Причина осмелеть

Кто – то в черном в переулок крался, Я, узнав, звала: «Остановись». Он исчез, а кто – то рассмеялся В свет дневной теряющую высь. Умер день. Кровавую скрыл рану И пропал, как лег, за горизонт. Вытек глаз, простреленный наганом, Там, где возвышался гарнизон. «Это ты, - кричала я. – Узнаю! Это ты! Сдавайся же, постой!» Но куда он делся, заполняя Этот город меркнущий собой. И когда ночь смазала все лица И коснулась заодно меня, Мне казалось, это я убийца, Я искатель завтрашнего дня...

Автор неизвестен.

      Т/И широко распахивает глаза, бегло осматривая удаляющийся силуэт белокурого мужчины, крепко сжимая в руках стопку с кучей листов, на которых черным по белому написаны инициалы девушки «Ф.И.».       Накатывающее волнение сковывает движения, руки боязливо колеблются, с силой сжимая белые страницы с инструктажами, оставляя множество мятых следов. Колени слабеют, дрожь проходит по всему телу, заставляя Т/Ф чувствовать себя аналогично банальному желе, что свойственно трясется из стороны в сторону от малейшего прикосновения. Дыхание сбивается, а от накатившего в горле кома появляется судорожное глотание. В женской голове лишь одно: «Серьезное задание?»       — Т/И, — слышится уже знакомый голос за спиной, наполненный неописуемой радостью, — Так значит, ты теперь тоже с нами? — риторический вопрос звучит от девушки, чьи волосы собраны в небрежный хвост, из которого спереди свисает пара выбившихся прядок, — Эй? — настойчиво произносит коллега, дотрагиваясь до плеча Т/Ф.       — Да, — ответ сопровождается тяжелым вздохом, — Теперь я с вами.       — Эй, ты чего? Это же здорово, — девушка легонько подпрыгивает на месте, еле заметно хлопая в ладоши, — Ты теперь с нами, а значит и дело раскроем быстрей, чем больше людей – тем легче.       В ответ Т/И лишь молча кивает, вновь устремляя взор на информацию, что должна быть прочитана к концу рабочего дня и отдана обратно лейтенанту. Девушка сейчас жаждала одного – остаться в одиночестве и привести свои мысли в порядок, так как теперь придется ей не сладко. Заниматься поимкой настоящего преступника – это не магазинных воришек ловить, а затем обзванивать их родителей. Т/Ф была наполнена волнением. В мыслях крутилось одно и тоже: «Если я не справлюсь?», «Из-за меня закроется дело?». Но важнее всего для нее стало – как разузнать кто же на самом деле является этим Преступником «N».       — Ты не собираешься мне отвечать? — из мыслей выдергивает снова этот голос, в котором прослушивается некое беспокойство и взволнованность, высокий тембр бегло повторяет женское имя несколько раз, — Т/И, — сопровождая слова хаотичным движением руки из стороны в сторону, привлекая внимание.       — Куча бумаг, — с досадой бубнит Т/Ф, отрывая наконец-то глаза от листов, — Я за вечер столько не прочитаю. Их тут больше, чем триста, — она проводит пальцем по ребру листов, которые сшиты белой веревкой, что крепко стягивает все бумаги между собой, придавая им вид книги, от которой когда-то оторвали обложку.       — Все мы это читали, — усмешка в голосе звучит слишком наигранно, губы чуть искривляются в улыбке, открывая несколько передних зубов, что украшались брекетами, — Перед тем, как приступить к поимке этого извращенца, — эмоции резко сменяются на злость, женские ноздри чуть раздуваются, издавая громкий и тяжелый выдох.       Лицо Т/Ф наполняется фальшивой улыбкой. Она выражает не столько радость, сколько желание казаться веселой. Ее щеки почти не приподнимаются, отсутствуют характерные морщинки у внешних уголков глаз. Внезапно появившаяся гримаса и так же внезапно исчезает, в отличие от истинной улыбки, которая угасает постепенно.       Девушка кивает коллеге, покидая ее компанию, оставаясь наедине с кучей макулатуры. В кабинете не все так сладко. Ей досталось небольшое помещение, которое ранее было выделено для миниатюрного склада, поэтому, кроме письменного стола, стула и кулера с водой ничего не умещалось. В углах висели паутины, в которых иногда промелькивал паук, что усердно работал над своим творением. Т/И часто заостряла внимание именно на нем. Маленький, но делает такую большую работу, в которую по неосторожности попадаются другие, такие же насекомые, как и он.       Удобно усевшись в мягкий стул, новоиспеченный работник с глухим звуком положила листы на стол, отгибая первый, на котором был лишь один, но очень информативный заголовок «инструктаж №1. Вводные понятия и теории». Весь документ содержал в тебе лишь термины с пояснениями и краткой информацией о разновидностях угроз. Все это Т/И проходила еще в самом начале университета. Спустя многочисленное количество времени, девушка наконец-то наткнулась на интересные для нее написания.       «Сводка №4. Особенности и странности». С первого же абзаца были описаны предпочтения преступника, по которым он предположительно выбирает жертв. Несколько критериев Т/И тут же выписала на листок, прикрепляя его к стене скотчем:                   • Рост – не выше одного метра ста семидесяти сантиметров (170);                   • Вес – среднее телосложение, иногда худощавое;                         • Возраст – предположительно студентки от восемнадцати (18) до двадцати трех (23) лет;                   • Внешность – не установлено.       «Сводка №32. Расположение и способ». После ознакомительного листа стали появляться изображения изуродованных женских тел. Множество ракурсов, разного рода примечания, что были написаны от руки одним и тем же почерком. Девушка также поспешно фиксировала данные на бумаге, оставляя их на видном месте:                   • Двадцать второе сентября. Перекресток улицы Кедай и Роза. Молодая девушка, на вид двадцать лет. Торчащие из-под кожи обломанные ребра, внутренние органы в большем объеме извлечены, язык отсутствует.                   • Тридцатое сентября. Кафе «Йониту». Девушка, девятнадцать лет. Труп худощавый. Живот распорот в нескольких местах. Внутренности открыто виднеются.                   • Второе октября. Задний двор психоневрологического диспансера. Двадцать два года. Труп раскинут звездой, многочисленные ножевые ранения, перерезано горло, глаза отсутствуют.                   • Двенадцатое октября. Переулок Мари. Студентка медицинского института, восемнадцать лет. Ножевое ранение в брюшной области, смерть от потери крови.                   • Двадцать пятое октября. Садовая улица, в районе пекарни «Золотая булочка». Студентка, двадцать три года, ориентировочно. Отсутствуют большие пальцы обеих рук, обильная гематома. Смерть от кровоизлияния.                   • Двадцать шестое октября. Пришкольный двор, школы 421. Женщина, тридцать лет. Пулевое ранение в височную область. Язык отсутствует. Шейные позвонки раздроблены.       Т/И громко сглотнула, отрываясь от конспектирования деталей убийств. По коже прошел ряд мурашек, вызывая дрожь в теле, а затем легкий озноб. Женские брови опускаются, сморщивается переносица, ясно показывая мимикой отвращение от увиденного,       — Каким животным надо быть, чтобы сотворить такое с живым человеком? — девушка устремила взгляд на одну из фотографий, проводя по ней пальцем, — Кто же ты такой… — произносит Т/Ф, переводя внимание на окно, за которым все также капал дождь.       — Животные такого не вытворяют, — внезапный, мужской голос раздается за спиной, вынуждая девушку обратить внимание на источник звука. Невысокий мужчина в форме, на плечах которого красовались погоны, что соответствовали его званию, стоял в дверном проеме.       — Вы правы, капитан, — Т/И вновь обращает свое внимание на бумаги, которые осталось прочесть. Времени до конца рабочего дня было уже критически мало, поэтому отвлекаться Т/Ф не имела права, чтобы возвратиться домой, соблюдая нормированный рабочий день, не задерживаясь ни на минуту, — Мы правда ничего не можем сделать? Никаких зацепок? — задается вопросом девушка, попутно изучая информацию на листках.       — Никаких, — с той же невозмутимостью отвечает капитан, прикрывая глаза. Мужчина с разворотом покидает компанию, в которой недавно пребывал. Громкие и уверенные шаги постепенно стихают, а потом и вовсе пропадают из зоны слышимости.       Ответ, который Т/И услышала не был тем, что могло удовлетворить ее ожидания. На душе посеялся лишь еще один очередной груз – неизвестность, который сопровождался множеством недоговоренностей. Бумаги, которые Т/Ф прочитывала не давали ясных объяснений происходящего. Наоборот, от прочитанного возникало еще больше вопросов, касательно этого самого преступника «N».       По завершению рабочего дня все инструктажи и сводки были прочитаны, множество информации зафиксировано на бумаге и закреплено на видных местах в кабинете. Огромное количество подписей было оставлено на последних нескольких листах документа, означающие,что Т/И досконально изучила все написанное. Оставалось лишь одно – подготовиться морально. Смириться с тем, что жизнь уже не будет прежней.