Они желают жить

      

Но гениальный всплеск похож на бред, В рожденье смерть проглядывает косо. А мы все ставим каверзный ответ И не находим нужного вопроса. © В.С. Высоцкий

      Когда Рыжий приходит в себя, он ожидает увидеть вокруг темноту и качающаяся старую люстру как единственный источник света. Та самая картина пыток в боевиках, что призвана нагнетать своей обстановкой, но уже настолько избита, что никто не думает напрягаться. Однако открывается перед ним совсем не это полотно.       Вокруг светло, чисто и приятно пахнёт чистящими средствами. Рыжий сидит на стуле в какой-то спальне со связанными руками. У него ноют руки от боли и жжется скула. Кажется, один из похитителей ударил по его лицу кастетом. Но до конца Рыжий не уверен. Из всего, что с ним происходило он отчётливо запомнил только из последних сил упирающегося Тяня. – Эй! Эй, черт возьми! Да, бля! Эй!       Рыжий кричит, надрывая горло, ещё минуты две. Но никто не приходит. Кажется, его никто даже и не слышал. Будто о нем давным давно позабыли, решив, что он труп, а он взял и очнулся.       Но Рыжий не от этого панику ловит. Он понятия не имеет, сколько был в отключке и что за это время произошло с Тянем. Самое страшное, что все это подстроено Змеем, а это существо всегда приносит только смерть. – Падла, - рычит Рыжий, дергая руками. Веревка натирает кожу запястий, но держит плотно, будто цепь.       Ногами у Рыжего даже не получается подвигать. Только пальцы ног вертятся из стороны в сторону.       Рыжий бывал во многих передрягах. Его избивали до кровавых соплей и рвоты, резали, пытались убить. Но никогда не захватывали в плен, не связывали, как в дешевом гангстерском фильме! Как выбираться и что следует делать, парень понятия не имел, но природное упрямство и чувство ответственности не давали сидеть на месте. Поэтому, когда к нему, наконец, зашли, то застали Рыжего на полу. В попытке хоть как-то ослабить веревки на руках и ногах, он упал, больно ударившись плечом и придавив руку.       В таком положении Рыжий пролежал около часа и был даже рад увидеть двух амбалов, что быстро поставили его на место. Хотя это и было отчасти унизительно. – Я был бы разочарован, если бы ты изменился ещё и в своём глупом упрямстве.       Голос Змея отвлекает Рыжего от попытки хоть как-то размять затёкшую руку. Он стреляет в белобрысого парня напротив убийственным взглядом. Его жрет изнутри понимание, что будь сейчас у него в руках тот самый пистолет, Рыжий застрелил бы Змея, не раздумывая. Продырявил бы ему его гладкий лоб, залив кровью серую водолазку. – Куда ты дел Тяня? – Тяня? - расстёгивает чужое имя Змей, по-прежнему не заходя в комнату. - Змей и Тянь. Тянь и Змей. Слушай, это даже обидно. Мы столько вместе пережили, а ты ни разу даже не подумал назвать меня по имени. А он для тебя - «Тянь». – Сука, блять, не юли, Змей! - рявкает Рыжий, неудержавшись, хотя прекрасно знает, что надо дослушать. Змей ненавидит, когда его сбивают с мысли.       Ядовитые глаза опасно сверкают, и один из его подчиненных в ту же секунду, правильно поняв молчаливый приказ, отвешивает Рыжему пощечину. Губа в уголке рта трескается, а зубы кажется, отпечатываются на внутренней стороне щеки. Рыжий отчетливо чувствует привкус крови во рту. – Рыжий, не становись истеричкой. Тебе это не к лицу.       Змей медленно проходит в комнату и садится на кровать. Он настолько близко к Рыжему, что они сталкиваются коленями. – Я знал, что ты живучее таракана, Рыжий, но все же думал, что в этот раз ты сдохнешь. Ну, в тот раз, когда я тебя ножом в спину пырнул, - говорит Змей и уголки его губ будто бы дергаются вверх, но так и не перерастают в улыбку или даже ухмылку. – Отчасти я даже обрадовался, когда увидел тебя живым. Все-таки столько лет друг друга знаем. Не скажу, конечно, что прыгал от радости. И все же был рад... Но ты, - вдруг Змей выкидывает вперёд руку, хватая Рыжего за щеки и зажимая ладонью рот. В глазах его наконец проступают настоящие эмоции: ярость и бешенство, - ты посмел пренебречь мной, моим предложением, и согласился работать на этих Хэ... Рыжий, ты смеешь смотреть на меня свысока? Ты не имеешь на это право. Ты ничем не лучше меня, Рыжий. Такой же кусок говна, который хочет жить.       Змей сдавливает чужие щеки все сильнее и сильнее. Рыжий, что поначалу терпел, все же взрывается - трясёт головой, с трудом высвобождаясь. Змей отпускает и снова надевает маску спокойствия и лжи. Ярости словно и не было на его лице. – Ещё когда мы встретились впервые, я знал, что мы одинаковые, - Змей вскидывает глаза в потолок, запрокидывая голову. - Отцы - гандоны. Матери - слабачки. Гнев, что переполняет изнутри. Отсутствие надежды на счастливое будущее, которое только подогревало нашу ярость. Я знал, что, если будем вместе, то осилим все. Но, если будем порознь, то одному из нас суждено умереть. И естественно, я не собирался подыхать.       Рыжий молчит. Перед его глазами пролетают все те дни детства, когда он думал, что Змей, подпитывавший его ярость своей жесткостью, - это единственный его друг. Тот самый последний рубеж, на который можно было положиться. Те подъезды, в которых они пережидали семейные ссоры, и те крыши, на которые они забирались, когда их прогоняли прочь и больше некуда было идти. Тогда казалось, что они никогда не расстанутся и могут положишься только друг на друга. Рыжий искренне верил, что может доверить Змею все: свою жизнь, своё прошлое, свои секреты и надежды. Но... Но все обернулось так.       Ещё когда Рыжий пытался остановить Змея от расправы над хорьками, а вместо этого услышал только хруст маленьких костей, беспомощный писк и почувствовал собственный вкус крови, которая текла из носа разбитого другом, стоило понять. Нужно было осознать, что Рыжий на самом деле ничего о нем не знал. Змей никогда не открывался ему, накапливая внутри яд, которым начал травить всех. Потому что сам уже не мог выдержать его. – Так что, Рыжий, я убью тебя. Но прежде мне нужно кое-что сделать. Потому что ты не единственный, кто меня вывел из себя, - голос Змея спокойный и ровный, как и его походка, когда он идёт к выходу. - А чтобы ты не кричал снова от одиночества, я предоставлю тебе компанию.       В Рыжем на секунду вспыхивает надежда, что к нему приведут Тяня. Но к нему в комнату заталкивают совершенно постороннего мужчину, который скорее похож на кусок кровавой отбивной, чем на человека. Все его лицо залито кровью, как и большая часть одежды. Он уже даже не говорит, а только скулит. Его бросают под ноги Рыжего со связанными позади руками. Ноги его свободны, но Рыжий даже не надеется воспользоваться этим. Мужчина в таком состоянии, что даже открыть глаза для него - уже испытание из разряда «невозможно».       Их оставляют вдвоём. Рыжему приходится слышать чужие хрипы и стоны. Пол под ногами быстро пропитывается чужой кровью. Рыжий понимает, что мужик у его ног умирает. Он буквально подыхает в луже собственной крови, боясь даже пошевелиться от боли.       Что за жизнь вел этот человек? Как он оказался здесь? Что он натворил? Все это уже не важно. Важно то, что Рыжий не сможет ему помочь. Он, мать твою, никому и никогда не может помочь! Друзья погибли в пожаре, Мама начала сходить с ума, Хэ Тяня не уберёг, а теперь ещё и этот мужик, что помощи наверняка попросить хочет, но не может. – Заебало. Как меня все заебало, мужик, - бормочет Рыжий, роняя голову на грудь.       Он устал. Он чертовски устал от своего бессилия. От того, что он бесполезен. Рыжий чувствует себя хуже свиньи! Ведь даже если его забьют пользы никакой не будет. А от такого существования, как у него, блевать тянет.       Рыжий не уверен, сколько времени проходит пока к ним не заходят. Но в одном он уверен наверняка, когда лужа крови доходит до задних ножек стула, мужик у его ног перестаёт дышать. Тихо и незаметно его покидает жизнь, словно бы он засыпает, а Рыжий записывает эту картину будто на пленку.       Записывает, как чужие глаза, что так и не нашли в себе сил открыться, перестают метаться под веками. Они застывают, будто их заморозили. Большая грудная клетка, которая выдаёт в нем зрелого мужчину, а не молодого парня, как Рыжий, сдувается медленно и почти незаметно. На секунду Рыжему кажется, что даже чужие рёбра под одеждой стали ему видны. Голова, что металась изредка из стороны в сторону вдруг останавливается и опадает в лужу собственной крови, так же легко, как осенние листья падают в лужу.       Рыжего передергивает. Кожа на его лице приобретает бледно-зеленоватый оттенок. Его тошнит. А под ногам такая лужа крови, что в ней можно видеть своё отражение. И Рыжий его видит, и его от него передёргивает. Потому что там столько ужаса и обреченности, сколько он не видел никогда на своём лице.       Рыжий же редко смотрится в зеркало. Если бы смотрелся чаще, то знал, что в этой жизни у него уже не раз было такое лицо.       В комнате неожиданно раздаётся тихий голос Змея, который Рыжий замечает, но не спешит реагировать: – Наконец, подох. Живучий оказался. Вынесите его, - на последних словах Рыжий снова вздрагивает, вглядываясь в лицо мужчины на полу пристальнее, чем в собственное отражение.       Змей никогда не делает ничего просто так. Рыжий должен знать этого мужика. Просто обязан! Иначе зачем Змею кидать его к нему перед самой смертью?       Но мужика сейчас вынесут. Один амбал уже взялся за его ноги. Поэтому Рыжий не придумал ничего лучше, как в последний момент упасть на него, пересилив себя и найдя в себе хоть какие-то остатки сил.       Мужчину уже покидало тепло живого существа. Он стремительно леденел. Рыжий отчетливо это почувствовал, когда упал своим лицом на окровавленную маску мужика. След от чужой крови, что уже начала запекаться, тут же отпечатался на бледном лице рыжего парня. – Поднимите его, - приказал Змей, и Рыжего тут же подняли.       Но Рыжему было плевать. Потому что он впился в лицо мужчины на полу. Осознание того, кем он оказался, заставило Рыжего ужаснуться. Он не хотел верить, но отчетливо помнил слова Тяня.       Мужика вынесли. Змей ещё какое-то время посмотрел на рыжую макушку и развернулся, чтобы уйти, но чужой голос остановил его: – Что ты наделал, Змей?       Змей ничего не ответил. Только обернулся вполоборота, наблюдая за тем, как чужие глаза поднимаются от пола и обращаются к нему.       Тянь говорил: «А! И ещё у него крестообразный шрам на левой щеке. Такие толстые рубцы, знаете. Смотрится довольно круто. Он им очень гордится». А Рыжий отчетливо видел у этого мужика, что перед ним умер, этот самый шрам на левой стороне лица. Эти самые толстые рубцы, что стремительно бледнели и тускнели, как и все в погибшем человеке. – Ли Вей. Ты убил его.