Холодная или горячая война

      Совет ещё сладко дремал, утыкаясь лицом в подушку, немного приподняв её, тем самым выгибаясь в шее. Может быть ему так и удобно, кто его знает, но, скорее всего, по окончанию сна большевик будет жаловаться на дискомфорт в шее.       Дети уже не спали и ходили по всему дому, кому-то надо было в туалет, кому-то почистить зубы, а кто-то и поесть просился. Старшие вставали раньше всех, потому что младшенькие будили их из-за нехватки еды в холодильнике. От этих шебуршаний внизу коммунист приоткрыл слипшиеся глаза, тихо промычав.       —Уже не спят, ранние пташки...       —Доброе утро. Это хорошо, что хозяйничают. Во сколько сегодня планируешь речь? — Спросил фриц моментом сметая сонность с глаз и возвращаясь в реальный мир.       Сегодня предстояло важное событие, и оно будет сложней чем в Германии, но, если всё пройдёт так как нужно, это будет мировой сенсацией. Конечно, фриц искренне надеялся, чтобы всё прошло чётко как сфантазировал его мозг.       —Мх... Когда планирую речь? Где-нибудь в обед... — Сонливостью так и веяло от русского, но вскоре он все же поднял свою лохматую голову, жмурясь от прилива солнечного света в комнате.       —Обед во время работы у людей отбираешь. Давай лучше после? Нам ещё нужно будет проследить за газетами, телевидением лично. Одно двусмысленное слово, а у вас таких много, и мы можем влипнуть даже если поддержит вся Москва.       —Да, думаю, что ты прав. Как-то я не подумал об этом, выставил меня врасплох.       —Видишь какой я продуктивный. Мировая арена содрогнётся от подобного союза! Не меньше. — Немец ручонкой аккуратно пригладил чужие волосы, а они вновь, словно одуванчик. Это заставило Нациста улыбнуться, насыщая начало дня приятнейшим оптимизмом. Погладив чужую щёку, проведя пальчиками по скуле произнёс.       —Всё никак привыкнуть не могу, что утро встречаю с таким красавчиком. В раю я что ли? И завтрак готовят дети прелестные и такой сладкий привкус, после не менее сладкого вечера.       Большевик тихо посмеялся, улыбаясь по-кошачьи и приоткрыв наконец янтарные глазки, что вмиг приобрели насыщенность собственного цвета, становясь словно стеклянными.       —Снова усыпаешь меня комплиментами, как же трепещет от этого моё сердце и кружит голову, ты б только знал! А так, думаю, нам стоит сходить в душ, да одеться, у меня такое чувство, что скоро за нами поднимутся с приглашением на завтрак.       Союз пригладил выглядывающее из одеяла бедрышко немца, затем вновь вернув на изгиб талии. Рейх кончиком носа соприкоснулся с чужим кончиком ободряюще улыбаясь. Он старался всё сильнее мотивировать, всё чаще видит лицо уверенности на этом лице.       —Слушай, я вот думаю... Да что бы быть уровня США тебе и лечь мало, ниже плинтуса уж никак тебе не стать. Он подлец и добивается целей ухищрениями, а ты жнёшь зерно, что посеял лично. Кто может быть лучше? Хорош во всём: политика, экономика, внешность, характер, интеллект, отцовство и даже постель. Ну что же за страна?       Фриц наконец сел, а потом и поднялся с кровати начав одеваться в один из очередных, однако по-своему особенных костюмов.       —Ой, ну все, все, а то совсем меня засмущал всего. — От подобных слов коммунист невольно покраснел и попросту не мог скрывать больше яркой и широкой улыбки. Поднимаясь с кровати, он подошёл к шкафу, размышляя, что же ему надеть.       —Хах! Это тебе мотивация на все случаи жизни. Моя поддержка — штука невероятно редкая!       —Рейх, мне нужна твоя помощь. Как ты думаешь, что можно мне примерить для столь важного торжества? Просто у тебя костюмчиков то много, а у меня так... Парадка, да пару комплектов с повседневной одеждой.       Фриц, успев одеть лишь брюки полез в шкаф осматривая чужой гардероб.       —Что-то мы с тобой в Лондоне плохо погуляли, после речи мы должны тебе купить пару тройку костюмчиков.       —Хаха, нам тогда было не до новых костюмов, если меня не подводит память.       Ариец выудил из шкафа комплект в бежевых оттенках, белая рубашка с редкими, тонкими чёрными полосами. Конечно, не обошлось без галстука. Третий не мог выбрать лишь цвет галстука. Или бордовый, или шоколадный.       —Что думаешь? Нравится? Какой галстук лучше?       Посмотрев на весь комплект, он задумчиво осмотрел два галстука, ведь с остальным он был абсолютно согласен.       —Мне кажется, что ко всему комплекту больше всего подойдёт шоколадный. Он как-то мне больше нравится. Вроде строгий и не так бросается в глаза.       Взяв аксессуар цвета горькой сладости, он повесил его на свободные плечики, затем начал одеваться в выбранную ему одежду.       —Чуется мне, что скоро я выделю целый ящик только под одни галстуки, мало ли что. — Усмехнулся ариец, надевая последний пиджак и застёгивая последнюю пуговку. Цвета придавали утончёнными и вышло так, что по цветовой гамме они с Союзом полностью совпали. Это заметил художник-Рейх, оценил сочетание.       —Думаю, что даже наш внешний вид может рассказать людям о наших намерениях.       —Я могу завязать твой галстук по-новому. Изменить узел. Хочешь? У тебя так мало одежды, что скоро будем выходить на одних галстучках, а ещё я устал снимать её бережно в порыве страсти.       —Устал снимать говоришь... — Задумчиво протянул Союз, затем плавно приулыбнулся, сменив тему для разговора, взяв этот пунктик себе на заметочку, мало ли.       —Конечно, хочу, любовь моя, твои руки, наверняка, умеют многое и готовить, и галстуки завязывать, и писать картины, и... — Русский приблизился к ушку, сладко шепнув, приобнимая и прижимая одной рукой к себе       —Ласкать меня, находя чувствительные места.       Рейх от такого поплыл, тут же оправдываю комментарий по поводу аккуратность в одежде.       —Шучу же! Какая же ночь без прелюдий и твоих сладких стонов. Я даже не смею жаловаться на боли в спине. Ты идеален!       Рейх был одет и подойдя к зеркалу решил слегка увлажнить лицо. Взяв один из тюбиков, тот массирующими движениями нанёс на нежную кожу. Лишний раз осмотрев отражение и удовлетворившись своим внешним видом он посмотрел на возлюбленного.       —Оделся? Хорошо. — Лишь произнёс нацист и взялся завязывать галстук на узел "элдридж" — по его мнению самый сложный, но интересный. Пальцы легко петляли между тканью, а глазки внимательно бегали, следя за правильностью.       —Все хорошо, не нужно себя оправдывать, я ж не ничего тебе не говорю, но если что-то не нравится, то лучше говори сразу, хорошо?       Рейх в ответ лишь отрицательно помахал головой. Его всё устраивало и в постели, и в целом. Лишь раздосадовал собственный неудачный флирт.       Наконец приведя себя в должный образ, Советский мельком глянул в зеркало, прибрав локоны волос, да открыл дверь, где на пороге уже стояли Беларусь и Украина, заводя ручки назад.       —Доброе утро, папы! Сколько можно спать, уже девять часов утра! — С улыбкой на лице проголосила девушка, затем мельком посмотрев на Укропа, который лишь кивками, подтвердил её слова. Беларусь Рейх встретил добродушной, пусть и слегка клыкастой ухмылкой.       —Да, ты права, Беларусь. Что-то мы сегодня поздно проснулись. Но видно даже в отсутствии отцов ты хорошо похозяйничала.       Фриц с самого начала начал симпатизировать девушке. Чистота — его мания, а зайдя в дом он заметил, что тут она присутствует в полной мере. Ясное дело убирались все, но главная хозяйка выявилась сейчас. Красивые белесые косы, миловидное кругленькое личико, однако уверенная натура с интересным характером. Вот какая для него Беларусь.       —Конечно, пап! А теперь, давайте спускайтесь вниз, там вас ждут оладьи со сметаной, папа такие любит.       —Надеюсь, что и тебе, Рей, они точно понравятся. — Приулыбнулся коммунист, покидая комнату, перед этим потрепав детишек по головкам, они в свою очередь побежали вниз, ожидая старших.       —Хочу заметить, что они редко готовят что-то такое грандиозное. Оладьи у нас прям для особых случаев!       —Уверен, что всё, что готовят дети сокровище. Это же сколько ола...дъев...дев...дьев. Нужно наготовить на такую большую семью? Удивительно, как умны здесь дети.

***

       В скором времени и Рейх с Союзом спустились вниз, усаживаясь за стол.       —Это булочки? Почему такие странные? Не понимаю.       Ариец совсем никогда не видел оладьев и потому, как только все уселись за стол, стал пробовать и это оказалось довольно вкусным.       —Невероятно! Это сделали дети? Но булочки же пекут? Вы пекли? — Ошеломлённо спрашивал Рейх. Он готовить научился лишь к двадцати. В возрасте более раннем он мог лишь яйцо сварить, потому что "не мужское это дело" — готовить.       Детки тихо посмеялись с немца, начиная уплетать оладьи.       —Пап, ты что ли никогда не ел оладьи?       —Для других стран, это блюдо довольно специфично. — Пояснил Союз для Беларуси.       —Вот как. Но нет, пап, мы всего лишь пожарили сладкое и жидкое тесто и получились такие оладьи, они не сложно готовятся и довольно быстро. — С довольной улыбкой протараторила девчонка, макая оладушек в сметану и быстро съедая его.       —Жарить тесто? Жидкое? Что? Никогда не видел такого. Интересно, интересно.       Немец открывал для себя всё больше и забыв о слове "калории" уплетал булочки, названные оладьями в обе щеки, а доев слизнул с уголков губ сметану и искренне поблагодарил.       —Было невероятно вкусно, спасибо всем, кто принял участие в процессе приготовления, мне понравились эти... "Оладьи" — Вновь выскочило это слово у Нациста в немецком акценте.       —Не волнуйся, мы тебя этому научим. Папа очень любит такое, также как и драники. — С ехидной улыбкой рассказала Бел, посмотрев на второго отца, затем на первого, родного.       —Ох, доченька, ты раскрываешь все карты, хех.       —Иногда полезно делиться такой информацией. Вдруг папа захочет тебе приятное сделать, а не знает так, вот тут и выступаю я! Со своими знаниями о своём папочке! — Она тихо посмеялась, убирая со стола грязную посуду в мойку.       —А драники это...? — Если он про Оладьи понятия не имел, то про драники и не догадается.       —Эх, умная у тебя дочь, Союз. Слов нет. Глупостью тут и не пахло. Круглая отличница, небось?       Безусловно. Соглашусь на курсы подготовить. Теперь и дочь, и любимый твой будет радовать наилучшими блюдами.       Рейх и в этот раз помог убрать со стола, ну не мог он есть за чей-то счёт и ничего не делать. Как говорится ненавидит быть в должниках.       —Драники, это когда ты жаришь картошку с яйцом, мукой и прочими специями, в виде оладушки. Особенно с зеленью, самые лучшие! — С аппетитом восторженно воскликнула девочка, уже намывая посуду в то время, как Роська, лишь дернул её за косу, после с диким смехом убегая из кухни. Она же вытаращила нож в моющем средстве в сторону двери.       —Россия! Ещё раз так сделаешь, пущу на фарш! — Недовольно буркнула она, тяжко вздохнув.       —Почему мальчики такие дурачки...? Почему нет таких мальчиков, как папа...?       Рейх быстро сметнул мысли о жареном и перевёл их в нужную почву, ненадолго правда. Взгляд ушёл в сторону Беларуси с ножом. Послышалось усмешка.       —Союз, а ты их там пересчитываешь? Может уже и не пятнадцать вовсе? — Пошутил тот, даже как-то по-детски, но как известно не часто увидишь немца в таком позитивном расположении духа. Конечно все кардинально поменялось после появлении в жизни этого русского в иную сторону.       —Да, Беларусь, таких как твой папа безусловно не найти. Даже спорить не стану.       —Конечно, перечитываю, что ты уж меня таким плохим отцом вставляешь. — Посмеялся мужчина, лишь бегло посмотрев сторону выглядывающего России, да обратил внимание на свою дочь.       —Так у тебя ж, вроде, был какой-то мальчик, ты много рассказала о нем.       —Дурак он! Совсем не понимает, чего я хочу! Такого оболтуса ещё поискать надо, даже в географии не разбирается, ну как так-то?! — Шутливо возмущалась девочка, лишь немного притопнув ногой.       —Так что я сказала, что мы просто друзья. Буду искать ещё... Но пока что... Без толку, Рейхушка ухватил лучшего мужчину, хех. — Она хитро посмотрела на Рейхушку, подмигнув ему.       —А так, теперь не я одна могу быть на кухне как готовящее звено, теперь мы можем экспериментировать вместе! — Беларусь обняла Рея за руку, потеревшись щекой о приятную ткань.       —Значит Беларусь котлеты делает завтра, а назначаюсь вторым шефом. А любовь дело такое, искать не стоит. Сама найдёт. Причём ещё так резко, неожиданно.       Фриц глянул на коммуниста. Да, так и случилось. Искал тихого парня из Нидерландов, а тут совсем наоборот вышло. И немец остался раз в пять более довольным, чем если бы это был выходец Голландии.       —Ну а география — это дело святое. Мальчик должен знать географию, когда его предмет любования сама Беларусь! Страна, дочь великого государства. — Рейх, посмотрев на девичью макушку и погладил ту нежно и аккуратно.       —Безусловно. Когда-нибудь станешь удивлять своих братьев даже немецкими блюдами. У нас даже сырой фарш может стать очень вкусным       —Ммм, котлетки, как же давно я их не ел, а с укропчиком свежим, только что с грядки. — Промурчал коммунист о своём, уже чувствуя этот приятный привкус жареного, но прекрасно понимал, что такого блюда он с немцем не наесться. Ведь он понимает, что ариец бережно относится к своей фигуре и потому придётся иногда его поддерживать в этом, пускай и не говоря об этом.       —Сырой фарш? А разве такое кушают?       —Да, дочка, я сам был удивлён и побрезговал такое пробовать. Так что думаю, Рей, нам поможет с нашей брезгливостью к такому блюду, верно, любимый? — Ухмыльнулся мужчина, приобняв Рейха за талию, приблизив к себе. Беларусь лишь тихо посмеялась.       —А так... Мне очень хочется удивить своих братьев и сестёр. А то... Мне кажется они устали от однообразия, хотя каких только кулинарных книг я не перечитала... Но там такие странные продукты, что папа попросту не мог таких найти       —Дефицит, родная.. Дефицит у нас с такими продуктами.       Немец вспомнил вкус своих блюд. Приятный, не пресный фарш. Часто ещё и с сырым яйцом. По-своему странно, но вкусно.       —Это ещё не самое лучшее. Мы с тобой на ужин колбаски пожарим! Союзу как я помню понравилось, сделаем не хуже. На деле блюда у нас не менее странные, но невероятно вкусные, гарантирую вам лучшие ужины Германской кухни.       Такая перспектива его жутко радовало, но при слове "дефицит" он скорчил печальное личико.       —Так быть не должно! Открывай торговлю. Мне нужно сырьё, а тебе будут продукты. Вот и решение!       Девочка лишь больше засияла, увидев эту напористость Рейха, лишь широко улыбнувшись, потопав ножками.       —Круть! Я уже не могу дождаться, когда мы сможем это все приготовить!. Но затем Бел кто-то позвал и она, махнув рукой своим отцам, выбежала из кухни.       Воскликнул немец на прощанье что-то вдохновленное, но был вынужден усмириться и направиться к выходу из кухни.       —Нам пора, ждут великие дела.       —Да.. Действительно, великие дела. Волнительно.. Но думаю, мой народ, понять нас сможет. — Как-то неуверенно процедил он, все же понимая своих людей. Сначала запрещает однополые связи и пропаганда этого всего вовсе, а тут раз.. Он сам стал "не таким", ясное дело, что у всех будет много вопросов. Но он также пошёл за Рейхом, одевая верхнюю одежду, уже находясь в прихожей.       Немец же думал о ином, ему диалог грел душу. Искренняя радость этого ребёнка — вот что свято. Не больше, не меньше. Немец с радостью сдержит слово и научит готовке некоторых блюд немецкой народной кухни.       —Будем бороться за то, чтобы это было именно так. Я верю в то, что твои люди могут это сделать, могут принять нас. Вряд-ли сделают это все, но мнение большинства — закон.       Рейх одел обувь, пальтишко, подмечая что на зиму у него должно быть что-то теплее. Одевшись полностью, немец мягко, но кратко поцеловал родные губы.       —У нас ещё есть время, так что предлагаю перед речью решить некоторые содружественные вопросы.       —Мне бы твой оптимизм, Рейхи. — Тихо посмеялся русский, взяв в ладони свои рукавицы, но почему-то не стал их надевать. Дурная русская привычка, ведь руки то потом шелушиться будут.       —Оптимизм прекрасная перспектива, наилучшая в плане мотивации. Я думал, что с утра зарядил тебя им.       Фриц же спрятал ручонки в карманы, а нос свой в большом воротнике своего пальто. В машине удалось пригреться, и немец чувствовал себя в целом комфортно.       —Думаю, тебе стоит чего-нибудь прикупить. А то зимы у нас пускай и не такие холодные, как например на Урале или той же Сибири, Дальнем Востоке, но для того неподготовленного и тут холодно будет.       Доведя Рейха до машины, он быстренько уселся в неё, начиная подогревать салон.       —Я об этом подумал! Читаешь мысли? Ах ты, влез не только в сердце, но и в голову. Нужно купить что-то очень тёплое, с меховой подкладкой, например. — Разглагольствовал нацист. Как получилось, что жизнь его пошла этим чередом? Как полюбил главного врага на арене? Как?       —Я просто немного заметил, так краем глаза, в чем ты приехал и потому посчитал, что тебе стоит утеплиться, иначе моя сладость вовсе замёрзнет.       —Ты ничего не подумай, я полностью доверяю тебе, но всё же считаю, что пакт о ненападении нам стоит заключить. На всякий случай. Всё может быть       Наконец достигнув комфорта в машине, Союз выехал со двора, а затем, поддав газку, выехал на дорогу, прямиком направляясь в сторону своей работы, то есть Кремля.       —Ничего. Я понимаю, твою предусмотрительность. Я хотел и сам предложить, но боялся, что ты можешь понять меня неправильно или вовсе я тебя как-то оскорблю, все возможно. Но раз ты сам это предложил, то моя душенька теперь спокойна.       Немец выдохнул, ведь не последовало вопросов "ты что мне не доверяешь?", ну или так "хочешь обмануть меня прямо как в фильме?". Но всё обошлось так как и хотелось. Всегда нужна подстраховка, а вдруг что?       —Договоры о торговле — самое важное, что стоит обсудить. Я хочу, чтобы выгода шла нам обоим и обмен тоже был равноценным. Хорошо рассчитаем и дело с концом. Уверен это будет лучшее содружество за всю историю.       —Верно мыслишь. Думаю, что наконец я смогу заключить договор не только с востоком, в лице Китая, но и с Европой, то есть с тобой. Ну.. Также может быть и Югославия, но там свои заморочки. — Ухмыльнулся Советский, взглядом отмахиваясь от такой щепетильной для него темы, уже подъезжая к родным алым, кирпичный стенам Кремля.       —Как же я давно тут не был, даже успел соскучиться. Помню, как ты ходил тут, разинув рот, осматривая своими красивыми глазками мою архитектуру.       Как только Союз упомянул кремль, носик был направлен в его сторону с быстрой скоростью. Немцу не переставала нравится эта постройка.       —А вот мне помнится ты говорил мне, чтобы слюнями я ничего не забрызгал. Она и в правду великолепна. Передаёт всё величие, стойкость этой страны. Вот-вот, наконец ты хоть чуточку приоткроешь железный занавес. Теперь твои люди смогут летать не только в Сочи, но и в Берлин. Нужно запомнить это как плюсы для речи. Что на счёт дефицита... Корме продуктов, что ещё тебя интересует?       —У меня в принципе все в дефиците разнообразия... То есть может количество, то и есть хватает на все республики, но вот то, что товары однообразны некоторым не нравится. Это та же мебель, еда, одежда, да даже книги. Думаю, всем было бы интересно попробовать что-нибудь европейское, не отечественного производства.       Мужчина лишь тихо посмеялся, переключил скорость, да немного надавил на газ, все равно трасса пуста, пока что.       —Сейчас ты побудешь уже не снаружи сие здания, а внутри. Там.. Тоже довольно интересно и красиво. Когда был фильм я держал тебя в узде, а тут, пожалуйста.       —Думаю это до жути понравится твоим людям. Дети после школы смогут купить не обычный пломбир, а например... Кукурузное мороженое. У нас есть много чего необычного, сами люди почувствуют себя увереннее, ведь у них появятся возможности. Значит и чувство свободы.       Третий смотрел в окно. Жутко волнительно, ведь тут другой народ, с другими принципами и идеями. Смогут ли угодить? Фриц надеется на это. В прочем главное выглядеть уверенно самому, тогда и люди будут верить.       —Конечно, ты все время говоришь, любовь моя. Людям очень понравятся новшества, но одновременно у них порой вызывают какие-то странные эмоции по типу — скептицизма, брезгливости или крайней осторожности. Вот такой у меня суетливый и немного суеверный народ. — Ухмыльнулся мужчина, уже останавливаясь на парковке, да приглушая машину.       —Водичку мне, заранее, а то обморок от такой красоты обеспечен.       —Водичка только в моём кабинете. Сможешь сам дойти, или же на ручках понести тебя, м? — Хитро улыбнулся Союз, выходя из машины, резко дыхнув на свои руки, ведь холодный металл автомобиля так и не успел прогреться за время дороги.       —Лёгкие пути — не всегда правильны и потому мы идём сложным и рисковым. Как говорят, кто не рискует, тот не пьёт немецкое, пшеничное пиво. Люди наконец попробуют лучшее тёмное пиво.       Мысленно фриц пометил этот пункт в своей голове и улыбнулся, однако выйдя из машины тот спрятал улыбку за воротником, а руки в карманы глядя на русского в намёке на спешку покинуть холодную улицу.       —Я всеми руками за, да только персонал может понять тебя неправильно. Хотя куда уже неправильней? Мы уже совсем переступили рамки. Зачем они нам если не соблюдаем? Пора было бы их убрать, ненужный мусор. Что-то на философию потянуло.       Подойдя к немцу, Союз приобнял его за плечо, тем самым как можно быстрее ведя за собой до двери.       —Да, но пока что.. Думаю, обойдёмся без самоидейности, пойдём по плану. Сначала речь, а потом уж твори, что хотим, как говориться, сначала дело, потом забава. — Приулыбнулся большевик, заводя его в тёплое помещение.

***

       Перед лицом сразу же возникла лестница, что вела прямиком наверх, да и множество красных длинных половиц, идеально сочетающиеся с общим интерьером огромного зала и помещения в целом. Так и держа его за плечо, он уверенно вёл его до своего кабинета, здороваясь взглядом с прохожими военными или политиками, которые странно оборачивались на них.       —Да, ты прав. Рамки дают некое самообладание. Нам нужно выделить самые важные факты и преимущества, потому что, если мы что-то перепутаем может выйти боком.       Немец имел удивительную способность перестраиваться между эмоциями и ощущениями. Когда он был спокоен и чувствовал себе комфортно, тот активничал, становился более эмоциональным, чувствительным что ли. Всё ещё не ясно как он сдерживает любые эмоции, видно выплёскивая из потихоньку, не волной, а лёгким колыханием воды.       —Тут невероятно красиво. — Фриц словно дитё хлопал очами и рассматривал всё, что показалось ему хоть каплю атмосферным. Теперь, после того как те сошлись, русский мог понимать, что немец вовсе не чрезмерно спокойный, внутри скачут искорки, лишь глаза выдают их.       —Я знал, что тебе тут понравиться, но не будем стоять в коридоре, заходи скорее.       Открыв дверь с помощью ключа, что каким-то чудным образом уже был в его теплом пальто в зашитом на первый взгляд внутреннем нагрудном кармане.       Он впустил немца вперёд, где сразу же предстал дубовый и тяжёлый стол у окна со множеством стопок бумаг, настольной лампой и небольшим канцелярским набором. На стенах висел советский флаг и портреты видных деятелей, а затем и вовсе карта самого СССР. Окно было зашторено темно-зелёными плотными шторами, а на полу лежал все тот же половик красного цвета с зелёными полосами по краям. По правую сторону можно было заметить огромный шкаф с различной документацией и книгами, по другую же сторону — диван с несколькими подушками и рулькой одеяла. Можно сказать, что Союз не раз мог здесь остаться с ночёвкой, ведь подстаканник с пустым стаканом внутри, что находился на подоконнике второго окна мог быть этим подтверждением.       —Думаю, что если бы твой вкус был чем-то материальным, то уверен это бы было что-то величественное, уверенное, но прямое, что значит будет как есть, сказал сделал и правда даже в неуместны ситуациях. Ну конечно уверенность, воля и строгость. Подчёркивает твои наилучшие качества.       С точки зрения Рейха, пустить кого-то к себе в кабинет — показать полную искренность и доверие к человеку, ведь комната описывает весь внутренний мир её хозяина.       —Снова усыпаешь меня комплиментами, радость моя, ты ж знаешь, как они меня смущают.       —Потому и озвучивал свои мысли, даже реакция блаженна. Ах, мой идеал, любовь моя.       Немец вновь отвлёкся. Как же всё же не удобна любовь. Как бы то странно не звучало. Приносит свои плюсы, но и такую же кипу минусов. Третий сел в кресло, не снимая пальто и подключая функцию умного личика.       —Приступим?       Союз посмеялся, да присел за стол, расстегнул пару пуговиц пальто, так как все-таки он мужчина горячий и даже такой холод на улице не смог сразить тепло его тела.       —Ой, ты Батюшки, какие мы умные тут сидим. Начнём, конечно. В принципе... Я смог бы импровизировать словами. Но все же план нужен       Взяв ручку, он немного подержал её в воздухе, после чего стал чиркать пунктики, тезисно их излагая.       —Нужно подать нашу связь как-нибудь не прямо, но с большими намёками. Лягушку если бросить в кипяток сразу — отскочит, а если воду постепенно нагревать ничего не случится. Людей к этой новости подготовить нужно.       —Верно, потому и будем подводить к тому, что наш союз сможет им принести. Говоря все плюсы нашего содружества, мы сможем подвести их к той точке, где стоит сказать истинность, что мы теперь... Вместе       Повертев ручку, между пальцами, большевик лишь тихо ухмыльнулся, после чего ещё написав несколько строчек, отложил свою писанину в сторону. Затем подняв телефонную трубку, он попросил своих помощников после обеда подготовить весь народ на площади. Кратко поговорив, он бросил трубку, да вновь вернул свой взгляд на Рея.       —Ну что ж.. Вроде как.. Все готово, кхм.       —Хах, интересно получится.       "Добрый день, товарищи. Хочу сообщить вам о заключении союза с Третьим Рейхом"       А потом после речи:       "Союз будет брачным"       Фриц рассмеялся. Это показалось ему ироничным, а ситуация и в правду смешной до ужаса.       —Самый главный плюс — это потребительский. Прилавки будут полны и неоднообразной одеждой, игрушками, ну и, естественно, продуктами. Немцы смогут работать здесь. Кафе, рестораны, какие-то мастерские.       —Верно, верно, потребительская польза — самая главная часть для моего народа. — Мужчина тихо посмеялся да поднялся со стула, подошёл к Рейху со спины, положив обе руки ему на плечи.       —Уже совсем скоро нам выходить. Волнительно, конечно... Но думаю, что мы с тобой справимся и у нас с тобой будет настоящий "брачный союз", ахах.       —Главное не облажаться, ведь в "брачном Союзе", как только хоть один человек протестует состояться не может. Мы обязаны заманить их на свою сторону любыми возможными способами. США на зло, нам в радость. Это ведь огромнейшая выгода, благодаря такому обмену я смогу выбраться из пучины долгов, а после мы заживём с тобой как в сказке! Сколько путей открыто. Просто непобедимый Советский Союз станет ещё и обладателем самых довольных людей. Не великолепие ли?       Немец улыбнулся, искренне верить хотелось в то, что всё так и выйдет. Разве возможна такая жизнь? Ни разногласий, ни проблем?       —Я готов сделать всё, что бы у нас получилось       —Снова заставляешь меня краснеть от таких приятностей. Но ладно, давай пойдём тогда на место вещания. Слышу, как народ собирается на площади, а чтоб не останавливать все производство, мы можем быстрее начать нашу речь и быстрее её закончить.       Уже более воодушевленно говорил русский, вновь прокрутив в голове свои тезисы, но затем он подумал, где лучше будет звучать его слова и решил. Что им необходимо идти к мавзолею, там акустика получше.       —Нам придётся стоять на улице. Не замёрзнешь, пока будет идти все мероприятие?       —Да, ты, пожалуй, прав, нужно начать как можно раньше и не задерживать людей, всё же работяги у тебя живут. Мороз мне по плечу, такой ценой. Мне бы только шарф какой-то, шею простудить не хочу, нужно же тебя комплиментами обласкивать.       Немец стал у зеркала, поправляя волосы. Тот нервничал в чистом виде, ведь это не та ситуация, где можно взять и скинуть всё с плеч. Выдохнув тот повернулся лицом к русскому.       —Мы справимся и заживём в удовольствие. Верь.       —Верю, верю всем своим сердцем и душой. — Приулыбнувшись, Союз поцеловал того кротко в щеку, подведя его в сторону шкафа, откуда достал свой тёплый шерстяной шарф, намотав его на шею арийца, поправив концы изделия.       —Думаю, так тебе будет теплее, а теперь пойдём, ух. Волнительно, волнительно, сейчас бы закурить, но... Я в завязке, увы.

***

      Выводя любовника из кабинета, они вновь прошлись по этому длинному коридору и через некоторые мгновенье оказались на улице, где уже толпились люди, что-то, очень жадно обсуждая, отчего создавался галдеж на всю улицу. Пройдя дальше по улице, по намеченной дорожке, они добрались до мавзолея, где по ступенькам поднялись на небольшой пьедестал, отчего народ стал постепенно затихать и здороваясь со своим главой.       Немец стоял рядом с главой моментом принимая серьёзный вид, гордую осанку и внушительный взгляд. Главное слова подобрать правильно и говорить то, что выгодно людям. Ему было проще, ведь говорить за Союзом и отталкиваться от его высказываний. Нацист уже подмечал значительно удивившиеся лица, кто-то, напротив, был заинтересован происходящим. Всё ждали слова отца народов.       Холод кусал лишь руки, но сунуть в карман их будет некультурно, потому они сложились в замочек за спиной. Пальцы грели друг друга трением. Немец знал — начнёт он говорить, будет и активная артикуляция, и жестикулирование. Тот отлично играл на публику и потому был хорошим оратором, обладал даром убеждения, но начинал заметно паниковать если что-то шло не так.       —Здравствуйте, дорогие товарищи! Для вас у меня очень хорошая, я б даже сказал лучшая весть!       Вдруг начал Совет, как вокруг все затихло, голые руки опирались о каменную возвышенность, продолжая дальше.       —Сегодня мне хотелось бы вам сказать, что планирую заключить торговый союз с представителем Европы, то есть Третьим Рейхом!