичи. — Знаешь, — тихонько начала Ваданохара, подставляясь под ласки, — я так много раз представляла нашу встречу. Думала, как это будет, что я тебе скажу. — Вот как. Если честно, я тоже, — Самекичи беззлобно усмехнулся и прикрыл единственный глаз. — Я много думал об этом, и мысли о том, что ты меня ждёшь, придавали мне сил. Спасибо тебе, Ваданохара, если бы не ты, я бы точно никогда оттуда не выбрался. — Нет, это тебе спасибо, Самекичи, — она мягко качнула головой и покрепче обняла его. — Рядом с тобой я была счастлива. Ты… сстолько сделал для меня. Я… Правда благодарна тебе за всё. За окарину, за счастливые воспоминания, за то, что ты просто есть, — она вновь улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза. Он глубоко вдохнул, и его губы тоже тронула лёгкая улыбка. Внутри растекалось тепло, приятное, обволакивающее, родное. Оно заполняло каждую клеточку, каждую венку, каждый сосудик, и ему это определённо нравилось. Сейчас он был по-настоящему счастлив. Ведь находился рядом с той, кого безгранично сильно любил. Той, ради которой был готов на всё. Той, кто заменила ему целый мир. А Ваданохара впервые за долгое время смогла почувствовать себя свободной. Пока Самекичи не было, ей казалось, будто она даже не могла дышать. Внутри было пусто, холодно, одиноко. Сердце и душа болели, как и рана, оставленная Салом. Каждый день она натягивала улыбку, когда самой хотелось плакать. Каждый день она молилась луне, чтобы он вернулся. Каждое полнолуние она загадывала одно и то же желание, вознося к небесам свою пропитанную горечью и надеждой мелодию. И наконец её услышали. Самекичи вернулся. Теперь он рядом, здесь, с ней, и больше они никогда не расстанутся. Ведь она наконец поняла.