Глава 14 - Цепи вина
27 сентября 2022 г., 21:11
Вот кто-то крикнул, что не любит прозы, Что в море не поваренная соль - Что в море человеческие слезы. © В.С. Высоцкий
Хэ Тяня было трудно зацепить. Ему почти не грозила привязанность к живым существам. Возможно, потому, что он быстро раскалывал человека: понимал мотивы его поступков, образ мышления. Это было легко. И лишь однажды он привязался, но не потому, что не смог разгадать, а наоборот - потому, что образ мышления у этого человека был настолько простой, что и разгадывать его не надо было. Сразу все видно - сразу все наружу. Этот человек любил другого и все его мысли, поступки были следствием этой щенячьей любви. И Хэ просто интересно стало, что это такое и с чем это едят. Кто же знал, что к искренним людям не за загадочность прикипаешь, а за нечто большее... Однако эта привязанность обернулась стальными оковами. Причём самыми крепкими из всех, что на шею Тяня накидывали. Потому что накинул сам и знал, где стоит затянуть потуже: на самом загривке, где волоски чёрные короткие есть и в этом месте совесть изредка просыпается. И теперь для него новая привязанность неприемлема. Иначе все в нем подохнет окончательно. Вот он и уходит от Рыжего, не попрощавшись. Ведь чувствует, как новая петля стягивается и воняет железом. А рука от соприкосновения с раскалёнными чужими пальцами пульсирует, требуя ещё. Этого нельзя было принимать. Хэ Тянь и не принял, сбежал, поджав свой лоснящийся хвост, но не выдержал даже недели. У младшего Хэ в группировке нет своих людей. Его затащили во всю эту семейную муть насильно. Поэтому он никому не доверяет и своему брату в первую очередь. Тянь молчал о Рыжике и нехотя взялся за дело. Ситуация была тяжелая. Опасная. Хэ Чэн был в бешенстве от того, что происходит, хотя как всегда не показывал этого. Тянь отчасти понимал его. Никто не был готов к тому, что случится, если они все не уладят в ближайшие дни. Но даже так Хэ Тянь не мог забыть о Рыжем. Особенно часто ему вспоминался момент, когда побитый рыжий парень вернулся домой. Беспокойство не давало Хэ спать. А возможно, он просто скучал по ворчанию, тесной кровати, препирательствам и по их разговорам ни о чем. В собственной квартире было пусто и тихо, хотя ничего - ни один угол, косяк - не стесняло движения. Танцуй, прыгай, тренируйся! Но Хэ - как ни странно - по душе больше была тесная коморка, где они с Рыжиком то и дело сталкивались локтями, коленями, наступали друг другу на ноги. И можно легко было дотянуться рукой до чужой руки. Это тоска по старому замызганному раю достигла такого апогея, что Хэ не выдержал - сбежал на восемьдесят восьмую улицу. Когда Тянь убегал от преследователей, то с трудом разбирал дорогу. Просто петлял по дворам, желая сбить этих отбросов со следа. Когда убегал от Рыжика, тоже не вглядывался в жизнь улицы. Разве что как на пленку записывал дорогу: поворот вправо и прямо, позже поворот в лево, а за остановкой поворот вправо, через трубы прямо и т.д. Конечно, это был окольный путь, но даже так у Хэ получилось выбраться. Восемьдесят восьмая улица - длинная шпала с целой копной тонких ответвлений-улочек. В самом конце, где разбросаны мелкие заводы, заброшенные производства, нет жилья и на многие километры вокруг нет ни души. По крайней мере, так казалось многим. Так казалось и Хэ Тяню. Но эта дыра в третий раз встретила его не гробовой тишиной, а шебуршанием безымянных. Безымянными называли тех в этом городе, кто ничего не имел. Они были так бедны и жалки, что нападать на них не было смысла: ни дома, ни одежды, ни драгоценностей, ни денег. Только вонь, грязь и убитые судьбы. Самый непримечательный народ, который все обходили стороной. Да и они не стремились вступать с другими в контакт, живя какой-то своей коммуной: со своими правилами, законами и принципами. Хэ почти ничего про них не знал, кроме одного - безымянные готовы выполнять любую работу за еду и деньги, на которые можно купить поесть. И это знание Тяню очень помогло. Безымянным тут было самое место - в этих подвалах и продуваемых канализациях. Их никто не тревожил извне, тем более Рыжий, что жил с ними рядом. Они тоже его не трогали, хотя прекрасно знали, что он живет с ними на одной территории. Вот Хэ этим и воспользовался - немного денег и целая орава безымянных следила за каждым шагом Рыжика. Но даже зная о его передвижениях все, Хэ не стало лучше. А потом случилось страшное - Рыжего догнали будни Хэ Тяня. К нему подоспела смерть. Безымённые - сборище людей, ничего не имеющих, которые когда-то были наделены многим. И Хэ повезло. Впервые в жизни по настоящему повезло! Один из них когда-то был хирургом. Он смог оказать первую необходимую помощь, чтобы Рыжий не истёк кровью. Но даже несмотря на это везение, Хэ каждый раз напрягается, стоит вспомнить эту картину: тот самый закоулок, в котором когда-то лежал он сам, залитый чужой кровью и Рыжий со спокойным бледным лицом. Казалось, он уже умер. От мысли об этом у Тяня затряслись коленки, начали неметь пальцы рук. Он уже давно не был настолько напуган! Уже давно Хэ не ощущал себя настолько беспомощным. Потому что тут не помогут клятвы и обещания. Тут жертва Тяня не принесёт никаких результатов. Смерть - не то, на что может влиять человек, хотя активно пытается это отрицать, убивая направо и налево. Сам Хэ уже начал верить в это, пока не увидел истекающее кровью тело человека, у которого клялся не забирать жизнь. Смерть не в нашей власти. Жизнь не в нашей власти. В нашем распоряжении только момент. И Хэ прочувствовал это - как никогда остро - в том закоулке, залитом чужой кровью. – Тянь. Хэ лениво ведёт взгляд в сторону и сталкивается с копией своих глаз. Они у его брата такие же серые, но из-за тяжелого взгляда кажутся темнее, насыщеннее. – Ты меня слушал? Голос у Хэ Чэна мрачный и ледяной. Когда-то давным давно - в их далёком детстве - он мог быть нежным и понимающим. Но это такое смутное воспоминание, что Тянь ему уже не верит. – Да, - отвечает Хэ и снова отводит взгляд в сторону, натыкаясь на коллекционные клинки. Идеально начищенные лезвия в холодном свете ламп морозили своей благородной красотой чуть ли не сильнее братского голоса. – Ты должен будешь поехать и проверить их. – Когда? – Завтра утром выезжай. Тянь чувствует, что брат хочет с ним обсудить Рыжика. Понять, что в голове у младшего творится, раз он спас и запер в своих стенах неизвестного никому мальчишку. Ведь Хэ не пустил к себе на порог ни одного члена группировки. Он никому не доверял. – С тобой поедет десять наших ребят. Больше не действуй в одиночку. Тяню нечего на это возразить. Если бы не Рыжий в тот день, он мог бы и помереть на заброшенных улицах города. – Скажи им, чтоб подъехали к моему дому, - бросает Тянь, встаёт с дивана. - Я пошёл. У Хэ шаги легкие, почти невесомые. От него в кабинете остаётся лёгкий шлейф дорого парфюма, не более. – Ты возьмёшь его с собой? - раздаётся мрачный вопрос позади, когда Тянь уже выходит за порог. Чэн всегда знал, какие решения для Тяня будут самыми болезненными. Как ищейка, брал след и выискивал то, от чего Хэ не по себе было. Пойдёт ли за ним Рыжик? Как отнесётся к тому, что Тянь в нем нуждается с каждым днём все больше и больше. Присутствие Рыжика подобно легкому кайфу, который ловишь со слабенькой наркоты - млеешь, расслабляешься и ощущаешь прилив довольства. Но волнует Хэ не только это. А хочет ли он сам затягивать Рыжика в эту пучину? В это место, от которого сам раньше так яро открещивался. Где ему каждый раз так херово, что мысли о самоубийстве становятся обычным явлением его будней. Тянь жмёт в ответ плечами, закрывая за собой дверь. Теперь в доме Хэ на тридцатом этаже не промозглая тишина и не давящее одиночество. Там странные запахи смешались: дорогой одеколон с побитой мокрой псиной. И все это замешено на крови. Крови, что приносит на своих руках Тянь, крови, которая сочится из не заживших ран Рыжего. Тяню это нравится. Он всем своим видом показывает Рыжему, что он доволен, что он не против, что он рад видеть своего рыжего спасителя. Тот же только недоумевающе хмурится. Ему невдомек, что он делает с младшим Хэ. Как одно его рыжее присутствие заставляет Тяня дышать полной грудью настолько, что ему кажется, будто он может загнуться от переизбытка кислорода в легких. От переизбытка этого уличного сухого ветра, который от Рыжего идёт волнами. Свободный ветер, что ласкает Хэ Тяня по прилизанной холке. Рядом с ним Тянь вспоминает того, кого почти никогда не вспоминал. Не было нужды. Потому что с этим человеком они не могли быть близки по определению. – Что это у тебя? - задаёт Рыжик с порога вопрос, наплевав на приветствия. – Ты же говорил, что у вас на улице хорошим алкоголем и не пахнет, - Тянь довольно лыбится, поднимая руку с бутылкой вина. - Вот я и решил тебя порадовать. Выпьем? – Я так-то больной, - фыркает Рыжий, проходя на кухню. – А я плачу твоему врачу. Он сказал, что бутылка вина - не страшное дело. – Вино? - роняет Рыжий, хмурится. – Да. Ты против вина? Хэ успевает снять чёрное пальто, обувь и пройти на кухню, пока Рыжий все же находит в себе силы ответить. – Я не пил вина. Тянь замирает в удивлении, так и не поставив на стол бутылку. Расплывается в довольной улыбке, когда до него доходит странный смысл слов, произнесённых Рыжиком. – Ну, и отлично! Значит, ты впервые попробуешь его со мной. Давай, ты разогреешь наш ужин, а я сделаю нам закуску. Хэ не привык болтать много и подолгу, но рядом с Рыжиком мысль о молчании казалась неуместной. Поэтому он болтает без умолку, даже когда они уже садятся ужинать. Рассказывает о всяких мелочовках из жизни, разливая вино и раскидывая по тарелкам сэндвичи, которые приготовил сам. – Знаешь, закуски - единственное, что у меня получается очень даже сносно, - улыбается Тянь, отпивая вина из бокала и чувствуя как вяжет во рту. – Неплохо, - бубнит Рыжик, заглатывая почти половину сэндвича целиком. К вину пока Рыжий не притрагивается. Хэ же не притрагивается к сэндвичам, вполне наевшись сытным ужином. И вот, наконец, Рыжий поднимает бокал и с опаской делает пару глотков. Хэ внимательно вглядывается в выражение его лица и замирает на сухих губах, в трещинах которых застывают багровые реки. – Вкусно? Рыжий жмёт плечами в ответ неоднозначно. Но делает ещё один глоток. Хэ остаётся доволен и залпом осушает свой бокал. Когда Рыжий допивает свой первый бокал, то движением руки останавливает Тяня, который только и ждал этого, чтоб налить им ещё. – Больше не буду. – Тебе не понравилось, - скорее утверждает, чем спрашивает Хэ хмуро. – Да бля, - раздраженно морщится Рыжий и берет четвёртый и последний по счёту сэндвич с большой тарелки. - Я хочу покончить с лечением как можно быстрее. Нет времени пить. Хэ Тянь оглядывает паренька, что сидит по ту сторону стола. Раны и синяки на лице почти затянулись. Гипс Рыжику снимут уже на этой неделе. Треснувшие рёбра почти не давали о себе знать и доктор восхвалял регенерацию, которая отвечала за заживление на спине Рыжика. Ножевая рана почти полностью затянулась. Швы уже давно сняли. Но смертельная усталость и тень прошлого страха смерти все ещё была видна на бледном лице, в подглазниках и в глубине глаз. Хэ думал о том, что Рыжику бы отдохнуть. Ему бы спрятаться где-то, но парень был неумолим. Он говорил, что не имеет права шкериться, как какая-нибудь крыса. Тяню было страшно за него и, возможно, чуточку за себя самого. – Рыжик, ты когда-нибудь видел обычных людей? Возможно, этот вопрос звучал для большинства глупо. Сам Хэ ни раз сталкивался с непониманием, задавая его. Но сейчас у него было призрачное ощущение, что Рыжик поймёт. Потому что Хэ был прав в своём вердикте, что Рыжий на самом деле не просто машина для выживания. Он был Человеком, который не просто смирялся и плыл по течению, но мыслил и старался понять то, что другими избегалось. Даже если сам это отрицал. Так что да, Рыжик вопросу не удивился. Он спокойно доживал сэндвич, поднял чуть более открытый взгляд и ответил: – Нет. У нас таких счастливчиков не было. – А я однажды такого встретил. У него были любящие мать и отец, наивная сестрёнка, семейные принципы и законы морали. Его отец был полицейским, сам он тоже хотел им стать. И потому мы с ним не очень ладили. – Ещё бы, - фыркает Рыжий. – Да, я тоже понимал, что это закономерно, - кивает Хэ и усмехается. - Но - как ни странно - он не избегал меня, не чурался и не выставлял во всем виноватым. Наоборот. Этот малый был справедлив до зубного скрежета. Таких типчиков редко встретишь. Хэ усмехается, погружаясь в воспоминания, и не замечает, как отстраняется внимание Рыжика. Будто он тоже начинает что-то вспоминать. – Мы так и не поладили, но продолжали общаться. И однажды я увидел всю его семью в сборе. Они пришли на наш выпуск из школы: радовались, поздравляли его, гордились и выглядели счастливыми. Залпом у Хэ улетает второй бокал вина: – Я никогда и никому так не завидовал, как тогда ему! В глазах Тяня такая жажда плещется, что Рыжий с трудом находит в себе силы вздохнуть. Он легко узнает то, что выплескивается из этих серых глаз. Тоска по теплу и любви. Щемящая надежда на поддержку. Оказывается, такие бандиты, как он, тоже могут нуждаться в тепле. На такое откровение и на такое открытие Рыжий не смог заставить себя ответить хоть чем-то. Даже думать было страшно. Потому что именно такие, как Хэ, отняли у Рыжика все и они же оказывается нуждались в человеческом тепле, а не в морозящей внутренности мозга пуле. За это время Тянь опустошил третий бокал и вылил себе остатки в четвёртый. Серые глаза слегка затуманились, а губы посинели от вина. – Рыжик, у меня никого нет здесь. Я устал быть один... Ты можешь остаться со мной? – Что? - ошарашено переспрашивает Рыжий, неожидавший такого поворота событий. – В этой группировке у меня нет своих людей. Я никому не доверяю и не могу доверять. Все эти псы - прихвостни моего братца. Тянь устало откидывается на спинку стула, утрачивая прежнюю откровенность. Он снова становится похож на того самого Хэ, который так уверенно заявлял Рыжему, что он не посмеет никому рассказать о нем и не выгонит, несмотря на неудобства. Рыжий теряется от такой перемены, но слушает внимательно. – Мне нужен доверенный человек. Я уверен, ты подойдёшь лучше всех. Рыжий молчит какое-то время, осмысливая предложение и оценивая серьезность Тяня по его глазам, которые почти невозможно прочесть. – Я не убийца, - припечатывает Рыжий, но Хэ кажется на это плевать. Потому он легко отвечает: – Ты нужен мне не как убийца. – А как кто? Разве вы не убийцы? - закидывает Рыжий вопросами, но осекается. Потому что знает, всего этого говорить не следовало. Повисает напряженное молчание. Хэ не торопится отвечать, а Рыжий теперь упрямо не хочет возвращать свои слова назад. – Самое главное, ты - не убийца, Рыжик. Так не будь им. Я не заставлю тебя, - Тянь медленно встаёт, оставляя недопитым четвёртый бокал. И у Рыжего появляется смутное сомнение, будто к нему он больше и не притронется. - Просто будь рядом. Я буду тебе платить, а ты не предавай меня. Это будет нашей личной договорённостью. Тебе не нужно вступать в группировку. Работай лично на меня. Вопреки ожиданиям Рыжего Хэ тянется к бокалу и быстро осушает его. У Рыжего в голове мелькает мысль, что Змей бы не допил. – Подумай, Рыжик. Тебе нельзя возвращаться, а мне нельзя уходить. Так почему бы не помочь другу другу?
