Они желают жить

Пословица звучит витиевато: Не восхищайся прошлогодним небом, - Не возвращайся - где был рай когда-то, И брось дурить - иди туда, где не был! © В.С. Высоцкий

      Змей приказал никому не входить и захлопнул дверь, оставив их в комнате одних. Но близко не подошёл и на кровать не присел. – Да, убил. Ты удивлён? – Я не понимаю зачем тебе... – Зачем мне убивать его? Ты ещё спрашиваешь? - перебивает Змей. - А не ты ли говорил, что всем им место в аду? Всех их стоит убить, никого не жалея? - голос Змея льется медленно и спокойно, как струя воды в чашку. - Наши с тобой отцы стали убийцами, и мы желали им смерти. Мы проклинали всех этих уродов, что смотрят на нас свысока. Ты уже забыл об этом? Что же заставило тебя забыть?       Змей делает вид, что задумался, переступает с ноги на ногу, а потом резко склоняется к чужому лицу. В жёлтых глазах видны темно-коричневые вкрапления, от которых Рыжего мутит. Ему кажется, что от этого злостного взгляда его на изнанку вывернет. Змей ненавидит его. – Друзья, Рыжий. Ты вдруг поверил в друзей. С чего ты взял, что их надежда тебе поможет? С чего ты взял, что они знают жизнь лучше нас с тобой? Мы испили чашу страданий сполна ещё в детстве, так почему ты решил, что их путь - путь утопии без убийств - то, что поможет нам?       Все эти вопросы летят в никуда. Рыжий не успевает даже подумать над ответом. Да Змею и не нужен был его ответ. Он давно все решил для себя. Потому что изучил и знал Рыжего лучше, чем кто-либо другой. – Я не был согласен, - вкрадчиво говорит Змей, протягивая руку и хватая чужие волосы на затылке.       Рыжий не сдерживается и тихо шипит. – Ты так восхищался этим Сяо Наем, что я даже подумал, будто он действительно необычный и может понять нас. Но когда я предложил ему не просто отбивать задницы плохих дядек, а убивать их... Он сказал, что подумает, - Змей впервые за все это время улыбается Рыжему, наблюдая чужое непонимание вперемешку с болью. - Конечно, твой Сяо Най и не думал соглашаться со мной. Он просто тянул время. Думал, что сможет меня изменить, как и тебя. Глупец. А я, Рыжий? Разве я глупец? Не-ет. Я атаковал первым.       Рыжий не дышит. Он даже не думает о том, чтобы дышать. Потому что Сяо Най знал. Он знал о той гнилой натуре, что скрывается под чешуей Змея. Сяо Най пригрел на груди настоящую змею, думая, что сможет изменить ее, приручить. – И раз уж даже ты не согласился со мной. Я решил больше не полагаться на других, - улыбка на лице Змея становится ещё шире, пока он начинает дёргать голову Рыжего из стороны в сторону с силой, словно ребёнок, что держит куклу за волосы и крутит в попытках то ли оторвать волосы, то ли обезглавить игрушку. - Я сам разрушу этот гнилостный мир. Сделаю так, что эти твари сами переубивают друг друга.       Парень сквозь зубы посылает Змея, чувствуя как ноют мышцы шеи от боли и как остаются в чужом кулаке его рыжие волосы. Только когда Змей не рассчитывает силу и сильно дергает влево, из-за чего Рыжий падает вместе со стулом, ему удаётся освободиться от этой пытки.       Змей не говорит какое-то время. Он выравнивает дыхание, что успело сбиться во время его речи, и только после этого усаживается перед лицом Рыжего на колени, будто бы готовясь к чайной церемонии, а не для разговора с человеком, которого вскоре собирается собственноручно убить. – У тебя и твоих друзей, Рыжий, не хватило решимости покончить с ними со всеми. Вы думали, что сможете перевоспитать их? Какая чушь! И ты знал это. Знаю и я. Поэтому я убью их всех. – Умрут не только они, - у Рыжего ужасно болит шея. Он не может ее даже повернуть так, чтобы видеть лицо Змея, а не только его ноги и туловище. - В этой резне погибнут не только группировки с их членами. Ты загубишь в этой разборке тысячи людей, которые ничего не сделали.       Змей опирается руками рядом с головой Рыжего и пригибается, выворачивая свои лопатки на спине к потолку. Голова и жёлтые глаза зависают всего в нескольких сантиметрах от лица Рыжего. Белоснежная челка приземляется на здоровую бледную скулу. Змей напоминает кобру, у которой вместо обычного капюшона острые локти в разные стороны, но Рыжий этого не видит. Его коробит только от одного ядовитого взгляда, что своим холодом вызывает в нем противоестественный ужас. – Не сделали? Рыжий, они молчали. Они прятались. Они слабаки, как наши матери, что только и могут, как трястись от страха. Разве такие достойны того, чтобы жить в новом мире, который будет создан? – Мире? - Рыжий продолжает говорить, но не верит даже уже своему голосу. Кажется, будто это раздаётся из чужих жёлтых глаз. – Да, Рыжий, да. Я создам его. Нечто новое. Нечто лучшее, чем есть сейчас. В нем не будет слабаков и этих высокомерных ублюдков. Можешь себе представит такой мир, Рыжий?       Рыжий поддался чужому голосу и представил. Но в его мыслях не всплыло ничего кроме тьмы и огня, а также одиноко выхаживающего по этому пепелищу Змея, который громко хохотал в голос, зачесывая белоснежные волосы назад кровавыми руками. – Но тебе не придётся увидеть это мир, Рыжий, - Змей отталкивается от пола, поднимаясь, и переворачивает стул на спину из-за чего руки Рыжего придавливает. Но он настолько поражён картиной, появившейся в его сознании, что не сразу замечает эту боль. Реагирует заторможенно. Морщится. – Я хотел убить тебя на глазах младшего Хэ, - упоминание Тяня окончательно приводит Рыжего в чувство, от чего взгляд его фокусируется на ноже, что целится прямо в его бьющееся сердце. - Но эта атмосфера мне нравится больше. Я просто принесу ему твой труп... Знаешь, что мне хочется сделать с тобой на прощание, Рыжий? Назвать тебя по имени. – Ты не имеешь право, - сильно хмурится Рыжий выпирая подбородок. - Ты предал меня.       Змей кивает задумчиво, вглядываясь в чужой злой взгляд. Возможно, он вспоминает их клятву, в которой каждый из них поклялся, что не назовёт другого по имени больше никогда, если посмеет предать его. Рыжий и не думал, что эта клятва остановит Змея, но, как ни странно, он придерживался её образцово. Словно бы только об этом обещании Рыжему он помнил. – Мы оба предали друг друга, - роняет Змей, выглядывать в парня на полу внимательно и будто бы в тоже время отрешённо, как человек, который не может решить, на чем сфокусировать свой взгляд: то ли на окне, то ли на виде из окна, то ли на своём отражении.       Рыжий видит, как над его грудью заноситься рука с ножом. В сознании тут же всплывает тот хлюпающий звук, в котором разрывалась его плоть и лопались многочисленные вены и сосуды. Как медленно его покидала жизнь. Ему кажется, что нож уже у него в груди торчит, как крест на погребальном кургане. Но боли нет. Только сверкающий клинок в воздухе и вскрик боли, в котором Рыжему сложно узнать свой голос.       Словно в замедленной съемке Рыжий видит, как Змей заваливается на бок... Или это он роняет голову? – Рыжий! - разрывающий воздух крик возвращает Рыжего в обычный поток жизни.       Только сейчас он замечает, что нож не достиг его сердца. Он даже не оцарапал его. Отнюдь. Кровь сочилась не из его тела, а из раны Змея, которому прострелили руку, что держала нож. Он теперь тоже лежит на полу. Глядит куда-то наверх с такой яростью и ненавистью, что Рыжего передергивает. Но он не успевает рассмотреть, к кому обращён этот взгляд. Новый выстрел заставляет парня вздрогнуть, а тело сжаться. Но вторая пуля достаётся не ему. Она снова летит в Змея, которому на этот раз простреливают ладонь, когда он пытается дотянуться до ножа. – Хватит, Тянь!       Рыжий снова дергается, но уже в сторону стреляющего. Его светло-карие глаза плывут от облегчения. Хэ Тянь стоит живой. Глаза его пылают таким страхом и ненавистью, что в обычное время Рыжему бы стало дурно от этого, но сейчас... сейчас благодаря этому он точно может сказать, что этот мудак жив. Тянь жив, пусть лицо его похоже на белоснежную простыню, а губы почти сливаются с побелевшей кожей. Он шипит от боли, когда Белая Вершина дергает его за плечо, отбирая пистолет. Но Тянь жив!       Эта скотина жива!       Этот мудак не подох!       Рыжий его не убил!.. Он его не убил.       Рыжему становится настолько легко от этих мыслей, что тело, до этого напряженное, как струна скрипки, расслабляется, подобно растопленному маслу. Сразу наваливаются все ощущения, что до этого парень упускал из виду.       Сердце, что все это время бешено билось, начало отчетливо отдаваться в ушах. Порванная изнутри щека и губа защипали и закололи. Руки, которые Рыжий придавил своим весом предательски заныли. Он шикнул, не сдержавшись.       В комнату ворвалось много людей. Стоял гам как снаружи, так и внутри, но даже в этом хаосе Хэ Тянь отчетливо расслышал Рыжего. Он кинулся к нему, схватил за лицо, вглядываясь настолько безумным и отчаянным взглядом, что Рыжий на мгновение опять забыл о своём состоянии, впитывая это незнакомое выражение лица.       Это был Тянь. Живой Тянь, который тем не менее был на себя не похож. Постоянная усмешка и холодность, наигранность и бравада сошли с его лица.       Младший Хэ, придерживал его лицо, вглядывался в чужие глаза и тихо-тихо шептал: – Ты как, Рыжик? Больно? Тебе больно? Рыжик-Рыжик. Сейчас, подожди, секунду, ещё чуть-чуть, - он все шептал, пока поднимал его, развязывал. - Сейчас, я помогу. Где? Где он тебя порезал?       Рыжему по-прежнему было сложно говорить. Он столько узнал, Змей столько на него яда вылил, что казалось будто он все также варится в мешанине своих собственных мыслей. Но парень все же заставляет себя говорить: – Я... Я в порядке. Это не моя кровь. Хэ Тянь хмурится, отзывается: – Не твоя? – Нет, - шепчет Рыжий.       Они переговариваются между собой тихо, никто их не слышит. Только когда Тянь снова уточняет о самочувствии Рыжего, обеспокоено ощупывая голову и тело, в котором нет сил даже, чтобы встать, Змей, которого в это время поднимают с пола, слышит их. Он усмехается и громко, на всю комнату, говорит: – Рыжик? Ты, что даже имени ему своего не назвал, Мо Гуаньшань?       Рыжик потрясён. Он не осмеливается смотреть в сторону окровавленного Змея, которого насильно выталкивают из комнаты и который заливается жутким смехом. Рыжий смотрит в серые глаза, в которых трескается что-то. Там трещина темная образуется, готовая поглотить больше, чем сможет вынести.       Рыжий успевает только выкрикнуть имя Тяня, но этого недостаточно. Этого мало. Потому что младший Хэ быстрый. Его движения ловкие и уверенные. Он легко и стремительно поднимает нож с пола, которым чуть не убили Рыжего, и также стремительно обходит всех в комнате, протыкая чужую спину. – Тянь! Блядина! -ревет Белая Вершина, хватая Хэ за ворот рубашки и откидывая на пол, словно нашкодившего кота. Рыжий успевает только упасть рядом с ним на колени. – Тащите эту тварь в машину! Не дайте ему умереть! Звони этому никчемному доктору, быстро!       Белая Вершина орет, вышагивая уже в коридоре. За этими выкриками почти не слышно Змея, который продолжает смеяться. У Рыжего бегут мурашки, когда он их слушает. – Рыжий, - шепчет Хэ, садясь на колени, словно и не было ничего. В его серых глазах уже нет такого страха, как прежде, но что-то отчаянное от туда так и не желает уходить. Он хватает Рыжего за плечи, снова осматривает и говорит уже тверже, увереннее и громче: – Ты точно в порядке? – Да, - кивает Рыжий, переводя взгляд на чужое плечо. - А ты как?       Хэ Тянь слабо улыбается и наклоняется, падая лбом в чужое плечо. – Я в порядке. Разве могло быть иначе. Ты же знаешь, я живучий. – Хорошо, - обронил Рыжий, глядя на нежно-кремовую стену поверх чужого плеча. Казалось, он и не понял, в чем заключалось это сказанное им «хорошо». – Ты волновался обо мне? – Да.       Рыжий отвечает не задумываясь и честно. Он не чувствует в себе сил: ни отодвинуть Тяня, ни удержать его в ответ, ни разозлиться на него.       Какое-то время они молчат. Замирают словно скульптуры возрождения - угловатые, резкие, по-прежнему чувствующие напряжение в мышцах. Все, что их окружает, и все, что с ними было, кажется им чужим и посторонним. Нереальным. Сейчас даже они кажутся друг другу нереальными. Сердцебиение и дыхание каждого кажется им чем-то далеким и одновременно близким. Чужое тепло и чужая хватка не помогают увериться в реальности происходящего. – Я боялся, что не спас тебя, - наконец, говорит Рыжий. – Чушь. Ты уже столько раз спасал меня, - успокаивает Тянь в плечо. – Да? - говорит Рыжий, наконец, найдя в себе силы схватиться за чужую рубашку на талии. – Да. – Хорошо. – Ты... Тебя и правда зовут Мо Гуаньшань?       Рыжему хочется соврать. Хэ тоже хочет, чтобы он солгал. Потому что они не хотели так.       Через других.       По чужой вине.       Из-за чужого эгоизма. – Меня зовут Мо Гуаньшань. Мама так назвала, - все же выдавливает из себя Рыжий.       Тянь молчит, но недолго, поднимается на ноги и подаёт руку, заглядывая в чужое лицо. Отражаясь в глазах напротив отчетливо. – Пойдём домой, Мо Гуаньшань.       Они медленно проходят по чистым коридорам, спускаются и садятся в машину, водитель которой привозить их к Хэ Тяню домой. В квартире по-прежнему также чисто и убрано, немного душно. Рыжий только здесь позволяет себе глубоко вздохнуть такой родной запах дома.       Они садятся на диван в гостиной. Рыжий включает телевизор на каком-то спортивном канале, на котором диктор увлечённо комментирует гонки на лодках. Хэ Тянь приносит пиво из холодильника, но не успевает открыть его. Только получается зацепить открывашкой железную крышку. – Змей убил Ли Вея.       Хэ Тянь, что уже не казался таким бледным, снова почувствовал как кровь отливает от лица и от кончиков пальцев.       Пиво так и остаётся неоткрытым. – Ты уверен? – Да. Я видел тот шрам, что ты описал. Змей признал, что убил его. Он хочет стравить вас всех... Все группировки города. – Зачем? - Тянь отворачивается от голубого неба и синих волн на экране, чтоб взглянуть на Рыжего, чей бледный профиль будто бы подсвечивается огненным ореолом от рассветного солнца. – Он ненавидит вас. Ненавидит этот город. И очень любит свою жизнь, - отвечает Рыжий, так же отворачивая голову от экрана телевизора в сторону чужого лица. – Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, Мо? – Да.       Это значит, что система разрушена. Изменения неизбежны. Это значит, что в попытках удержать старый порядок и построить новый, многие умрут и будут страдать. Но в чем же смысл? Ведь старое неизбежно уйдёт, а новое рано или поздно станет старым и приевшимся. Новое тоже будет разрушено.       Эти двое уже ненавидели ту жизнь, которой жили. Потому что в ней они выживали. И в этом новом времени тоже придётся выживать. А они хотели жить.       Жить!       Хоть раз пожить по настоящему! Так, что дух захватывает от лёгкости, словно они в свободном падении и до земли ещё миллионы миль. – Давай сбежим, - предлагает Хэ на что Рыжий тут же начинает хмуриться, но Тянь останавливает его, аккуратно беря за руку. - Я больше не вынесу видеть тебя при смерти. И я не всемогущ. У меня нет сил, чтобы стать для тебя непробиваемым щитом. Я могу опоздать или умереть... Мо, ты ведь тоже испугался, что я могу погибнуть? То, что я выжил сегодня, полностью заслуга моего брата и твоя. Знаю, у тебя есть обязанности, которые ты взял на себя. Я правильно понимаю, что все свои деньги ты отдавал семьям погибших друзей? Рыжик, ты уже достаточно отплатил им. Хватит. Остановись. Давай, поживем для себя.       Возможно, впервые за все их знакомство Рыжий видел Тяня умоляющим. Его серые глаза выплескивали просьбу, мольбу о помиловании. О том, чтобы Рыжий не бросал Хэ в его сумасшедшей и, возможно, бесполезной идее. – А как же твой брат? - спрашивает Рыжий после некоторого молчания, собиравшись с мыслями.       Хэ Тянь хмурит чёрные брови с сожалением: – Это его выбор. Я не буду осуждать его. Могу даже сказать, что отчасти понимаю его. Поэтому буду выбирать сам, как сделал это он... И я выбираю тебя. Хочу жить с тобой. Жить по-настоящему. – Тянь, побег ничего не решит, - отворачивается Рыжий с лёгким румянцем на скулах и ушах. – Знаю, - улыбается Хэ обреченно, но все же по-своему счастливо.       Рыжий видит, что Тяню тяжело. Он тоже устал бороться, выживать и себя склеивать. Но они не могут поставить точку, так что лучший вариант - многоточие.. – Зато позволит насладиться той жизнью, о которой мы ничего не знали. Мы будем друг у друга. Клянусь, что приклеюсь к тебе, как клещ, и уж точно не умру на твоих руках.       Рыжему отчаянно хочется в это верить. Он желает это попробовать. Но ему сложно даже представит это, не говоря уже о осуществлении этой странной идеи, от которой так веет прежним ветром свободы и раскрепощенности. – И куда же ты планируешь бежать? Везде так же, как здесь. Люди повсюду такие же. – Да хоть на остров! - довольно улыбается Хэ, указывая на телевизор, в котором гоночные лодки швартуется у кого-то острова. – С ума сошёл? - восклицает Рыжий удивлённо. – Я серьёзно. Я знаю один остров, на котором живут такие же беглецы, как и мы. Нам там будут рады. – А если не будут? – Значит будем искать что-то другое. Неужели ты никогда не хотел путешествовать? Я вот всегда мечтал.       Пиво в руках Тяня с щелчком открывается. Рыжего по-прежнему не покидает ощущение того, что это все происходит не с ними. Глаза его начинают слипаться от усталости, а на губах непроизвольно появляется слабая улыбка от того, как расслабляется Хэ. Кажется, будто эта идея вдыхает в Тяня новую жизнь. – Ну так что? Давай сбежим в настоящую жизнь?       Рыжий думает, что, возможно, Сяо Най тоже бежал. Он бежал от отвратительной реальности, наивно всем доверяя. Это не значит, что он не знал о возможных последствиях. Скорее Сяо Най был уверен, что они наступят.       Но ведь так он смог изменить Мо Гуаньшаня.