Холодная или горячая война

***

      За всё время нацист и не позвонил, боясь промахнуться где-то во фразе или эмоции. Работоспособность и внимательность понизились. Он всё больше и дольше спал. До дня "Х" немец отослал письмо о времени и в пятницу стал ожидать, приведя себя в порядок. С аэропорта Берлин довёз русского вождя, а Рейх уже встречал у входа в Рейхстаг.       Союз до самого этого дня размышлял и думал, что он мог такого сказать или сделать не так? Ведь после того —последнего звонка от немца ни слуха, ни духа.       —Что же.. Что же.. Неужто что-то сделал этот америкашка? Тц.. Если все-таки что-то и произошло, я не побоюсь и приеду в этот чертов Белый дом..!       Союз был хмурее тучи, но не из-за недовольства, а скорее от думок, что посещали его во время перелёта и во время поездки в машине с немецкой столицей. За это время коммунист не проронил ни слова, только лишь разошёлся на приветствии. Но вот уже и виднелись знакомые стены, большевик посчитал, что они находятся уже совсем рядом.       —Совсем скоро я его увижу.. Но почему же так.. Горестно то?       Немец нервно закусил губу уже наблюдая в дали знакомую машину с государственным красным номером. Отсутствие клыка нужно как-то скрывать и потому он теперь даже улыбнуться полноценно не может. Что говорить? Как оправдаться? Почему он ради глупой тайны жертвует отношениями?       Машина остановилась. Вышел Берлин, вышел и Союз. Фриц сглотнул ком пряча руки за спину, там скрещивая те в замочек. Непривычно для любителя жестикулировать.       Прошли минуты и страна уже в здании. От того Третий незамедлительно поприветствовал.       —Здравствуй, Союз, я ждал. Документы готовы, и мы можем пойти и всё обсудить. — Фриц нарочно подбирал слова, не содержащие опасную букву. Он старался держаться, но отсутствие живости в глазах не доказывало правоты. — Чай? Или полноценный обед?       —Приветствую, Рейх. Да я взял с собой все необходимое, так что.. Я готов обсудить детали нашего договора       Большевик хотел было уже подойти как можно ближе, глаза русские мельком излучали свет, но потом он лишь изучающе поглядел на фигуру арийца. — Скованность в движениях.. И в словах. Странно.       —Не откажусь от чашечки крепкого чая. —Ответил он на вопрос, лишь переложив свой дипломат в другую руку.       Рейх повёл того в свой кабинет, что был уже чист, без всяческих декораций фильма. Настоящий кабинет немца выглядил ожидаемо педантично. Аццо встретил своего второго хозяина радостно виляя хвостиком у входа.       —Смотри-ка, как тебя Аццо встречает. Тоже рад твоему приходу. Насчёт учёных мы всё обсудили. Осталось лишь подписать соглашение, так?       Союз лишь наклонился к щенку и погладил его по головке. Собачонка радостно завиляла хвостом, будто на нем сейчас взлетит.       —Аццо, как же я давно тебя не видел и не слышал. Затем вновь обратил внимание на арийца, выжидая нужного момента, но пока лишь присел в кресло, что находилось около стола Рейха да положил дипломат на свои колени, доставая бумагу.       —Ты прав, осталось только соглашение. Насчёт учёных, уже все оговорено.       —Как ты? Справляешься? —Вполне себе искренне спросил Рейх. Вновь послышалось шипящее "ш". Фриц, умолкнув, затем снова начал говорить, что бы русский сообразить не успел что же это было. — Тебя устроит если учёные будут направлены следующим рейсом после тебя? Если да, то я готов подписать бумаги. Помни... Знае... В общем условия ты не забыл. То, что создадут эти учёные причисляется к твоим открытиям, но я буду вторым кто их получит. — Фриц два раза запнулся, не желая произнести злосчастную букву и подбирая нужную формулировку.       —Я? Вполне справляюсь. Вот недавно с Москвой окончили бумаги, так теперь небольшой хоть передых имеется. — Ухмыльнулся мужчина, доставая необходимые бумаги.       —О, в этом тебе повезло, но у меня всё же имеются некоторые дела. Надеюсь, мои учёные ещё более облегчат тебе задачу.       Отложив дипломат, большевик поднялся со своего места, положив на стол несколько бумаг. Затем пошёл в сторону двери, где показался Берлин с чаем, взяв поднос в свои руки и приветливо поблагодарив его. Русский поставил поднос на тумбочку, что находилась и у двери, незаметно для Рейха, закрыл ту на защёлку, после повернувшись к арийцу лицом.       Фриц достал и свой договор, моментом ставя роспись и протягивая в сторону коммуниста. Осталось лишь подписать второй.       —Я в тебе не сомневаюсь. Более чем, я уверен, что ты на все сто процентов справился со своей частью, всё остальное требуется лишь от меня. Ох, ещё было бы прекрасно если... Эм... Ты бы им дал гражданство. Конечно, после какого-то полезного изобретения.       Фриц понимал, что ничего хорошего ему не сулит если Америка всё же сделает задуманное, потому заранее решил хотя бы своим умам обеспечить будущее       Отпив немного чаю, коммунист плавно подошёл к столу, чуть нагнувшись. —Гражданство? Ладно, я доверяю твоим учёным и потому думаю, они деловитые люди, получат гражданство, не волнуйся. —Слегка приулыбнулся большевик, затем вновь выпрямился и подошёл уже к креслу Рейха, подхватив арийца и посадив на край стола, а сам встал напротив него, уперевшись руками в столешницу.       —Спасибо, знал, что выручишь. Давай подпишу оставшуюся бумагу, одна будет храниться у тебя, вторая соответственно у меня.       Рейх приоткрыл рот чтобы что-то сказать, но неожиданное действие заставило его дёрнуться.       —А теперь объясни, что с тобой случилось? Тут ты не улизнёшь как по телефону, мне нужно знать с тобой? Неужто.. Я тебе надоел?.. —Уже полушепотом спросил коммунист, бросив на любимого немца обеспокоенный взгляд.       Ариец перевёл взгляд и стал слепо и глупо оправдываться, пытаясь выдержать эмоциональный натиск. —Нет, ни в коем разе! Это вовсе не так! Просто много дел, я приустал. Не поспеваю звонить, да и неловко мне. Вдруг ты занят?       —Занят.. Возможно, я просто сильно зациклился на этом. Ведь ты и правда выглядишь не очень.. Хорошо...       —Я постараюсь выглядеть лучше, рас уж так. Дел немного осталось — чуток отдохну.       Рейх понял, что в правду стал чересчур избегать русского и потому прося прощения мягко поцеловал родные губы.       Вот, русские уста были прикрыты другими, отчего мурашки пошли по всему телу, и коммунист попросту не смог удержаться, не углубив этот поцелуй с помощью своего языка. Проходя по полости рта арийца, он подметил, что одного острия.. Стало не хватать, отчего тот нехотя отстранился.       Такие приятные губы. Даже так Союз смог вселить спокойствия, хоть каплю. Вот только когда чужой язык разведал отсутствие зуба, нацист вновь стал паниковать.       —М?.. У тебя нет зуба?.. —Озадачено спросил большевик, проводя большим пальцем по нежной скуле Рейха, второй рукой приобнимая его за талию.       —Ох... Д-да. Так случилось, я неудачно упал. — Фриц отвёл взгляд, сейчас он лжёт как ребёнок, влезший в драку.       —Давай подпишем документ. —Попытался фриц перевести тему.       —Мх.. Тебе стоит быть аккуратным, а то совсем чахнешь на глазах, вот уже в пот пробило. —Союз нарочно ощупал губами его лоб, а затем и щекой на наличие температуры, но ничего не обнаружив, он лишь облегчённо вздохнул. —А.. Документ.       Он достал ручку из своего нагрудного кармана, да пробежав глазами по договору, местами вчитываясь поставил свою подпись на двух экземплярах данного документа, убрав ручку.       —Готово, один мой, другой, естественно, твой.       Большевик оставил бумаги на столе, вновь посмотрев на Рейха, не сходя с места, вновь проведя рукой по его щеке.       —Бледный такой.. Тебе нужно больше отдыхать.       Поверил! Он поверил. Так показалось нацисту. Только вот теперь стыд гнетёт немца изнутри. Неужели коммунист и в правду верит каждому его слову? Забота, нежность — это просто убивает Третьего, учитывая наплевательское отношение его самого, и заставляет разрываться на две части. А простит ли Союз если узнает о лжи из чужих уст?       —Нет, нет всё в порядке... —Хотел было продолжить Рейх, но не выдержав всё выдал с бурным взрывом эмоций. Ариец сильно хотел, чтобы его пожалели, простили, помогли, морально. —Чёрт! Всё! Больше не могу! Я соврал... Прости! Я не знаю, что сделать, он загнал меня в тупик, у него есть прямой аргумент! — Тараторил фриц, вжавшись в отчаянии в чужую грудь.       Союз резко дернулся от подобных действий, он не ожидал, что его возлюбленный так растрогается и вновь впадёт в омут своих чувств. Конечно, то, что Рейх врал о своих делах, это расстраивало мужчину, но не столь сильно, расстраивало иное. Все же большевик тот ещё чекист и не раз сам выпытывал информацию про кого-нибудь, он уже подозревал, а может даже и знал о лжи немца с самого начала.       —Тшш.. Тише, моя сладость, тише. — Приобнял мужчина Рейха, затем плавно поглаживая в спине и плечах, поцеловав несколько раз в макушку. —Я так и думал, что этот пиндос тебе причинил боль. Я так и знал, что добром это кончиться не могло... И зуб... Это тоже его рук дело? — Скрепя зубами ворчал Советский, плотнее прижимая к себе тельце, вновь обдав лобик арийца влажным поцелуем.       —Что случилось? Какой аргумент он тебе привёл?..       Не мог немец долго копить в себя эмоции делая мирное, спокойное личико. Единственное ему удавалось сдерживать — бурный поток слёз, отделавшись лишь мокрыми глазами.       —В тот день он пришёл и стал говорить сперва о засосе. Только о нём и потому я не беспокоился, ведь засос этот видела только одна страна и то тут не доказать, что он был от тебя. Но потом американец показал фильм и сцену после титров. Они добавили тот момент... Эм... Когда я дал волю чувствам, на последних съёмках. После я сорвался, крепко ударив этого гада, он же в ответ крупно приложил меня об стол, а я лишился клыка. Я лгал ещё тогда. Прошу простить! — Стало легче, но исход всё равно выйдет плохим, признание ничего не даст. —Он сказал, что эту сцену увидит весь мир. Я понятия не имею что делать...       —Мх... Вот же гад, правда...       Поглаживая густые волоски Союз аккуратно сел в кресло Рейха, после посадив на свои колени и саму главу этого кабинета.       —Чёртовы режиссёры... Так и знал, что они что-то такое да сделают! Как только образом эти записи попали в руки США?.. Не пойму.       Большевик сжал руку в кулак, отчего несколько костяшек прохрустели, но ничего из этого не последовало, никакой мысли.       —Неужто.. Придётся ехать к нему и как-то.. Договариваться? Но США же снова будет говорить о своём допинге, чтоб моих спортсменов засекли с этим! Тем самым его вышли бы в победители, гнусный мудак.. Ненавижу! —Шикнул коммунист, помассировав свою переносицу, да нервно вздохнул.       Фриц устроился на чужих ногах, пытаясь размыслить здраво. К сожалению, вариантов было ух как мало. Около двух, один из которых Союз уже предложил.       —Стоило быть более аккуратными. Я не знал, что так случится, но у меня всё же есть довольно простой рисковый вариант. —Фриц подержал паузу, а потом погладил чужую щёку. Тот вдруг ухмыльнулся, осенило. —Это тоже рисково, но точно испортит ему всю малину. Мы же нигде не говорили, что мы, мол, не пара? Так вот мы должны сами сообщить о том, что, между нами, что-то есть. Нас не опозорит американец, но важно, чтобы это признание приняли. Сначала следует оповестить об этом близким людям и думаю центрам областей, а уже потом народу объясняя это выгодой в торговле, экономике, политике и так далее. Мы же чуть ли не единственные страны со схожим строем! С угнетением со стороны стран единственная проблема.       Смотря на фрица все своим же прежним и нежным взором, большевик ластился к руке, что гладила его щеку, да лишь мельком целовал мягкую, но чуть измазанную в чернилах ладонь.       —Думаю.. Идея о том, чтоб признаться, действительно... Действенная и единственная, если нас примет народ, наши столицы и города на территориях.. Обуславливая это выгодной стороны торговли, политики, экономики и прочих сфер.. То я готов рискнуть и пройти с тобой этот путь. Мне будет плевать, что скажут другие страны. Мне всегда было на это наплевать, я просто... Хочу.. Чтоб меня признавал хотя бы ты. Другие страны успеют, поймут, что моя и твоя политика действительно хорошие, но оценка, на которую я ровняюсь, принадлежит только тебе.       Улыбнулся русский и обвил своими сильными и крупными руками талию арийца, только плотнее прижимая к своему телу, поцеловав в шею.       —Тем более.. Почему Великобритании и Франции можно спокойно общаться, хотя все сразу же узнали об их связи, а нам нельзя? Непорядок!       Немец перевернулся на коленях так, чтобы сидеть напротив русского лица и положив свои руки на чужие щёки тут же впился в губы, что не осудили его за ложь, за то, что он облажался, за то, что Союзу приходится рисковать признанием народа.       Лаская нежные губы арийского руководителя, большевик поглаживал его плечики и ручки, плавно опускаясь на талию и бедра, затем же немного отстранился и тихо прошептал. —Хорошо, давай так и сделаем. Я думаю, что твой народ примет меня. А мой.. Примет тебя, я сделаю все, чтоб именно так и случилось. Тем более Москва уже подозревает о моих чувствах к одному фюреру ~ И думаю, совсем не будет против этого. Всё мы живые существа.       —Я снова готов поклясться, но в этот раз собственным сердцем, нам удастся выйти из этой ситуации. Берлин и Мюнхен уже приняли к сведению мой роман, да и думаю люди мои примут. Толерантность. Давай ка я сегодня произнесу речь у себя, а к тебе мы поедем оба и разъяснимся перед всеми вместе       —Разве есть кто-то лучше тебя? В один миг решаешь всё проблемы. Я не должен был скрывать ничего, должен был сказать правду. Как же прекрасно любить тебя.       Рейх верил каждому слову и потому совершенно расслабился. Фриц обвил руки вокруг чужой шеи и мягко поцеловал в щёку.       —Ну ничего. Больше только не обманывай меня, даже "ложь во благо" не принимаю, говори как есть.. Приму всю горечь       Русский растянулся губы в добродушной улыбке, поцеловав ещё раз эти сладкие и пленительные губы, затем отстранился с вопросительной мимикой. —Подожди... А когда ты успел рассказать о нас Мюнхену и Берлину?       —Они поверили статье прекрасно зная о моих предпочтениях в мужчинах. Тут и говорить нечего.       Большевик поглаживает по бедрам, затем укладывай обе руки на немецкие ягодицы, уж, больно удобное местечко для рук, как он понял относительно недавно.       —Вот как.. Ну, Москва ещё начал подозревать и до статьи, особенно когда мы с тобой начали созваниваться по телефону, и я как дурак сидел и улыбался в трубку, хах.       —Хорошо, я постараюсь тебе не лгать даже во благо. Теперь я понял, что это глупо. Останусь без клыка.       Рейх усмехнулся, да поёрзал ягодицами о чужие руки. Какой же он грешник, занимается подобным в самом Рейхстаге. Вернулась мотивация, вернулась и фантазия. Теперь он вновь уверен.       —Ахах, мы можем сходить к врачу и поставить тебе новый здоровенький клычок, если ты, конечно, хочешь, а ещё я могу выбить зуб США при нашей встречи.       —Ни в коем разе! Даже не зайду к дантисту, лучше так, чем к врачу. А вот ему выбить зуб можно, я даже помогу. И желательно четыре передних. Красивше будет.       —Ха-ха, вот этот настрой мне нравится, а ведь правда краше будет выглядеть. Ничего у него денег много, сделает себе еще зубов. — Коммунист посмеялся. Он уже немного позабыл запах арийца этот приятный сладковатый запах шоколада, как же он прекрасен. Ведь это не был его парфюм.       —Ещё поставит — так ещё раз можно будет выбить. Думаю, учитывая нынешнюю белизну его зубов, кто-то уже догадался до этой идеи.       —Верно, я тоже подумывал над этим, потому что не может быть настолько прекрасной его "голливудская" улыбка. —Союз приветливо подмигнул, даже несмотря на то, о каких вещах он говорил, лишь мимолетно сжав эти упругие и подтянутые ягодичики в своих руках, делая вид, что совершенно ничем таким похабным не занимается. Рейха забавляли такие действия и вид невинного человека. Возражений не имелось, тот лишь лизнул место кадыка затем целуя.       —Ты познакомишь меня с детьми? Я не хочу болей разделяться с тобой. Не могу.       Большевик тихо и приятно промычал от такого поцелуя в столь чувствительном для него месте, так что попросту не смог сдержать улыбки довольно кота.       —Конечно, познакомлю, думаю, ты им понравишься.       Тут Союз расслабил лицо, чуть наклонив голову и навострив свои янтарные очи прямо в глубокие глазки Рейха. —Я тоже не могу, без тебя.. Тоскливо.. И так ужасно на душе.. Кажется, что словно кошки скребут душу... Или вовсе терзают её ножами. Хах, кошки с ножами..       —Давай жить вместе. После того как раскроемся. Я могу работать удалённо и иногда с тобой приезжать в Берлин. Или я перебарщиваю? Работа вместе несказанно лучше       —Нет, нет, ни в коем случае.. Я и сам хотел тебе предложить подобный план, только все думал, где лучше жить тут или в Москве. А так работать вместе — это действительно очень хорошо и продуктивно. И я буду не против ездить с тобой в Берлин, получше моих спиногрызов узнаешь, поверь тебе захочется после них хорошенько отдохнуть       Согласие лишь ещё больше подняло настрой нациста. Он решил во что бы то ни стало остаться с любимым, пусть даже все страны станут против.       —Я уверен, что у тебя золотки, да солнышки. Дети — это ведь прекрасно, особенно когда можно видеться с ними, обнять, о чём-то рассказать. Я с радостью найду общий язык со всеми пятнадцатью.       —Слушай... У меня возник один вопрос, я, конечно, не пытаюсь тебя оскорбить или что-то в этом роде.. Но.. У тебя действительно нет детей?..       —Ох... Я знал, что ты всё же когда-то спросишь. Нет, у меня есть ребёнок. Он уже почти достиг совершеннолетия, однако я не имею права видеться с ним, воспитывать. Версальский договор — та ещё несправедливость. Что сделать? —Немец пожал плечами и стал массировать чужие плечи, задевая чувствительные точки, иногда переходя на шею.       —Ох, ничего себе. Я и не знал, что у тебя ребёнок есть, да ещё и такой большой. — Ухмыльнулся мужчина, после довольно замычал и заохал, черт, как же ему нравились массажи, это же самое лучшее, что могло придумать человечество.       —Я бы тоже мог не узнать, его забрали ещё сразу у сурогатной матери, хотели сообщить, мол, не родился, но слава богу он попал в руки к Швейцарии. Твой чай остыл, Мишка. Видно, я чересчур тебя отвлёк.       —Ничего страшного, никакой чай не сравниться с тем, кто сейчас сидит на мне и массирует мои плечи.       —Мм... Опять сладкие речи. А ехал ты за договором.       Мысли арийца снова вернулись в иную степь, ранее волнующую его. Насчёт дантиста Рейх крупно задумался. С дырой во рту ходить совсем не вариант. —Сходишь к дантисту со мной как время появится?       Большевик же на ранее отвергнутую тему тихо посмеялся, затем вновь приоткрыв глаза. —Конечно, мой хитренький, боязливый лисенок, схожу с тобой к этому страшному доктору~       Вздохи, мычания жутко ласкали слух немца и потому немец запустил руки под рубашку массируя торс, спину. Но после возмутился тому, что его назвали трусливым и выразил свою обиду убирая руки.       —Не боюсь я! Вовсе это не правда       А Союз все не мог сдержать смех, только шире улыбнувшись, пригладив любимую шейку, затем слегка вздёрнул бровь, когда тот убрал руки и возразил. —Ну прости, прости, лисенок, я же пошутил, пошутил.       Взял немецкие руки в свои, несколько поцеловав тыльные их стороны да посмотрел виновато на Рейха, ах, какая же игра глаз.       Получив извинения, Третий всё же продолжил колдовство над чувствительной кожей, теперь массируя даже шею, затылок и совершенно другие, разные точки до тазовой кости.       —Прощаю, дорогой. Ты надеюсь осознаёшь, что сегодня я могу предложить тебе лишь массаж? Не боишься набрать ещё слухов?       Немец улыбнулся. Как Третий будет эту задержку объяснять своим подданным он не знает. Союз мощно повёл плечами, показывая тем самым, что характер у него прошёл две революции, окончил первую мировую, да ещё и в гражданской поучаствовал, так что.. Ему уже точно нечего боятся простых слухов.       —Как бы не было грустно это признать, но да, я осведомлён, что на сегодня только массаж, но зато какой, ммм, мне в жизни никто так хорошо не делал.       Русский прошёлся ладонью по арийской груди, затем по шее двумя пальцами — указательным и средним.       —Какой изысканный стан.. Я просто не могу наглядеться. Ты моя мартовская лилия.       —Боже мой. Я знаю кто мы! Дьявол и его адвокат, поэтично звучит, правда ты в моих глазах всё же бог.       Немец прекратил игры, всё же время не вечно, нужно подготовить речь признания. Две речи. Одну на этот вечер для Рейха, а вторую после прилёта на следующий день, для Союза. Напоследок тот страстно поцеловал коммуниста, не жалея родных уст. Далее встал и открыл дверь, принимаясь за работу.       —Берлин, Мюнхен, вы уже знаете достаточно и могу точно сказать кто из вас стоял за дверью. Мне нужно два билета на ночной самолёт, а через часика два с половиной подготовьте площадь.