Сердце твёрже камня

      — Уверен в этом?       Такэда Шингэн был удивлён. За всё время своей работы Саскэ ни разу не принимал опрометчивых решений и уж тем более не просил о подобном. Но всё бывает впервые.       — Не уверен. Именно поэтому прошу.       — Я подумаю, — заверил Такэда.       Разговор был окончен, но Саскэ не сдвигался с места. В иное время Такэда посчитал бы это знаком неуважения, но сейчас видел те изменения, которым подвергся один из лучших подчинённых. Тень пришла, чтобы услышать точный ответ.       — Я… Беспокоюсь за Санаду. Но в то же время горжусь им. Он сильно вырос за последнее время. Возможно, я просто не привык к тому, что со мной спорят, но… Я боюсь отпускать его.       Вот в чём дело. Такэда вздохнул, устало прикрывая глаза.       — Если твои опасения верны, то мы так и поступим. Судя по имеющейся информации, вероятность этого высока, но поспешные выводы ни к чему хорошему не приводят. Я посмотрю сам. Тогда и скажу, выполню твою просьбу или нет — он открыл глаза и встретился взглядами с Саскэ. Тот был настроен решительно. — И у тени могут быть желания. Твоё я понял. А теперь свободен, можешь идти.       Саскэ склонился. Большего ему не удастся достичь. Он это понимал, поэтому не стал задерживаться дольше.       Подозрения Саскэ в своём большинстве оказывались верными. Такэда не хотел, чтобы пострадал неосведомлённый человек, но риск развала клана был настолько высок, что без жертв обойтись точно не удастся. И хорошо, если это лишь жизнь одного человека.       Санада Юкимура прокручивал одно и то же воспоминание раз за разом. Голос Такэнаки был спокоен, он произнёс эту фразу с долей насмешки. Это может оказаться правдой?       «Или я влюбился».       Ударив себя по щекам, он постарался сосредоточиться. Отчёт нужно сдать сегодня, а в документе есть только название. Если и думать о словах Такэнаки, то только о тех, что он произнёс после короткого сеанса. Юкимура подозревал, что тот имеет в виду что-то своё, но понимал лишь, что тому удалось отдохнуть. И если и рассматривать Такэнаку, то только как пример для подражания — полная программа составлена, музыка подобрана, сеансы включены в расписание, информация на стенды готова. Но почему-то Юкимура всё время возвращался именно к тем трём словам.       Вскоре вернулся Такэнака с напитком, до того горячим, что пар доставлял дискомфорт. Лицо его кривилось, а пальцы норовили разжаться. Кое-как он дошёл до своего стола, и только тогда перевёл взгляд на Юкимуру.       — Может, Вам тоже кофе нужен? Я принесу — всё равно мой слишком горячий, чтобы пить сейчас.       — Нет, спасибо. Я просто отвлекаюсь, но в порядке.       Вот и как после его слов расценивать такие проявления заботы? Юкимура надеялся, что щёки не покраснели. Хотя это можно было списать на последствие ударов. А вот уши могли выдать. И он даже этого не узнает, потому что Такэнака не из тех, кто указывает на такое. Промолчит, даже если заметит. От этой мысли волнение Юкимуры лишь усилилось.       «Такэнака слишком хороший человек, чтобы винить кого-то за странности», — считал он. И в груди расплывалось тепло.       Тот и правда молчал, но потому, что отвлёкся на работу. Не то, что он… Юкимура ещё раз взглянул на документ. Мысли всё так же не хотели сосредотачиваться на отчёте. И как не гипнотизируй, текст сам не появится. Юкимура хмурился.       Он отшатнулся, когда перед глазами материализовался стакан. В следующую секунду уже понял, что произошло, и поднял взгляд. Рука Такэнаки тряслась.       — Раз не получается сосредоточиться, время переключиться.       Взяв стакан в обе руки, Юкимура понял, что кофе не такой уж и горячий. Возможно, так было только для него. Он без сомнений сделал глоток, вызвав изумление у Такэнаки. Помахал кистью — не о чем беспокоиться, — но всё же добавил:       — Для меня он согревающий, а не горячий.       Тут же скривился — горький до сухости. Вероятно, Такэнака пьёт пустой кофе. Порывшись в ящике, Юкимура выгреб пять пакетиков с сахаром и все добавил в кофе. Размешал палочкой, сделал ещё один глоток. Теперь для него всё в порядке. Зато не в порядке был Такэнака Хамбэй, который впервые увидел, как кто-то кладёт столько сахара в напиток. Но тот оставил все свои мысли при себе.       Почувствовав неловкость, Юкимура заполнил паузу:       — Не обращайте внимания, я всегда так кофе пью. Забавно, что уровень сахара в крови никогда не превышает норму.       — Возможно, это из-за напряжённого графика, — поддержал Такэнака.       — Возможно…       Дальше разговор не шёл. Мысли путались, не желая формироваться во что-то определённое. Последнюю пару дней так и было, когда Такэнака находился рядом и не говорил о работе. Только на разговорах по делу Юкимура мог отвлечься от своих мыслей. Он раньше не догадывался, что о работе так легко думать, когда её обсуждаешь — не с кем было. Такэнака невольно открывал в нём всё новые стороны.       — Как Вам здесь? — всё же попытался завести обыденный разговор Юкимура. — Всё хорошо? Есть ли какие-нибудь пожелания?       — Вы из-за этого не можете сосредоточиться?       — Что?       — Из-за моего присутствия?       С чего Такэнака сделал такой вывод, Юкимура не понял. Не может сосредоточиться из-за присутствия? И тут он осознал, что Такэнака прав, но только думает не в том ключе. Проблема в его собственных чувствах к нему.       — Нет! Я наоборот привык работать среди людей. У меня часто мысли куда-то уплывают, поэтому предпочитаю, чтобы на фоне хоть что-то было. Так что Ваше присутствие нисколько не обременяет.       — Правда? Я, наоборот, с трудом сосредотачиваюсь, когда кто-то шумит, даже если это стук клавиш.       Тут Юкимуру осенило. Он с благодарностью посмотрел на Такэнаку и облегчённо улыбнулся. Тот непонимающе нахмурился.       — Обычно я ухожу в какую-нибудь секцию и печатаю там, — объяснял Юкимура. — Сейчас тут, потому что Вы здесь. Не в том плане, что я Вам не доверяю, — я думал, что смогу так же хорошо работать в Вашей компании. Но Вы очень тихий человек. Только сейчас заметил, Вы даже ходите тихо, будто кот. Я не имею в виду что-то плохое, просто… Вы, наверное, поняли. В общем, я перейду в ближайшую секцию. Вы не против?       — Можете не беспокоиться…       — Да? Спасибо. Тут есть одна напротив — я там буду. Третья? Четвёртая? В общем, напротив. Если понадоблюсь, я там.       Юкимура подхватил ноутбук и вышел. Даже дышать стало легче. И как же он раньше не догадался? Его мысли всегда блуждают — привычка много думать, как говорит ояката-сама, — и в том, что он вдруг стал зацикливаться на словах Такэнаки, нет ничего странного. Это новый человек. Не скажи тот этих слов, Юкимура бы зациклился на другой мысли о нём. Хорошо ли работается, к примеру. Возможно, Такэнака как-то понял, что он может о нём волноваться… Если начать раздумывать, так можно снова зациклиться! Не важно, что тот имел в виду — теперь Юкимура уверен, что быстро справится со своими обязанностями.       И действительно, работа пошла быстрее. Даже перерывы на уточнения не препятствовали процессу — он тут же возвращался обратно, как только смотрел на документ. Статистика работы каждой секции, проверка отчётов сотрудников, составление на этой основе своего отчёта. Будто и не было проблем с концентрацией.       Когда Юкимура перечитывал свой отчёт, кто-то похлопал его по плечу. Сначала он решил, что это Такэнака. Но у него из головы вылетело, что есть ещё один человек с той же тихой походкой.       — Нужно поговорить.       «И разговор не для посторонних ушей…» — мысленно продолжил Юкимура, меняясь в лице.       Ноутбук он взял с собой. Саскэ даже не смотрел, идёт он или нет — шёл так, будто точно уверен, что за ним следует. Юкимура не очень спешил. Старался сильно не отстать, но не приближался. Плечи его опустились. Ноутбук норовил выскользнуть с подмышки. Только у двери в закрытую секцию Саскэ обернулся и заметил, на каком расстоянии идёт Юкимура. Приподнял брови, но не прокомментировал.       — Открой ты, — только и сказал он.       Юкимура не стал спорить. Вытащил карту из нагрудного кармана и вставил в отверстие. Через долю секунды загорелась зелёная лампочка.       Первым зашёл Саскэ. Юкимура долго не понимал, куда именно он его хочет привести. Понял уже на месте. Комната с высшим уровнем секретности. Саскэ смотрел многозначительно. Юкимура пропустил взгляд и молча открыл.       — Значит, ты помнишь о своём статусе? — раздалось у него за спиной. — Или только сейчас вспомнил? Пожалуйста, не забывай.       — Да что ты придраться решил?!       Не успел Юкимура развернуться, как его втолкнули внутрь. Саскэ вошёл следом, закрывая за собой дверь. Тут же включилось освещение. И Юкимура наконец увидел. Нет, этот взгляд вовсе не может принадлежать Саскэ! Такой взгляд может быть только у ояката-сама, когда он отчитывает за промахи. Не может Саскэ так осуждающе смотреть!       — Поучать меня решил?!       — А у тебя подростковый бунт запоздало пришёл?!       Оба не могли привести дыхание в норму. Юкимура стискивал зубы, Саскэ сжимал кулак. Смотрели друг на друга молча, почти не моргая.       — Да в чём дело?! — не выдержал Юкимура.       — В чём дело?! Ты оставляешь у себя в кабинете совершенно нового сотрудника! И нет бы меня позвать — ты оставил его одного, без присмотра! Не слишком ли ты ему доверяешь? Что бы ты делал, если бы он проник сюда? Ты совсем не умеешь с осторожность относиться к людям!       — А ты совсем не умеешь доверять! Даже мне… — Юкимура перевёл дыхание и продолжил спокойно. — Такэнака хороший человек. Он живёт обычной жизнью. Я не хочу его никуда втягивать.       — Да что ты о нём знаешь?!       — А что о нём знаешь ты?       Саскэ шумно вздохнул. Такое состояние ему вовсе не присуще, и он тяжело его переносил. Юкимура это понимал и видел, поэтому быстро перестал злиться.       — Я ошибся. Крупно ошибся, — признался Саскэ. — На собеседовании я совсем не думал, что он может быть связан с якудза. Теперь же, когда я это знаю, не могу не гадать, какие он преследует цели. Может, он хочет выкарабкаться. А может, он лазутчик. Я не могу проверить его причастность — вся информация о клане Ода уничтожена вместе с его членами, даже если кто-то жив, мы не сможем это проверить. Я запрашивал информацию у клана Уэсуги, они сообщили только про отца Такэнаки. Эта информация точная, они сталкивались с кланом Ода. Но ты ведь это всё уже знаешь. Так почему?       — Потому что я видел взгляд Такэнаки в первый день.       Он знал, что эти слова не разубедят Саскэ, но это была единственная причина. Никакой шпион не будет выглядеть настолько печальным и потерянным. Больше ему сказать было нечего.       — Юкимура, это же просто глупо…       — Разве? Нас учили обращать внимания на детали и делать на их основе выводы. И даже если я ошибаюсь, это моё дело. Не ты ли говорил, что я уже должен думать самостоятельно? Так почему сейчас ты продолжаешь вести себя, будто ты мой старший брат?!       — Эй, ведь так и есть… — голос понизился до полушёпота, а глаза слезились.       Сердце Юкимуры болело, но он не мог сдаться. Не мог снова предоставить все решения другим — теперь от него зависела жизнь ни в чём не повинного человека!       — Нет, Саскэ… — он говорил как можно мягче. — Мы никогда не были братьями… Разве ты не помнишь? Мы были друзьями. И я волновался о тебе так же, как и ты обо мне. Ты иногда наставлял меня, но мы были равны. Помнишь?       — Так значит «были»…       Саскэ прикрыл глаза. Юкимура смотрел на него и не знал, что сказать: с каждым словом всё становилось только хуже. Но момент в любом случае был упущен — равнодушный взгляд пригвоздил его к месту. Теперь точно конец.       — Ладно, не суть. Тебе придётся зайти после окончания рабочего дня к ояката-сама. Если ты, конечно, ещё собираешься становиться следующим кумитё.       Закончив на этом разговор, Саскэ открыл дверь.       Юкимура злился. Никогда раньше он не испытывал раздражения к людям помимо себя, но сейчас… И чувствовал разочарование. Пожалуй, ещё досаду. Только в общей зоне он понял, что про Оду Саскэ до сего дня и словом не обмолвился. Думал, что говорил? Возможно. Утаил, чтобы потом показать, что он, Юкимура, не может здраво оценивать ситуацию? Тоже не исключено. В один миг друг и важнейший союзник стал посторонним человеком, будто бы их ничего и не связывало. Это в голове не укладывалось.       Похоже, настроение Юкимуры оказалось осязаемым. Все сотрудники сторонились и спешили приступить к работе. Даже Такэнака остановил себя и промолчал, хотя видно было, что он хочет что-то спросить. Пока Юкимура не мог спокойно разговаривать. Чувствовал вину за это, но ничего поделать с собой не мог. С такой агрессией он сталкивался впервые. Потому просто открыл ноутбук и уставился в экран, ограждаясь от мира. Или ограждая мир от себя… И сидел так.       Через час буря немного улеглась. Эмоции всё равно требовали выхода, но теперь не так яростно. И какой же из него лидер, если он даже с гневом совладать не может? И хочет ли он быть этим лидером?..       — Прошу прощения… — тихо произнёс Такэнака. — Можно кое о чём Вас попросить?       Хороший знак. Значит, он разглядел, что гнев пошёл на спад. Юкимура сосредоточил всё своё внимание на нём и вздрогнул, когда заметил, как напряжены плечи того. На миг отвёл взгляд, тут же заставил себя смотреть и кивнул.       — Могу я сегодня уйти раньше на час?       Сначала Юкимура удивился: «Зачем ему?» Потом вспомнил разговор с Саскэ, стиснул зубы и ответил себе: «Не важно, я ему доверяю».       — Да, не беспокойтесь. А если Вам время окончания рабочего дня неудобно, мы можем обсудить это и поменять его.       — Спасибо, нет необходимости. Это из ряда вон выходящая ситуация, такое не повторится.       — Понятно. Но если вдруг, то имейте в виду, что можно сдвинуть график или и вовсе составить новый. Так что обращайтесь, — Юкимура попытался улыбнуться, но получилось лишь немного приподнять уголки губ.       — Да, буду иметь в виду.       Не заметить отстранённость Такэнаки было невозможно. Это вызывало подозрение. Иронично — отказался от дружбы, защищая нового сотрудника, а теперь сам ему не доверяет. Юкимура чувствовал, что тот от него что-то скрывает. Именно в данный момент. Это как-то связано с причиной такой просьбы?       «Не может Такэнака быть шпионом! — убеждал себя Юкимура. — Не может!»       Он продолжил бесцельно пялиться в экран, отгоняя от себя ужасную мысль. Не шелохнулся, когда Такэнака поднялся и стал собирать вещи. Даже вслед не посмотрел, когда тот уходил.       О предупреждении Саскэ вспомнил не сразу. Идти не хотелось. И стоит ли? Но Юкимура собрался с силами и пошёл. Ноги передвигались с трудом. Каждый шаг, казалось, отнимал силы. Кабинет Такэды был на третьем этаже, но Юкимура воспользовался лифтом. Иди он по лестнице, передумал бы и сбежал. Последствий не хотелось. Картина перед глазами возникала без зова, и она нисколько не померкла с того самого дня. Лучше он скажет в лицо, что отказывается быть следующим кумитё. Юкимура не считал, что и со своим статусом справляется, а тут… Куда уж проще уйти.       Но все планы разбились, когда он пересёк порог кабинета.       У окна, как когда-то он, стоял Хосино Масатоси с беспристрастным видом. С его приходом кинул взгляд, коротко поклонился и снова уставился в кресло. Ояката-сама даже не посмотрел в его сторону, смотрел туда же, куда и Хосино. Юкимура уже догадывался, что происходит, но не хотел верить. На ватных ногах прошёл дальше, чтобы увидеть сидящего в кресле. Такэнака Хамбэй был белее мела, но держался спокойно. Бросил взгляд, задержался, но отвернулся, прикрыв глаза. Сердце Юкимуры сжало чувство вины. Это не то, чего он добивался.       Наконец Такэда посмотрел на него. Непреклонный взгляд — перечить не имеет смысла.       — Юкимура, проводи Такэнаку до дома.       Он прекрасно знал, что это означает. Понимал, что противиться воле ояката-сама — приговор. Видел, что случается с теми, кто смеет ослушаться. И в то же время не мог так поступить.       У двери стоял Саскэ, скрестив руки на груди. Юкимура только сейчас его заметил. И только сейчас понял, что означали его слова. «Если ты хочешь стать следующим кумитё, то должен проявить свою готовность им быть», — вот что тот имел в виду. Только Юкимура представлял себе эту готовность совсем не так, как Саскэ.       — Я отведу его.       Такэнака медленно поднялся. Юкимура пропустил его вперёд и двинулся следом. У самой двери взглянул в глаза Саскэ. Яростно, как на предателя. Тот взгляд отвёл и одними губами прошептал:       — Так будет лучше…