Они желают жить

- Сволочина, - процеживает сквозь зубы Рыжий, смотря под ноги.       Хэ Тянь посмеивается впереди. - Успокойся, Рыжик. Так ты весь выкипишь до того как мы доберемся в Лангу.       Рыжий недовольно хмурится и щурит глаза в чужую широкую спину, на плечах которой свисает тяжелый рюкзак. - А ты то, что так спокоен? Это твоя машина сдохла и осталась гнить на дороге, потому что тот сукин сын нормально нихуя не починил. - Это всего лишь машина, - с трудом пожимает плечами Хэ в ответ. - Ты же со мной.       Рыжий хмурится еще сильнее, стискивая лямки своего рюкзака. Он не разделяет беззаботности Хэ Тяня, которого ни чуть не смущает, что им пришлось оставить машину на дороге и пешком идти через лес. И то это стало возможно, благодаря предусмотрительному Хэ Тяню, что смог раздобыть редчайшую вещь - карту.       Впервые в своей жизни Рыжик увидел настоящую карту. До этого в пути их направляли ржавые указатели по пустынным дорогам, но сейчас они не могли их придерживаться. Дороги пусты - машин на них нет, - но вот на обочинах племена сборщиков, как их называют в городах, встречаются часто. Сталкиватся с ними, по словам Тяня, подобно самоубийству. Тут никакой пистолет не поможет - слишком уж их много. Поэтому они пошли через лес той дорогой, что была проложена на карте.       Карта оказалась большой и яркой с огромным количеством линий и совершенно нетронутая ни временем, ни людьми. Голубые, зеленые, желтые цвета были свежими и нисколько не выцветшими. Даже в школе на карте нельзя было прочитать названия городов, рек, озер, а глобус, что стоял на шкафу, был совершенно белым. Здесь же в руках Хэ каждая линия, каждая черточка их пути была видна.       Рыжий боялся брать эту карту в руки. У него было ощущение, что он эти яркие цвета, эти четкие линии смажет, замарает железным и ржавым своих отпечатков. Потому он осматривал лес.       Лес самоощущению Рыжего соответствовал: повсюду темное мокрое дерево с голыми ветвями, сырая ароматная земля и грязь хлипкая; коричневые, ржавые выцветшие листья, погрязшие в земле. Осенний лес напоминал парню родные ограины покинутого города. Но небо... Небо было другим. Оно не придавливало атлантовы плечи, удерживая на месте. Здесь небо было недостижимо высоко и вместо серого пласта на нем клубились облака, прикрывая от грешных глаз невинную голубизну неба.       И все же эти всполохи кристально чистого голубого моря изредко отражались в янтарных глазах. Потому что Рыжий смотрел в небо и цеплялся за каждый светлый его кусок, словно и не видел его никогда. Плечи сами собой расправлялись, грудь расширялась от ярких ароматов леса. Кости казались совсем потеряли вес и даже большой рюкзак не давил к земле.       Это пугало.       Рыжему становилось не по себе. - Знаешь, Рыжик, мы сейчас идем по дороге, которую когда-то проложили монахи. Не думал, когда выбирались из города, что она сохранилась, но благодаря ей мы с тобой ни разу не сбились с пути. - Тут не собьешься, - ворчливо отозвался Рыжий, и он был прав.       Посреди леса была только одна тропа, земля которой стала жидкой грязью, тогда как по сторонам были мокрые листья и пожухлая трава. - Как думаешь, может быть монахи здесь все еще ходят? - Скорее контрабандисты. Такие же хитрожопые, как ты.       Хэ Тянь громогласно рассмеялся, и смех его покатился по верхушкам деревьев, взлетая в голубизну неба. Рыжий на это фыркает, но чувствует, как его понемногу отпускает напряжение. Возможно, в нем и меняется что-то, но ведь Хэ Тянь рядом и смеется все также. Разве что громче и счастливее.       В какой-то момент, ближе к вечеру, парни почувствовали, что поднимаются наверх, словно лес стал рости на холме. И чем выше они поднимались, тем реже становились деревья и все больше травы появлялось в сторонах от тропинки. Все больше света освещало их путь. И вот, когда они достигли верхушки холма, парни застыли на месте. ‐ Как же красиво, - восхитился Хэ Тянь, всматриваясь с вершины холма на открывшуюся для них картину.       Под ними простирался темно-зеленый и пылающий желтым лес, верхушки елей и деревьев его золотило заходящее солнце. А облака на небе расходились в стороны, принимая от солнца новую окраску розового и фиолетового оттенка. С какого-то дерева спорхнули несколько птиц, делая пейзаж более живым.       Потому неудивительно, что Рыжий с Хэ согласился, кивнув. Ему никогда не приходилось видеть такую красоту. Такую, от которой появлялось двоякое желание застыть, любоваться и в тоже время побежать, полететь и окунуться в это божетсвенное творение природы. Рыжего настолько поглатили эти мысли и чувства, что он не сразу заметил, как Хэ Тянь отошел в сторону, явно чем-то заинтересованный. Когда же он все-таки обратил внимание на его отсутствие и стал искать его взглядом, то заметил, что парень неподалеку возиться с увесистой веткой дерева. - Ты что делаешь? - Рыжик, взгляни вверх, - указывает рукой Хэ Тянь куда-то ветки. - Ты тоже это видишь или у меня галлюцинации?       Рыжий хмурится, не понимая, но все же поднимает взгляд янтарных глаз. Поначалу он ничего не замечает. Только желтые и зеленые листья от раскидистой ветви. Но чем дольше всматривался, тем отчетливее видел серую фигуру, что выглядывала из-за листвы. - Что это? - Не знаю, но за ветками явно что-то каменное. Ветка отломалась от вон того дерева и скрыла это. Помоги убрать.       Вместе они, подгоняемые любопытством, смогли отломать и отодвинуть мешающую ветку. И их взору предсиало далеко не творение природы. - Откуда это здесь? - удивленно оглядывая, каменное строение спросил Рыжий. - Помнишь, я говорил, что этой дорогой пользовались монахи? Может, это их перевалочный пункт? На святилище не похоже, по крайней мере. Скорее на беседку, - отвечает Хэ Тянь, заходя внутрь и скидывая на каменный пол тяжелый рюкзак со своих плеч. - Тут дыра в крыше и повсюду мох. Не похоже, что здесь хоть кто-то был за прошедшие годы.       Рыжий отступает на два шага, чтобы лучше рассмотреть, что же такое они нашли. Это действительно похоже на беседку сделанную из камня. Искуссная резьба украшала коллоны, перегородки и крышу, а природа добавила в ее серость сочных зеленых цветов мха и травы. Небольшая фигурка дракона на крыше, благодаря которой парни и смогли заметить постройку в этой глуши, причудливо переливалась огненными, зелеными и серыми оттенками, собирая в себе дары неба, природы и человека. - Давай здесь заночуем, Рыжик? Под крышой будет явно лучше, чем под открытым небом. Хотя и не похоже, что дождь устроит нам засаду.       Рыжий не был уверен, что это хорошая идея. Да, на храм это было не похоже, но может им нельзя было заходить внутрь? Кто знает, эти их религиозные штуки. Рыжий в них вообще не разбирался, но, как человек привыкший чувствовать ограничения, не лез во все это. Он точно знал, что не может быть верующим. Все, что было в нем, припятствовало этому. Ведь он не привык взваливать на других то, что считал своей ношей.       Но спать под открытым небом все-таки непрельщало. - Ладно. - Отлично! Тогда давай разгружаться и соберем дров для костра.       Когда парни закончили с подготовкой к ночевке, солнце уже село. Сумерки опустились на землю столь же стремительно, как их начала поглощать тьма. Сил у Рыжего разговаривать не было. Он очень устал, но чувствовал себя при этом хорошо. Даже умиротворенно, хотя свет и треск огня под боком вызывали некоторое сопротивление где-то под горлом. - Все хорошо? - спросил Хэ, присаживаясь рядом и подавая кусок хлеба к консервированной фасоли, которую они собирались съесть на ужин. Ведь Рыжик запретил им использовать воду, чтобы сварить лапшу. - Нормально. - По твоему лицу так не скажешь. Ты очень бледный. - Я же сказал, все нормально.       Хэ кивнул в ответ, но было видно, что он уже слишком хорошо знает Рыжего, чтобы на это купится. Поэтому дал ему время успокоится, собраться с мыслями, пока они едят. Никогда больше Тянь не захочет увидеть сорвавшегося Рыжика, которой в истерическом припадке надламывал себе хребет и выворачивал челюсь, чтобы рассказать сокровенное. - Костер, - все же выдавливает из себя Рыжий, когда они отложили в сторону пустые ба нки, ложки и достали спальные мешки. Последние они купили в том городе, где пришлось ночевать последний раз, и Хэ Тянь не мог перестать нахваливать свою пророческую дальновидность. Правда мешки эти были кое-где порваны, но все же лучше, чем ничего. - Костер? - переспросил Хэ, вглядываясь в умиротворяющее пламя напротив. - Мне не по себе, - хмуро признается Рыжий, потирая бледный лоб. - Я больше к огню не подходил, после... - Я понял, - перебивает Хэ Тянь, чтобы парню не пришлось заканчивать. - Секунду подожди.       Хэ Тянь быстро расчищает место от камней, травы и мха, при этом наотрез отказываясь от предложенной помощи, что вызывает в Рыжем некоторый диссонанс. Потому что он не мог не заметить, что Тянь постоянно хочет навязать ему свою заботу. Если бы такое поведение было вызвано жалостью, они бы обязательно подрались и поругались. Но Рыжий замечал, потому что Хэ даже и не думал скрывать, что эта забота о постороннем нужна больше самому Тяню. Ему это нравилось, доставляло безграничное удовольствие и радость. Поэтому со временем Рыжий смирился и решил, что иногда можно уступить и позволить позаботиться о себе. Например в такие моменты, как сейчас, когда ноги подкашивались, а пламя рядом нервировало до дрожжи в руках.       Со временем стало только хуже.       А Тянь успокаивал.       Его мельтешения, вечная болтовня успокаивали.       С ним было так хорошо, что, несмотря на нервное напряжение от огня, чувствовалось умиротворение этого вечера. Хотя возможно немалую роль сыграло окружение, в котором легче было дышать, вдыхая не затхлый и спертый воздух города, а прохладные и свежие порывы ветра.       Простор окрыляет человека. Делает его незаметнее и в тоже время больше и величественнее. - Готово!       Тянь стоял гордый у двух, растелянных им, спальных мешков. Он выложил их рядом друг с другом, словно соорудил самодельную двухспальную кровать. Парень сел на спальный мешок, что лежал рядом с огнем, и похлопал ладошкой по месту рядом с собой. Рыжему ничего не остовалось, как только присоединится. - Ты не подумай, Рыжик, мой план не состоит в том, чтобы одному греться у костра. Я преследую цели куда интереснее, - улыбается Хэ Рыжему, когда тот садится рядом. - Только ты подожди забираться в мешок. Давай сначала так полежим.       Рыжий подозрительно косится на довольную смазливую морду. - Все хорошо, Рыжик. Я тебя не съем, - усмехается Хэ, заставляя все-таки лечь Рыжего на спину.       И в этот момент Рыжий понимает, что именно Тянь задумал. Потому что над головой у них не бетонная крыша, а небо, что в дыре, как фильм крутится. Быстро темнеющее небо, на котором казалось в каждую секунду могут загореться звезды. - Мы все-таки спим под открытым небом. - Но красиво же. - Да, - соглашается Рыжий, вспоминая свою тесную коморку без окон, где из красивого было разве что стершееся графити.       Это больно - оставлять позади свое прошлое. Отрываться от него сложно. Но вот сейчас Рыжий не чувствует давления, несмотря на то, что рядом трещит огонь, а под боком снова доверившийся ему человек. Так что... все возможно. Жить оказывается тоже, хотя иногда ощущение реальности и улетучивается. Например, как сейчас, когда в теле скопилось столько усталости, что сон кажется единственным верным вариантом. Но небо и правда красивое, а Хэ Тянь теплее, чем обычно.       Рыжий отворачивается от неба и тут же попадает в серый туман. Хэ Тянь смотрит на него, лежа на боку чуть поодаль, но недостаточно далеко, чтобы не различать выражение его лица и эмоции в глазах. От того, что плескалось в этих серых всполохах, Рыжему каждый раз становилось не по себе. Но не так, как это было со Змеем или Сяо Наем. Первого он не понимал и только инстинктивно чувствовал угрозу. Сяо Най же был тем, кого Рыжий отчаянно хотел понять, кого уважал и на кого опирался. Но сам он ощущал себя недостойным быть его другом, его последователем. Это был страх увидеть свое трусливое отражение в смелых и решительных глазах.       С Хэ Тянем было все по другому. Он смотрел по другому. Не так, как Змей, что пытался разглядеть на нем отблик чешуи, а, увидев ржавую шерсть, решил, что пришло время пустить яд. Не так, как Сяо Най и мама, что видели в нем не по годам взрослого ребенка. Глаза Хэ Тяня просто смотрели, не наделяя его ни одной из личин. Парень всем совим существом показывал, что он готов льнуть и отогреваться в присуствии Рыжего.       Он не подозревал, не жалел и не воспитывал. А просто тянулся к нему так, как тянутся деревья к живительному отблеску солнечных лучей. И Рыжий не понимал, почему. Что такого в нем увидел Тянь, что понадеялся именно на него? Ведь сам Хэ был куда удивительнее: ни раз марая руки в крови, он сохранил в себе силы жить, любить и ценить. Именно он был тем, кто нашел в себе силы все изменить. Однако в его взгляде Рыжий читал благодарность именно своей облезлой персоне. И еще что-то, что заставляло чувствовать трепет во всем теле. - Мне отвернутся? - тихо спросил Хэ Тянь, продолжая впитывать этот образ Рыжего: усталый, задумчивый взгляд без хмурого лба в тени его тела. - Что? - задумчиво роняет Рыжий, выныривая из своих мыслей и серых глаз напротив.       Хэ Тянь придвигается ближе, из-за чего хмурый взгляд возвращается к янтарным глазам. - Перестать смотреть на тебя? Тебе станет легче?       Рыжий хмурится еще сильнее. Потому что этого он не понимал больше, чем благодарность во взгляде. Ведь в такие моменты в серых глазах мелькал страх. Хэ Тянь боялся. Он боялся дотронуться, сказать лишнее и часто отдергивал себя, хотя и не мог сдержаться, чтобы снова не совершить тот же опрометчивый шаг. - Не неси чушь, - выдыхает Рыжий, отворачивая лицо обратно к небу. - Лучше обними меня. Мне холодно.       Парень этого не видел, но на секунду его слова заставили Хэ расстеряться и замереть. Но Тянь, как никто другой знал, что Рыжик не повторяет дважды, так что он не мог упустить этот шанс. Длинные руки тут же потянулись, обхватывая напряженное тело, подтягивая к себе. Подбородок поднялся и опустился, от чего лицо Хэ Тяня попало в провал чужих плеча и шеи. От нахлынувшего удовольствия парень не смог сдержать горячий вздох и выдох, заставляя Рыжего покрыться мурашками.       Хэ Тянь вдыхал и выдыхал самозабвенно с ощущением трепета в груди, руках и голове. Он чувствовал, как тело рядом расслабляется и говорил себе, что нужно поступить также. Но руки не слушались: та, что обнимала, то и дело поглаживала бок Рыжего, а другая поглаживала чужую ладонь, до которой дотрагивалась кончиками пальцев. Рыжий же, прислушиваясь к дыханию рядом, не заметил, как сам стал подстраиваться под него. Веки закрыли небо, обостряя ощущения, а ресницы дернулись, словно это осенний ветер их шевелил, как оранжевые листья на верхушках деревьев.       Хэ Тянь тоже не смог удержаться и зажмурился, сильнее вжимаясь в чужую шею. - Ты меня так раздавишь, - прохрипел Рыжий, открывая глаза и с трудом различая потемневшее небо. Казалось, зрение ушло, поглощенное кожей и теми ощущениями, что бродили под ней. - Прости, - ответил Хэ Тянь, чуть ослабляя свои объятия.       Рыжий дёрнул плечом, отчего Хэ Тяню пришлось слегка отодвинуться. Он даже подумал о том, чтобы убрать руку и залезть в свой спальный мешок, хотя и будет испытывать при этом мучительное сожаление. Но Рыжий не вырывается и не отодвигается, а лишь поворачивается на бок, сталкивая их взгляды с ярким отблеском своих отражений в чёрных зрачках.       Хэ Тянь не может контролировать свой взгляд, который помимо его воли падает на обветренные бледные губы. Странное предвкушение овладевает им. В воздухе словно застывает жар пламени костра, что разгоняет кровь в жилах обоих. Однако страх по-прежнему сковывает руки Хэ, который не уверен, можно ли ему, достоин ли он, а самое главное, хочет ли он вот таким образом все изменить.       Но Рыжий не из тех, кто останавливает бег, когда уже сделал шаг вперёд. Он не колеблется, когда придвигается и слабо проходит по приоткрытым от удивления губам Хэ Тяня. Рот тут же начинает гореть, словно Рыжий прикоснулся к ободку горячей чашки с молоком и мёдом. Та же томная сладость разлилась по губам, заставляя прикрыть глаза.       От волнения руки Рыжего дрожали, когда он решился ответить на объятия. Но Хэ больше не сомневался, не дрожал. Он, наконец, решился отпустить себя, потому что ему позволили. Дали разрешение на то, что казалось невозможно было получить, не раскрошив при этом их обоих.       Рука Хэ медленно с нажимом поднимается от талии Рыжего к его затылку, обхватывая и углубляя до этого лёгкий поцелуй. Их тела сами собой вжались в друг друга, разгоряченные своим и чужим желанием. Тихой страстью был их поцелуй, в котором жажда смешалась со странным щемящим чувством похожим на нежность и любовь. Только частое дыхание и шорох одежды об одежду раздавались в каменной беседке.       Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Рыжий не выдержал и прервал поцелуй, отворачивая лицо и падая им на чужую щеку. Хэ Тянь сильнее прижимал его к себе и хрипло прошептал: - А ты умеешь целоваться. Я ревную. - Ты что блять, считал, я девственник что ли? - хмурится Рыжий, нарочно вжимая колено к чужой пах, в котором и без этого можно легко было почувствовать напряжение. - Нет, но я хотел бы, чтобы ты им был, - с протяжным стоном признается Хэ, вызывая у Рыжего мурашки. - Эгоист. - Да, - отзывается Хэ, поворачивая голову и втягивая запах рыжих волос, которые забавно кололи его лицо. - Всегда им был, а с тобой боюсь, это только усугубится.       Хэ Тянь ослабляет объятия, надавливая на чужие плечи и вынуждая Рыжего лечь на спину. Сам он навесает сверху. Их профили подсвечивает пламя костра, но Рыжий уже не замечает его. Он видит только бурю в серых глазах. - Я люблю тебя, Рыжик, - улыбается Хэ Тянь и эта его улыбка слепит и восхищает Рыжего, как ни одна другая до этого. Потому что это самая искренняя и счастливая из всех, что ему приходилось видеть. - Всегда хотел сказать тебе это. Наверное, с первой нашей встречи чувствовал, что должен это рассказать. - Придурок, - шепчет Рыжий, притягивая Хэ за шею, чтобы с силой поцеловать, а потом горячо выдохнуть: "Мог и раньше сказать".       Рыжему сейчас ужасно больно. Настолько, что он не знает, куда себя деть. Глаза сами собой начинают слезиться то ли от переполняющих его чувств, то ли от того, что Хэ Тянь сейчас потрясающе красив. Да, в первую их встречу он не зря сравнил его с ангелом.       Хэ Тянь снова тянется к чужим губам, вжимается и трется о чужое тело. Его переполняет невыносимая жажда, и при этом он чувствует как его окрыляет, особенно когда Рыжий выцеловывает шрам на лице. Хэ Тяню тоже хочется покрыть поцелуями каждый миллиметр тело своего возлюбленного, потому он позволяет себе начать стягивать одежду с себя и Рыжего.       А Рыжий не сопротивляется, не отталкивает. Ведь он сам хочет этого.       Они этого хотят.       Им это нужно здесь и сейчас, под этим тёмным небом, в окружении влажного и холодного осеннего воздуха.       И они не будут останавливать себя и друг друга. Будут лишь переплетать свои горячие вздохи и выдохи, спаиваться телами и наслаждаться единением и жизнью, которых никогда ещё не испытывали.