Испытание Любовью

Удобно устроившись в кресле у камина, Рейстлин Маджере наслаждался царившими вокруг тишиной и покоем: раскрытая книга заклинаний удобно расположилась на коленях, а под рукой на столике дымилось ароматное эльфийское вино с пряностями. Пламя весело потрескивало на дровах, бросая отблески, искрами отражаясь в золотистых глазах мага. Снаружи бесновался ветер, пригибая и без того скрюченные деревья Шойкановой Рощи, а нависшие тучи обещали разразиться дождем или даже мокрым снегом. Внутри Башни же было тепло и сухо. Уютно. Откинувшись на высокую спинку, волшебник устало прикрыл глаза – давно подготавливаемый эксперимент казался более, чем удачным, так что сегодня он, без сомнения, заслужил отдых. Впервые за долгое время. А потом… Скрипнувшая дверь прервала поток неспешных мыслей мага, а почтительно замерший на пороге Даламар доложил о прибытии посетителя. Рейстлин сперва не поверил ушам – в такой час и погоду? Однако услышав, кто именно дожидается за дверью, смягчился. Более того. Отпустил ученика взмахом руки, и дождавшись, пока за тем закроется дверь, пригласил светлейшую дочь Паладайна занять место у камина – дрожь то и дело пробегала по телу девушки, не спасала даже накидка на хрупких плечах. – С чем пожаловала? Присев на краешек кресла, Крисания протянула к огню озябшие пальцы. – Даже не знаю, – произнесла неуверенно, словно опасаясь, что ей не поверят, – как сказать. Приблизившись к столику с посудой и разными вкусностями, Рейстлин не торопясь наполнил две чашки дымящимся напитком, вмиг затопившим помещение согревающим ароматом пряностей. Пристроив на блюдечке кусочек черного шоколада, маг передал угощение гостье – пальцы их на мгновение соприкоснулись. – Скажи, как есть, – посоветовал, устраиваясь в кресле напротив. И она решилась, в нескольких словах поведав магу о странных вещах, с некоторых пор происходящих в Храме – благо слухи еще не успели просочиться в город. Все началось с того, что братья и сестры по вере стали замечать хаотично перемещающееся по территории Храма средоточие Тьмы – небольшой сгусток, неподвластный даже солнечным лучам. Сперва «явление» наблюдалось лишь под открытым небом, затем перебралось и во внутренние помещения. Молитвы, несмотря на все старания жрецов, оказались бессильны. Увы. – И мне кажется, оно меня преследует, – завершила нехитрое повествование дева, избегая встречаться с собеседником взглядом. – Постоянно натыкаюсь, куда ни пойду. Небрежно разглядывая гостью поверх чашки, Рейстлин весь обратился в слух. Тьма, невосприимчивая к Силам Света? Занятно. Внешне оставаясь невозмутим, чародей, однако, пребывал в крайней степени заинтересованности. – И ты пришла, – нарочно сделал паузу, дабы подчеркнуть абсурдность происходящего, – ко мне? Вздрогнув от осознания, словно от громового раската, жрица поспешила подняться с места, буквально подскочила. – Ты прав, – переступила с ноги на ногу, все еще не глядя на мага. – Мне лучше уйти. Крисания почти достигла двери, когда жаркая ладонь намертво сомкнулась на ее запястье, вынуждая остановиться. Вздрогнув от неожиданности (она даже не слышала, чтобы Рейстлин пошевелился), дева резко обернулась, оказавшись с волшебником лицом к лицу. Глаза в глаза. – Боюсь, ты неправильно поняла, – губы его тронула усмешка. – Я удивлен и крайне… польщен. Слишком близко. Сердце девушки сделало скачок, а затем бешено забилось, сбивая дыхание. – Значит, ты мне... поможешь? Отступив на шаг, Рейстлин играючи поклонился, а затем распахнул дверь, приглашая гостью выйти первой. – А как иначе? Минуя арку Храмовых Ворот, волшебник слегка вздрогнул – все-таки здесь не место служителю Нуитари. Заметив промедление, Крисания осторожно коснулась темных одежд – там, где под складками ниспадающей ткани угадывались очертания руки мага. – Все в порядке? – глаза ее смотрели с тревогой. – Твой Бог, – Рейстлин заставил себя улыбнуться, усилием воли не дав голосу измениться, – не жалует нашего брата. Жрица не нашлась с ответом, в глубине души жестоко укоряя себя за забывчивость, ведь каждая минута, проведенная во владениях Сил Света должна была отдаваться в сознании мага острой болью, но... тот не жаловался – с плотно сомкнутых уст не сорвалось ни слова упрека. Свободной рукой расположив ее ладошку в изгибе локтя и игнорируя откровенно враждебные взгляды прочих жрецов, чародей твердым шагом двинулся к основному комплексу строений, увлекая спутницу за собой. – Начнем с начала. Лицо волшебника оставалось непроницаемым, мыслями, однако, владело нечто отдаленно похожее на беспокойство вперемешку с все возраставшим интересом, чтобы не сказать любопытством: если даже ему – не говоря о простых черных мантиях – приходилось на собственной шкуре ощущать присутствие и волю «враждебного» Бога, то… Что, Бездна побери, за Тьма умудрялась безнаказанно бродить в святая святых?! Время шло – поиски затягивались. По мере того, как все меньше помещений Храма оставалось неизведанными, в душе Крисании сильнее поднимало голову беспокойство, то и дело кровью приливавшее к щекам. Что, если Маджере решит, что она нарочно выдумала сей «страшный ужас» – всего лишь предлог, чтобы... искать его общества? Что ж, в таком случае он окажется недалек от истины – ей действительно нравилось находиться рядом, нравилось держать его под руку, внимать тихому голосу. Увлекшись, дева и вовсе потеряла нить беседы, очнувшись, лишь когда Рейстлин позвал ее по имени, причем, судя по тону – не в первый раз. – Попалась! – мелькнуло в голове, однако, быстрый взгляд из-под ресниц вернул спокойствие растревоженной душе: чародей и виду не подавал, что что-то подозревает, а просто желал получить ответ на интересующий вопрос, который с готовностью повторил, старательно пряча усмешку... Удача улыбнулась им в дальнем углу Храмового Парка, когда в конце дорожки вдруг словно из ниоткуда выскочила черная точка. – Вот оно! – инстинктивно вцепившись в руку мага, Крисания жестом указала на источник беспокойства. Словно ощутив присутствие жрицы, Тьма вдруг скачками двинулась вперед, стремительно увеличиваясь в размерах по мере приближения. Мне кажется, оно преследует именно меня. Тихонько вскрикнув, дева попятилась назад, рука ее метнулась ко рту. – Не бойся, – шагнув вперед, чародей заслонил ее собой. Резкое движение, исходившая от волшебника угроза или же неприкрытое предупреждение во взгляде золотистых глаз сыграло свою роль, но Тьма... дрогнула. Замерла на мгновение, словно оценивая противника, а затем трусливо метнулась в сторону – туда, где сходившиеся под прямым углом кирпичные стены образовывали прохладную тень. Маджере двинулся было следом, но оказался в плену слегка дрожащих рук. – Не надо, – бледное (даже на фоне белоснежных одежд) лицо жрицы выдавало неподдельное волнение. За него. Мягко высвободившись, Рейстлин продолжил путь, не выпуская сгусток Мрака из виду. В конце концов, именно за этим он и пришел и бесконечно глупо отступать сейчас, не выяснив, в чем, собственно, дело. Приблизившись на достаточное расстояние, маг замер, прислушиваясь к внутреннему голосу, который, к слову, редко подводил: что-то определенно было не так. Как ни старался, чародей не чувствовал возмущения материи, не ощущал темных магических импульсов, должных исходить от бесформенного «нечто» перед глазами. Странно. Или же оно умело подавляло любые колебания?... – Выясним, – решил про себя Рейстлин и, прошептав защитно-блокирующее заклинание, выбросил руку вперед. Пальцы его тут же пронзила острая боль – физическая, словно десятки маленьких кинжальчиков разом прошили плоть. Кисть волшебника рефлекторно сжалась, пальцы погрузились в нечто теплое и мягкое, извлекая на свет божий… маленькое, отчаянно царапавшееся, пушистое недоразумение. …Полчаса спустя в Храме вновь воцарился первозданный порядок, а маг и жрица переместились в одну из увитых плющом беседок, удобно скрытых от нескромных взглядов – здесь обычно ждали паломники, желавшие побеседовать со служителями Паладайна с глазу на глаз, распахнуть душу, испросить совета. Обычно. Сегодня рядом с дочерью Света оказался крайне… необычный собеседник. – Мне так стыдно, – Крисания по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом, машинально перебирая пальцами черную шерстку свернувшегося на коленях зверька – бархатную и мягкую, словно его мантия. Приблизившись, Рейстлин в свою очередь дотронулся до самозабвенно мурчащего котенка, на мгновение накрыв ее руку своей. – Напрасно, – глаза его светились редким, ранее незнакомым теплом. – Твое дело – Свет, а для всего темного… – нажатие усилилось, призывая к зрительному контакту. – Есть я.