Они желают жить

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, Если терем с дворцом кто-то занял! © В.С. Высоцкий

      Рыжий возвращается домой в седьмом часу. Сегодня он максимально не торопился и даже позволил себе лишние десять минут поболтать с Сяо Сюэ и ее подружками. Разговор вышел не то что бы продуктивными или весьма занимательным, но явно скрасил повторяющиеся будни.       Потому что с другой темной краской рыжих дней сталкиваться не было желания. Рыжий надеялся, что парень, имя которого он прослушал пока готовил кашу, уже свалил. Он специально оставил дверь открытой и без намеков сказал: – Быстрей проваливай. Ты мешаешься.       Он и думал, что смазливая морда должна свалить. На восемьдесят восьмой улице таким, как этот парень, делать нечего. Им на пятой улице на тачках рассекать надо и носить те самые ахуенные кожаные пальто, что Рыжему вчера с трудом удалось стащить с этого длиннющего тела.       Однако его встречает не привычная тишина и шумящие изредка трубы, а наглая морда с ухмылкой, которая реально напоминает Рыжему гримасы девок из красных домов.       Он говорит ему: – Неужели у тебя кроме лапши и замороженных в пакетах овощей ничего нет?       Рыжий планирует плюнуть ему в лицо, а потом долбануть ногой в то самое солнечное плетение, где назрел огромный чёрный синяк и наверняка треснуло ребро. Но вспоминает о правой лопатке. Затыкается и закрывает дверь на ключ. – А ты не из болтливых, - ему хмыкают в спину очень самоуверенно и спокойно. Так, словно бы это Рыжий попал на чужую территорию, а не наоборот.       Хочется то ли заржать от абсурдности ситуации, то ли приложится головой о стену. Потому что все это смахивает на хренов сюр, который, к большому сожалению Рыжего, разыграл он сам. От последнего факта реально обидно. – Ты почему не свалил? – Пока что мне не стоит этого делать. Велик шанс, что тогда тебе снова придётся меня спасать.       Эта скотина явно улыбается. Ну, или ухмыляется. Рыжий во многом сомневается и задаёт себе много вопросов, но вот в самодовольстве этого скота уверен на все сто.       За что ему это у блядского божества Рыжий уже не спрашивает. Просто ставит потрёпанную сумку в угол и стягивает с себя все шмотки до трусов. Включает воду в раковине и ползёт в коробку, которую вытащил из под кровати, достаёт от туда порванные в коленях спортивки.       За ним, не отводя взгляд, следят серые глаза. Рыжий чувствует, но решает никак не реагировать. Этого типчика он выгнать не может, чтоб не влипнуть в проблемы, похлеще этих. Оставлять его - тоже то ещё дерьмо, которое прогрессирует в размере, если он ещё с ним и разобщается, словно они школьные друзьяшки. Лучше молчать.       Острые коленки, которых Рыжий в подростковом возрасте так стремался, сейчас отчетливо проглядывают в дырках, а сам он хватает из тазика мыло, намыливая руки с утроенной силой.       Намыть голову с помощью мыла - то ещё испытание. Но последний магазин с шампунями обокрали неделю назад, а хозяина отпинали по рёбрам так, что из больницы он ещё месяц не вылезет. А больше сюда кроме этого старикашки ворчливого никто не сунется. Рыжий же не сунется на другие улицы. Чем меньше привлекаешь к себе внимание, тем лучше. – Знаешь, если продолжишь вытворять такое, то я могу передумать насчёт сестрички.       Голос позади хрипит, выворачивается заинтересованностью. Серый взгляд прикипает к сгорбленной над раковиной спине. Рыжий знает, что он там видит. Там у него от последнего боя остался здоровенный синяк, который сейчас на бледной коже выделялся смачным желтым. Эти желтые синяки выглядят на коже ещё более неуместно чем чёрные. Все это Рыжий знает, но фразу, что врезалась ему в спину он не понимает.       Хрипит недовольно: – Че ты несёшь? – Говорю, что ты слишком сексуальный для такого угрюмого типажа.       После этого они ещё какое-то время молчат, пока Рыжий не домывает волосы, зачесывая мокрые пряди назад. Они становятся темно-темно рыжими. Такими, словно их намазали гуталином в надежде навсегда оставить открытым недовольное лицо с злющими карими глазами.       Он поворачивается к парню на кровати и ему хочется плюнуть тому в морду, но он этого не делает. Каждый раз напоминает себе о группировке Мэн Тэн. О красивой изящной татуировке на правой лопатке. Однако мышцы сводит от напряжения, а мускулы проступают через кожу, как перед очередным боем. И этот скот, имя которого он прослушал, шарит по телу перед собой ещё более заинтересованным взглядом. Он мажет им, словно использует этот самый гуталин с волос и хочет его тело также навсегда таким открытым оставить.       Эту белую кожу, синие вздутые от злости вены, желтеющие синяки и шрамы. Эти кубики пресса и широкие костлявые плечи, эти напрягшиеся мышцы на руках и сжатые кулаки. Он мажет по всему этому серым взглядом и Рыжий на секунду замечает там смутное чувство удовольствия. Всего на секунду, но этого хватает, чтоб его чуть не передернуло.       Рыжему такие взгляды нахрен не сдались. От такого не стоит ждать ничего хорошего. – Даю тебе неделю. Потом ты сваливаешь туда от куда выполз.       Серый взгляд наконец обращает своё внимание на янтарный цвет. – Знаешь, обычно такие, как ты, мне не приказывают... Но раз ты мне помог, я тебя послушаюсь. Неделя. Надеюсь, мы подружимся.       Рыжий показательно хмурится в недовольстве. Он всем своим видом показывает, что ничему из этого не рад. А парень на койке только ухмылку сильнее тянет. – Я тебе не нравлюсь, - это не звучит как вопрос и Рыжий этому рад. Парень перед ним хотя бы не тупой. - Но рекомендую тебе запомнить мое имя. Оно может когда-нибудь спасти тебе жизнь. Меня зовут Хэ Тянь.       На резко изменившееся выражение лица Рыжего, Хэ только растягивает губы довольно. Именно такой реакции он ждал ещё с утра. – Ты же поделишься знанием своего имени? Или ты веришь в то, что знание настоящих имён, имеет особую силу?