Холодная или горячая война

Какое право вы имеете в деле чужом?

И не будем уж мы говорить даже о том,

Что дело то личное и только режиссёру решать

Как же сценарий свой лучше писать.

Все тыркают советами, говорят — все бред,

Только этим каждый несёт автору вред.

Дайте людям историю самим написать,

А ошибки должен каждый допускать.

***

      Союза некоторое время даже не колышело то, что он сидел за столом главы Германии, однако русский все же поднялся, чтобы забрать документы, складывая их в дипломат.        —Так и думал, что тут тоже ничего не меняется, у меня такая же атмосфера, всем все интересно. — Тихо посмеялся коммунист, подходя к тумбе и допивая свой холодный, горьковатый чай.       В конце концов, порассуждав, довольно и облегчённо вздыхая, подошёл к окну. Педанты эти немцы. Когда был в аэропорту рабочие кабель через плиточный потолок прокладывали, за все время работы ни слова не выронили. Один поставил стремянку, второй залез, один подал провод, второй просунул его и так каждый метр. Вот русские, они бы такого не выдержали, болтали бы о чем-то в процессе и придумывали чего-нибудь инициативного, мол "Смотри, я щас этот кабель на три метра сразу отсюда закину! ". И сделает же, докинет. Второй поспорит, что и на десять метров может, но их застанет начальство и дело обойдётся общением.       Союз мотнул головой. О чем то он не о том.       —Боязно... Но, надеюсь, поймут нас люди.. — Тихо сам себе сказал большевик, посмотрев куда-то вдаль города. Что там, за низкими домами Берлина?       Рейх вернулся, доставая чистый лист и ручку, потом переводя взгляд на коммуниста.       — То что я должен сказать мне ясно, но нужно написать то, чего говорить не стоит. Есть моменты, которые отторгают людей, и ты мне можешь в этом помочь.        Фриц сел за стол. Его люди должны принять, наверняка. Любовь — дело личное, а когда она может помочь, это дело особое.        —Что думаешь по этому поводу, Союз? Что бы тебя могло отторгнуть, если бы сын сказал, что нашёл свою половинку, но потом добавил что-то такое...       Союз сел за стол, напротив арийца, да положил свою голову на руку, подперев локтем стол.        —Что меня могло бы оттолкнуть?... —Тут он даже призадумался, а ведь, что может оттолкнуть..? В такой ситуации он пока и не был, но, видимо, придётся судить из собственной неприязни. — Если эта половинка будет капиталистом, даже не то что бы капиталистом, а именно то, что она принимает политику американского типа — это моё, это ваше. Тут моя территория, а не твоя. Это мой обед, а не твой, готовь себе сам. Или будет продажной сукой, которая только ради денег и ведётся. Или играешь в игру "подай-принеси" или когда она начинает качать свои права, на моих владения, по типу — а вы мне должны, а ты должен то, а ты должен сё.. И так далее и тому подобное.       Союз, аж, помрачнел от таких представлений, его воротило от одного только слова капиталист, а тут он представил такую барышню, которая связалась бы с его сыном. Фу, мерзость.       —С первого раза и в точку. Моему народу не понравилось бы подобное, но когда я в отношениях с социалистом, такого случиться не может. Ты, мой милый Мишка, гений. Всё правильно. Пока я один — могу делать с территориями что угодно, соответственно придать себя другим взглядам, но если есть кто-то приближённый, не позволяющий сменить политику, это только улучшает действенность.       — Верно, в отношениях со мной ты в полной безопасности от таких, как США, Великобритания и Франция. Я горой буду защищать твои территории, пускай и в фильме все было совсем по другому, хех.       Фриц стал быстро писать чтобы не упустить детали и даже несмотря на это почерк его был ровным, красивым.       —Ты должен будешь выйти в максимально статном и приятном виде и тоже что-то сказать. Например, какую выгоду принесут эти отношения       Наблюдая за тем, как и что ариец пишет, большевик удивился, что почерк не испортился, хотя как пишет сам Союз.. Нужно видеть, а если и в спешке, то в нем просыпается истинный врач. Рука немца же — печатная машинка.       —Не волнуйся, я и так одет как надо. По крайней мере это все, что я с собой взял. Не знал я, что нужно, как жених одетым прилететь. А выгоду.. Ну, во-первых, у меня много ресурсов, мы можем построить хорошую экономику, во-вторых, учёные. Самые ходовые люди у тебя, у меня, ну ещё в США и других странах по мелочи. "Утечка мозгов"¹ никому не нужна. Что ещё.. У нас с тобой весьма схожая политика. Так что и тут мы с тобой цепляемся за общие какие идеи, тем самым афишируя их.        — Хм... Боже, да мои люди вознесут тебя, особенно если не станешь требовать присоединения к стране. Для них это будет звучать подарком, главное, чтобы те не подумали про сыр в мышеловке.       Брюки немец надел на себя сам, а рубашка, пиджак и галстук ждали действий от коммуниста. Флирт, не больше.        —Эх, а так хотелось продолжить дальше. — Хохотнул русский, взяв по обе руки рубашку, начиная плавно застегивать каждую пуговичку, начиная с самой верхней, кончая нижней. Следующей стадией был тот самый злополучный галстук. —Мх.. Ладно, сейчас попробуем, кхм.        Обвив аккуратно шею арийца, Союз сделал небольшой узелок, после потянув его, как бегунок молнии, дотянув до нужной точки.        Пиджак был ловко пропущен через руки, а затем несколько крупных пуговиц тоже вошли в петли       — Вуаля~       —Я бы с радостью убрал с себя ткань, но как бы не любил эксперименты, Рейхстаг сразу после постели локация не очень подходящая. — Пошутил немец, ожидая увидеть то как смог обучить любимого этому тонкому искусству узлов на шее.        — Браво! Я бы повторил, но кажется нам следует быть ближе к площади. Захвати с собой листочек.       Рейх открыл и вышел за дверь, а коммунист, подхватив листочек, последовал за своим любимым, закрывая по дороге дверь в кабинет, приводя свои волосы в порядок, надо же немного прихорошиться. В отличие от немца он считал это достаточным действием.              —Лучше начинать с кухни, ванной, гостевой или чего-то подобного. — Выкинул ещё одну фразу Рейх и не понять то ли это шутка, то ли в серьёз. И слова были не ясны, и действия — они не спускались, а подымались наверх.       — Ну ты прям волнуешь мою фантазию и без того бурную, Рейх. Смотри ко мне переедешь так там полно детей, увы, не до кухонь, комнат и прочего. — Совсем не скрываясь в намерениях говорил Совет, подходя чуть ближе к Рейху.        —Площадь напротив Рейхстага и потому мы будем выступать на балконе. Готов?       — На высоте? Это многообещающе.. И.. Я готов, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, как говорится. —А шампанское на что тебе, Союз? — Спросил Рейх напоследок и сделал лицо нейтральное, спокойное.       Уверенными шагами он вышел на балкон немедля, глядя на собранный народ. Побоялся потерять настрой, пусть мозг сообразит позже, что нужно добавить тряску колен и нервы.       —Hallo Bürger! Ich habe euch versammelt, um eine wichtige Botschaft zu übermitteln, ich habe mich verliebt und ich möchte, dass ihr es tue - wie mein Volk Segnungen gab! Dies ist keine einfache Dame oder ein Mann - dies ist ein Land namens Sowjetunion. Bevor er hier herauskam, versprach er, dass er mein Ogrya sein und unserem Land helfen würde.       Вступительные слова фюрера были окончены, Союз все это время стоял неподвижно. Стоило Рейху произнести его имя, как вдруг на всеобщее обозрение вышла страна, что всем своим видом напоминающая рассудительного тигра, выискивающий взгляд которого внушал моментальную дисциплинированность, а этот каменный стан, что так и твердил о защите и опоре, лицо так и млеющее всей серьёзностью намерений. После недолгой паузы, мужчина сделал один тяжёлый шаг, начал свою речь на прекрасно отработанном немецком.        —Grüße, die Menschen in Deutschland. Ich, die Sowjetunion, möchte öffentlich Ihre unglaubliche Bewunderung für Ihren Führer ausdrücken, er ist eine wunderbare Figur, die die ganze Arbeit auf Sie, die Bürger und die Bürgerinnen und Bürger überträgt. Und ich möchte eine Erklärung abgeben, dass ich Ihrem Führer treu bleiben will und dabei die Ausweitung der Einflusssphären, sowohl seitens des Reichs als auch von meiner Seite, verbindet. Der Sieg über den allgemeinen kapitalistischen Feind, der Ihnen und meinem Volk viele Probleme gebracht hat. Unsere Wissenschaftler! Dass ich zum Wohle unserer Länder arbeiten werde, werden unglaubliche Entdeckungen machen und uns durch gemeinsame Anstrengungen zu den Sternen der Weltarena errichten, dadurch auf der Milchstraße zum gehegten Traum — Freiheit, Bürger gehend! Und mit unseren gemeinsamen Bemühungen! Wir können das erreichen, aber es bleibt nur eine Sache — Anerkennung, Ihre Anerkennung meiner Person! Danke, dass Sie mir zugehört haben!       Затем замолк и сделал шаг назад, словно луч света, скрываясь вновь в тени и внимательно следя за происходящим.       —Hier ist derjenige, den ich als Schirmherr meiner lieben Freunde ausgewählt habe. Ich freue mich, wenn Sie uns mit Ihrem Segen vergeben. Mit solcher Kraft werden wir Macht, Freiheit verwischen. Sehnen Sie sich danach? Ich weiß, dass es so ist. — Третий сделал паузу будто о чём-то раздумывая, так, чтобы подумать могли также и его граждане. Тот с надеждой глядел на чужие лица видя восторг, почтение, надежду. —Wenn Sie damit einverstanden sind, rufen Sie: "Fighting aroflowing Germany"       Публика была действительно очарована своим фюрером и его возлюбленным, который по началу казался каким-то ханжой и невеждой. Но после столь пламенной речи, ни у кого и сомнений не возникло, что теперь их страна и они сами в надёжных руках. И словно огромной волной разнеслось в публике, это заветное: "Fighting aroflowing Germany", отчего Союз не на шутку испугался и по телу прошлись мурашки, он явно не ожидал такого отклика от публики, что сам невольно произнёс.       —Во имя процветающей Германии! — Правда, на своём родном языке, а не на национальном.        Нацист улыбнулся. Словно камень с плеч упал. Рейх и вслед за всеми проговорил, словно заклинание фразу и напоследок добавил. —Zu Ehren dieses Ereignisses werde ich diesen Monat die Preise für Versorgungsunternehmen senken. Entspannen Sie sich und gehen Sie ins Café. Vielen Dank!       Рейх покинул балкон из белого камня, помахав рукой. Счастью не было предела. Он обнял Союза сказочно улыбаясь. Большевик спешно в ответ крепко обнял своего фюрера, поцеловав в щёчку со всей широкостью русской души, чуть ли не до синяка.       —Да! Мы смогли это, фух! Я аж.. Заволноваться успел, думал, все.. Каюк! — Посмеялся он, затем плавно спускаясь по лестнице, взяв на Рейха на руки словно принцессу. Победили дракона и выбрались из башни. Коммунист в очередной раз крепко поцеловал его, но уже в носик. —Вы были блистательны, мой фюрер~       —Медвежонок ты мой! Я тебя просто обожаю! Как жаль что нам не удастся узреть реакцию США.       По дороге фриц обратился к своей столице всё так же улыбаясь. —Берлин, всё вышло, принеси билеты и закажи такси. Я в Москву и уже надолго, работать буду удалённо, ты за старшего.       Вскоре пройдя мимо немец поцеловал чужие губы и произнёс. —Ты был таким... Мужественным! Брутальным.. Я в восторге!        Получив дозу прелестных губ, большевик чуть ли не расцвел, как самый древний дуб, что корнями уходил вглубь земли, но плодов не нёс, а тут раз и появились почки, расцвели цветочки и появились жёлуди.       —Всё благодаря тебе, а так, мне тоже жалко, что мы не увидим реакцию этого америкашки.       —Уверен после такого облома он будет прикапываться к нам на любом месте. Придётся терпеть его выходки.        Прижав к себе как можно плотнее тельце Рейха, русский вновь завёл немца в кабинет, чтобы взять свой дипломат, который он оставил на стуле.       —Тебе здесь что-нибудь надо? —Процедил коммунист, опуская Рея на пол. Немец стал собирать вещи. Прошла всего неделя, а он вновь едет жить с коммунистом.       Союз ожидал арийца около двери, наблюдая как он суетливо собирал вещички, ходя то в одну сторону, то в другую.       —Да, всё же думаю Аццо и некоторые вещи мне нужно забрать. Ох, а ты видел какую сумочку я для него купил?       —Сумочку для Аццо? Я требую, чтоб мне её показали!       Немец взял крупную сумку и повертелся с ней. Та выглядела строго, но стильно.       —Он туда целиком помещается.       Как только большевик увидел сие искусство, он лишь тихо посмеялся, представив там сидящего щенка. —Прелестная сумочка, я и не удивлён, что он помещается там целиком. Маленькая порода и впрямь была великолепной для тебя.        Скоро немец собрал свои вещи и вещи Аццо. Сумочка получилась увесистой, но Рейх аргументировал это простым "Я к тебе на долго".       —Теперь могу носить этого послушного щенка даже на собрания, пусть покрасуется.       Третий, собравшись, взял сумку и собрал небольшую папку с документами в итоге открывая дверь. — Идём, Союз?       Большевик выпрямился в спине, реагируя на звук, да как только ариец вышел из кабинета, направился за ним, закрывая дверь в кабинет.        —Интересно, нас такси уже ждёт? Или придётся ожидать его?       Коммунист, вдохнув морозный дымок в воздух, застегнул пуговицы на своём пальто, так как он от них не так давно избавился по причине такого отопления в кабинете немца, но сейчас лучше вновь застегнуться на все пять штук, болеть Союзу не хотелось.       —Посмотрим, посмотрим.. Такси всё же пришлось подождать, да и приехало не такси, а презентабельная правительственная машина. Загрузившись и сев в авто фриц уже самостоятельно приласкал чужую руку, параллельно целуя кончик каждого пальчика. От нежных касаний губ к своей руке, румянец невольно вспыхнул на русских щеках, он лишь сильнее и крепче влюблялся в эту страну, не мог себе и представить, как сильна была любовь Рейха, но сам он знал, что одурманен этим хитрым лисом по уши.       Уже совсем скоро их привезли в аэропорт и, пройдя все точки контроля, оба государства находились прямо перед посадкой на самолёт, но рейс задержали где-то на пятнадцать минут.       — Прийдётся подождать. Давай купим чего-то вкусного с собой?       Узнав, что рейс отложили, Советский даже и не удивился, так как в их сфере это явление частое, но услышав предложение немца, встрепенулся. —Ну ты меня прям балуешь, конечно, пойдём. А то из-за этого стресса так есть хочется..       Услышав соглашение, Рейх сию же секунду, удерживая сумочку с Аццо, за руку потащил русского в магазины, что всегда располагались в аэропорту и предлагали всё по выгодным ценам, нежели в иной стране. Алкоголь, игрушки, иностранные сладости.       —Хочешь сладкое или чего-то более съедобного?       — Ну.. Я бы не отказался от какой-нибудь сладости, тем более.. Деньги мне позволяют купить ещё и выпечку. — Одарил улыбкой коммунист, осматривая прилавки с пироженками и различными десертами.       Фриц также остановился разглядывая все вокруг. Везде было много всякого разного и даже нациста соблазняли запахи, внешний вид прилавков.       —Можно и Аццо что-то купить.       — Конечно, для Аццо мы обязаны что-то купить! А чего ты желаешь, любовь моя? — Повернув голову в сторону Рейха спросил большевик, так мягко и трепетно, что душа плавится.       —Аццо мы найдём какую-нибудь собачью сладость, а я... — Немец осмотрел прилавок. Всё выглядело сладко и аппетитно. Вариантов было настолько много, что фриц стал выбирать несколько разных не в силах определиться. — Я хочу пастилу с вишнёвым мармеладом, шоколад с фундуком и... Блинчик с ветчиной и сыром вооон... Там! — Немец указал рукой на прилавок с быстрыми закусками, где мужчина заказал невероятно аппетитно блюдо с тягучим, плавленным сыром, сочной ветчиной.        —Такое мне хочется.       —Вот так разнообразие вкусов, конечно, ты меня прям радуешь! — Большевик же заказал себе несколько маленьких пицц, что внушали аппетит своим видом сочности и крупностью начинки. Также не обошел стороной пряное печенье в шоколаде и несколько эклеров, политых молочным и тёмным шоколадом, усыпанные цветным кондитерским украшением.       —Мой аппетит разыгрывается при виде всего этого. —Напоследок Союз взял крупную термочашку зелёного чая с двумя кусочками сахара и долькой лимона, заплатив за все это, он уложил все в небольшой пакетик, ведь не стоило бояться насчёт еды, она была плотно упакована в герметичные коробочки.       —Сейчас порадую себя, а уже потом сокращу рацион. В последний раз. — Уверил себя нацист, что начнёт диету как-нибудь потом, что скорее всего значит, что не начнёт.       Дама объявила прилёт их транспорта, Рейх, купив печенье в виде косточки и вручив его Аццо, направился к трапу.       — Идёшь?       — Снова свои диеты, ну что ты так на них зацикливаешь, м?        Коммунист шёл вместе с Рейхом до самого самолёта, после быстро находя их места и занимая свое место, однако сиденье у окна оставил для арийца. —Я знаю, что тебе нравится это место, так что.. Насладись моментом снова там посидеть.       —Я быстро набирал вес, а хочу быть таким, как сейчас, в меру худым. — Объяснил немец, занимая место у иллюминатора. Сейчас он снова летит в Москву и теперь уже останется с коммунистом. Дом, с детьми, пусть и не его, но всё же. Это то о чём он всегда мечтал, не Нидерланды конечно, но... Чем хуже?       —Спасибо, я благодарен за такую заботу! — Немец улыбнулся и посадил на колени Аццо.       Скоро самолёт взлетел. До Москвы путь не близок и потому Третий выдвинул столик и красиво разложил купленную еду.       — Не стоит благодарить меня, я же любя. — Ответил коммунист столь же лучезарным жестом мимики, также выдвигая столик, положив туда пластиковый контейнер с маленькой пиццей.       —Ну если ты не против, то я попробую тот блинчик с ветчиной и сыром, а ты в свою очередь можешь взять чего-нибудь у меня. — Предложил большевик, открывая контейнер, да вдохнув приятный аромат выпечки сглотнул комок слюны. —Хочешь? Можешь у меня попробовать все что угодно, будет вкусно.       — Всё же считаю, что за такое благодарят и я не перестану. Любя благодарю и за щедрость.        Немец посмотрел на угощения русского и отрезав ему приличный кусочек блинчика попросил... — Мне бы... Четвертинку этого эклера. Не могу устоять, выглядит чересчур аппетитно.       Пока немец разглагольствовал у него украли кусочек ветчины и блинчика. Аццо уже съел печеньку в виде кости и жаждал ещё. Любимцы у фрица одинаковые.       —Аццо! Ну даёшь, проказник.       —Ахаха! Аццо, ну что ты, объедать хозяина? Я его откармливаю, а ты крадешь?       Коммунист надломил немного своей пиццы да отдал кусочек песику, затем и поделил на несколько частей эклер, протянув уже арийцу. — Держи любитель сладкого, а я пока возьму эту часть фаршированного блина. Взяв сочное кушанье, Совет немедля его попробовал, да приятно улыбнулся, тщательно прожевывая.       —Спасибо тебе большое. Надеюсь, вкусный.        Рейх доел свой блинчик, боясь что проморгает, довольно быстро, но смакуя и наслаждаясь просто невероятным вкусом. Третий после налил себе чая в стакан, что был выдан персоналом изначально для воды. Начал с эклера, а потом открыл небольшую шоколадку протягивая коммунисту несколько плиток. —Это мой любимый шоколад, с фундуком.       Доедая угощения арийца, Союз запивал это глотком прекрасного зеленого чая, затем, взял зубами плитку, так как руки были грязноваты, ловко съел данные ему кубики шоколада.       —Ммм, какая вкусная сладость, мне безумно нравится ~ — Коммунист прохрустел орехами фундука, тщательно прожевав его малочисленными клыками.       —Хах, не то слово. Всё же меня ты взял. В каком же смысле — думай сам. — Ловко отметил фриц лучезарно улыбаясь и съедая ещё плитку шоколада и вспомнил. —А ведь первым твоим подарком был именно шоколад, чёрный. В том кафе я взял салатик, а ты купил мне шоколад, чтобы задобрить.       —Ах, какой лис то хитрый, флиртует тут со мной.       Союз запивает все сладости чаем, вкушая этот приятное ощущение на языке. Поедая кусочек пиццы русский просто наслаждался этими радушными моментами в жизни, пока те ещё существуют.       —Ты запомнил, что я тебе тогда дарил? Удивительно, что ты это все запомнил и даже приятно в какой-то степени.       —Люблю вызывать у своего мишки положительные эмоции. Вкусный чай, хороший. — Рейх чай оценил как "очень даже неплохо", да и набор трав там точно не элементарен. Что же там? Какие травы? Иван-чай? Бергамот? Точно не чабрец.       —Конечно запомнил! И трамвай, и никудышных горничных, что ты их заставил убраться. Всё помню. Это даже учитывая некоторые проблемы с памятью.       Немного времени прошло, а Третий уже кушал пастилу, неспешно, иногда угощая верного друга и растягивая удовольствие. Совет погладил Аццо по мордочке, которая тоже жевала сладость, да посмотрел в иллюминатор, где красовались мягкие облака.       —Давай всё же будем думать что мы скажем твоему народу. Заранее, ведь завтра будет спешка, а сегодня после приезда будем объясняться твоим детям, столице.        — Да, ты прав. Нужно быть искренним со своим народом и перед тем как выйти на всеобщее признание, отменить этот чёртов закон. —Фыркнул большевик, затем вновь сделал несколько глотков.       —Надеюсь, что ты также будешь стоять со мной. Народ должен знать, кого выбрал их вождь и что из себя представляет наш союз для них самих. Они должны увидеть в тебе искру прогресса в светлое будущее и к новым новшествам. Тем более от тебя так и веет дисциплинированностью и настойчивостью, так что.. Все должно пройти изумительно. —Приулыбнулся он, доев оставшийся кусочек эклера, да обтер пальцы салфеткой, чувствуя насколько желудок доволен небольшим перекусом.       —Конечно, я буду рядом. Это даже обсуждать не стоит. Я буду рядом с тобой в любой ситуации, а эта ещё более важна. Я тоже вставлю свой кусочек мысли, люди и меня должны послушать.       Рейх оставил несколько сладостей с собой. Обычно его карманы всегда забиты чем-то подобным. Сахар, мятные леденцы, жвачка. Во рту всегда что-то должно быть. Это повышает мозговую активность.       — Знаешь, иногда мне кажется что когда существо говорит "я никогда не...", случается совершенно наоборот. Ты вот говорил сам себе:"ни за что не стану геем", "никогда не сойдусь с Рейхом", а тут такая сатира. Искренность это всё что мы можем. Правда и только правда.       —Ох.. Боюсь, мой народ пускай и понимающий, но... Может не принять этого факта.. Я совершенно не знаю, как поступят мои люди. Пускай они меня любят и уважают.. Но мало ли.. Закон о мужелюбстве есть, а сам же его и нарушил.       Третий подумал массируя переносицу. Стало ясно что ситуация и впрямь сложная. Одна половина может не понять геев, вторая обвинить в их отторжении, а потом таком казусе.       — Нужно признать вину. Ну в плане. Попробуй со своим народом показать противоположность. Не обычную статность, а чувственность. Нужно быть самокритичным, назвать себя идиотом объясняя это тем, что лишь почувствовав это ты смог понять таких людей. Ну и речь о том, что любовь — личное дело каждого, здесь это ещё и выгода. Естественно признать закон о мужелюбстве недействующим.