Холодная или горячая война

              Лица некоторых из толпы заметно нахмурились, но тишина продолжала нависать и местами даже давить на психику вождя, но... Решительность была на первом месте.             —Только представьте, на наших прилавках станут появляться новые продукты, вырастит ассортимент! Да что там продукты, даже наши товарищи женщины-красавицы и комсомолки смогут прикупить себе новый наряд: кофточку, юбочку, платьице, а может даже и дублёнку! А техника? Процент ассортимента и количественного состава вырастит вдвое! Вы сможете купить, например, тот же холодильник, как отечественной сборки, так и европейской!       Но с каждым новым сказанным словом, народ только больше хмурел, некоторые даже начали встревать в речь вождя, видимо, были очень смелые.       —И чем же мы будем отличаться от американцев?! Если будем скупать их же товары!       —Отнюдь! Товарищ, вы не будете скупать их товары, ведь вся техника и прочие нужды производятся в Германии. Мы сможем расширить территорию коммунистической партии и если в наших рядах уже и Германия, то другие страны точно в наших руках! И тогда тот самый долгожданный коммунистический строй будет на нашей стороне! Да что уж там, я даже подкорректирую конституцию и уберу пункт о мужелюбстве!       Но публика лишь скептически относилась к данным новшествам, хотя и была не против того, чтоб территории СССР продвигались дальше. Но вот, что Союз не учёл, строй в Германии пускай и схож... Но немного другой. Ведь выразился вождь советский так, словно планирует колонизировать территорию Германии, тем самым под гнетом собственного кулака построить там коммунизм, которым заведовал еще Маркс.       Нациста весьма смутило преплетение его к партии, но сейчас поправлять не корректно, посчитают что они с Союзом расходятся во мнении.       —Доброго вам дня, уважаемые. Позвольте, мы ведь не так уж и сильно разнимся, ведь нацизм — тот же самый социализм, только немецкий. У нас общие интересы и я, как страна, вовсе не вожусь с Западом. Я готов помочь вам продвинуться дальше, перестать считаться "далёкими от современности"! Откроются возможности. У нас есть свои мастера, учёные, что с радостью могли бы обучать ваших детей, конечно бесплатный сыр только в мышеловке и потому ваши мужья, братья, сёстры смогут учить и немецких детей. Это ещё и работа. Можете побывать в Германии, устроиться, работать, приобрести. Для вас будут открыты границы! Столько возможностей. Подумайте о будущем детей.       Рейх всю речь активно жестикулировал, как бы призывая. Тот смотрел в чужие лица с надеждой, в поисках ответа.       —Так же мы полностью толерантны к любым людям и потому призываем к этому вас.       В публике вновь нависла тишина, лишь только переговоры веяли в воздухе, кто-то перешептывался, а кто-то и более, говорил прямо в пол голоса.       Союз же принял на свой счёт это более каверзное словосочетание "далеки от современности". То есть, Рейх хотел сказать, что его страна и народ отсталые? Вот тут он, конечно, был явно не согласен.       Как истинные передовики производится, он даже обгонял некоторые страны по технике и культуре, а тут ещё и "отсталым" назвали, но пока что решил не акцентировать на этом внимание. —Наш союз сможем сделать благоприятно для обеих сторон. Только представьте, как мы поразим нашего общего врага своей техникой, наукой и даже процентом качества жизни, который с каждым годом обязательно будет повышаться. Мы встанем на передовые позиции, и никто про нас не скажет, что мы "отсталая держава".       В конце коммунист сделал некий акцент обратив свой взор в сторону Рейха, да вновь вернул на народ. Который в тот же момент уже более повеселели и даже может наполнившись некой надеждой на "счастливое будущее". Вследствие чего оба вождя получили свой ответный положительный отклик, пускай не от всего народа, но большинство очень хорошо перевешивало меньшинство.       Рейх отвёл взгляд. Отстала держава. Он сказал, как считал на самом деле и понял, что это могло сильно покоробить чужую гордость. Однако ведь Советский Союз оставался аграрной страной, последней во всей Европе. От правды не убежишь. Фриц вида не подал, всё же его гордость превыше, и он сделал вид будто ничего и не понял.       Заметив, что лица людей озарились надеждой, немцу надо было поставить точку истиной. —А знаете почему этот союз даст вам полную гарантию? Потому что я душой своей полюбил отца народов и любя его я хочу помочь всем вам. Я люблю русскую культуру! Именно вы решаете нашу судьбу. Вы — главное, вы — народ. Так благословите нас и будет процветание!       Совет же вовсе замолк, продолжая облокачиваться о холодные кирпичи, что служили для него некой опорой и лишь вглядывался в лица людей, которые даже ошарашенно и удивлённо посмотрели на своего вождя.       —Да. Моя любовь также взаимна к стране, именуемая, как Третий Рейх. Потому наша судьба, судьба мира зависит только от вас. Ваше благословение, даст нам возможность процветать и быть лучшими во всем мире!       Люди вновь начали переглядываться и лишь несколько человек начали хлопать, как вдруг подхватила целая публика, хором разносившая аплодисменты по всей округе, и для Союза это означало одно — народ принял это решение, ведь только его голос был важен в данных дебатах. Напряжённей момента чем этот Рейх в своей жизни не видел. Тот слышал собственный пульс, отсчитывающий секунды тишины. Ариец стоял с приоткрытым ртом ища взглядом согласных и услышав хлопки, нарастающие, он выдохнул, наконец чувствуя холод, что не ощущался из-за этого адреналина. У них получилось. Теперь США облажался, а они победили. Рейх был неимоверно рад, но все же обижен от тех слов.       —Можно считать наш конгресс закрытым. Благодарю вас, товарищи, ваша поддержка ценное для нас. А теперь прошу вернуться к своим рабочим местам, не смею больше вас отвлекать. До свидания!       Фриц теперь задумался над словами русского, отказываясь в здании, тот пытался согреться.        Союз также перекручивал в голове обидное выражение, сказанное Рейхом, сидя на стуле, да постукивая ногтями о свой клык. Опустив взгляд на столешницу, оперся о неё локтем стучащей руки.       —У нас получилось. Рад этому? —Уже более плотно и даже холодно спросил коммунист, разрывая своим баритоном нависшую тишину.       —Да, я рад. Это ведь то, чего мы хотели. —Так же кратко ответил нацист. Значили ли слова русского, что он причислил немца к собственности или быть может желает присоединить к своей стране, это выходило за рамки. Нацист горд и независим, а тут такое.       Фриц поднёс руки к батарее, что бы те быстрее нагрелись. Колкий взгляд пал на вождя русского.       Большевик в свою очередь совсем на него не смотрел, лишь только поднялся плавно со стула, потягиваясь, тем самым выпрямляя одну руку вверх, он подошёл к окну, сложив руки в карманы.       —Отсталая страна значит... И как давно ты носил эту мысль в своей голове, М? —Требовательно, но также холодно, словно строгий учитель или генерал-майор взвода, посмотрел на Рейха, чуть повернув в его сторону корпус тела.       Немец возмутился. Он искренен, потому сказал. Что теперь? —Да не имел я ввиду что она полностью отсталая! В плане экономики. У вас чересчур высокая доля сельского хозяйства, сейчас это уже не актуально. Я и сказал, что думал. Ты меня вообще начал в свой Союз Социалистический причислять!       Фриц сел и закинул ногу на ногу ожидая ответа от обвинителя. —Тебе просто придраться к чему-то охота.       —Мне придраться к чему-то охота?! Да моё сельское хозяйство переплюнет все ваши производства! У меня и завода херова туча стоит, так что не надо мне тут! Живём идеальной жизнью и ни в чем не нуждаемся!       Размах его рук был чересчур широк и даже иногда было страшно к нему подойти       —Ну и что с того? Причислил к Союзу, а не похрен тебе?! Людям нужно было знать, что ты союзник, а не капиталистическая шавка, которая топчется, как блоха по лакированным ботинкам европейской элиты. Пришлось так и сказать, а ты сразу все в штыки воспринял!       Союз ударил с гнева рукой по подоконнику, облокотившись обеими руками, да тяжко выдохнул воздух. Немец воспринял в штыки, начиная убийственный спор. —Сельское хозяйство имеет наименьшее значение в экономике! Все давно пользуются сферой услуг, а у тебя прямо как в Африке! —Не сдержался от нового оскорбления нацист, ведь был оскорблён до глубины души и не желал быть неправым.       —У тебя территории большие, вот ты и выходишь на сельском хозяйстве! А я в Союз не вхожу и входить не буду, как ты это народу объяснять будешь я совершенно не в курсе! Я ещё я намерен идти в лигу наций, если ты не знал, где состоит только европейская элита. — Добил фриц.       —Ах, ты меня ещё и с Африкой сравниваешь?! Плевать мне на твою Лигу Наций! Никуда она мне не всралась!        Немец, вдохнув полной грудью, огрызнулся скаля клыки. —Ты занялся информацией в газетах? Новостях? Кто это будет делать?       Русский вновь ударил рукой по подоконнику, затем смахнув с психу все вещи со своего стола, взял ручку и какие-то маленькие бумажки. —Я буду это делать, все! Не волнуйся, в грязь лицом перед своей Европой не упадёшь, у меня лучшая типография!       Выходя из кабинета с громким хлопком двери, Союз направился в соседний кабинет, где как раз и были цензурщики газет и телевидения, ведь, чтоб отправлять в массы, необходимо обработать информацию тщательно.       —Нашёл на кого нервы выплёскивать, я как есть говорю! — Прикрикнул нацист в след, после грозно уставившись в стену. Язык ему и друг, и враг. Именно в этой ситуации стоило промолчать и признать виновность, пусть и не совсем правдивую. Однако фриц горд, это не в его принципах и потому он считал себя вполне оправданным с точки зрения логики.       Вышло так, что, получив эту желанную победу они рассорились до чёртиков и теперь не ясно было. А зачем тогда это?       Союз также был гордого нрава и потому он даже и не думал отступать, словно фейерверк, который соприкоснулся с огнём и стал быстро-быстро выплескивать удары шаровых вспышек гнева. Немного посидев в пустом помещении, так как работников то ещё и не было, видимо, сидели в буфете, он поднялся со стула, да, покинув комнату, вновь вернулся в свой кабинет.       —Собирайся. Домой поедем. — Процедил сухо и прохладно большевик, поднимая вещи, что уронил на пол, с лёгким хлопком возвращая на стол.       Рейх отвечать не стал, лишь молча застегнул верхние пуговки и протянул назад чужой шарф пряча взгляд в сторону. В последний раз они так сильно поругались, когда ещё даже не были в отношениях, когда Союз приплёл его к Британии, болей такого не повторялось. Они даже голос на друг друга не повышали.       Рейх задумался над тем, должно ли оно быть так. Говорить с коммунистом он не желал, да и его что-то грызло, ведь недавно из его уст лились комплименты о величии       Совет лишь взял в руки свой шарф, который отбросил на диванчик для лучших времен, да выпроводил Рейха лёгким взмахом руки, даже не приобняв, как обычно он это делал, закрывая дверь. До самой машины, они шли в абсолютной тишине, даже непривычно было, ведь только недавно вели себя, словно два влюблённых в друг друга подростка, строя планы на будущее.       —Садись в машину. — Единственное, что сказал коммунист, после чего сам уселся в неё, начиная разогревать, ведь за время стоянки, она успела немного призамерзнуть.       Рейх был до жути зол, что из-за собственных чертей не мог прекратить этот бред. Он вновь почувствовал холод садясь в машину, потому согнулся в три погибели, чтобы согреться в пальто. Не только материальный холод его коробил, но и тот что лилось из уст русского. Однако мысль обрывала простая фраза: "он сам это начал, пусть теперь и вертится"       Что было сложней, это не подать вида "дома", при детях, что, если увидят эти два недовольных лица забеспокоятся о произошедшем, а нациста не устраивали лишние носы в их делах.       Как только машина была прогрета, то тут же русский без каких-либо возгласов, дал ходу своему стальному коню. Так они доехали чуть ли не до самого особняка, после чего машина остановилась около калитки, ведущей в зимний сад, да открыв дверь, наконец Союз сказал лишь одно слово.       —Выходи.       Твёрдо оборвав какие-либо тёплые потоки речей, он мрачно и даже безлико смотрел в боковые окошки авто, затем, как только заметил, что немец покинул машину, тут же выехал на дорогу, вновь куда-то умчавшись.       Рейх фыркнул от бескрайней обиды направляясь к особняку, пытаясь сменить настрой на более нейтральный, не нервный и агрессивный.       Он два раза стукнул в дверь накидывая на себя подобие улыбки удавшейся речи. Тот ждал пока откроют и трепетно тёр красные от холода руки буквально обледеневшие. Отойдя от этой ненависти начала появляться обида, громкая и тяжело давящая. Он ждал извинений и оправданий.       Дверь ему открыл маленький карапуз, по всей видимости — Эстония, посмотрев на замерзшего немца. Затем же к ним подбежал Казах.       —Пап? Вы уже вернулись? А мы даже приготовить ничего не успели... Но ничего, ты пока можешь чего-нибудь перекусить.       Парень быстро завёл Рейха в помещение, да закрыл дверь, чтоб не нести лишний холод в дом.       —Ничего страшного, я не голоден. К ужину я вам могу помочь чем-то. У нас всё вышло, так что будем жить припеваючи. —Вкратце сказал детям Рейх внимательно следя за своей речью и эмоциями. Срываться на детях Союза это будет глубочайшим перебором, ведь тут они совсем не виноваты.       —А у вас всё хорошо? Справляетесь?       —Конечно, все хорошо! А куда папа ушёл? У него работа? — Вдруг спросил парень, беря на руки малыша Эстонию, поглаживая по спинке.       —И думаю, что никто не будет против твоей помощи, пап. — Улыбнулся Казахстан, после побежав в сторону своей комнате в сопровождении детского смеха чадо на его руках.       —Ох, он не сообщил мне. Думаю, что так. Он весьма занятой.       Немец тихо вздохнул и снял с себя пальто, потом и обувь проходя по коридору на кухню. Вопрос о том куда отправился Союз остался открытым и потому ариец ещё больше напрягался.       —И что же сегодня желаете готовить на ужин, уважаемые. Какие продукты имеете?       — У нас есть овощи, также есть немного курицы и то... Только ножки и крылышки. — Сказал русский, что вошёл на кухню, сладко потягиваясь, на удивление он был красный в щеках и носу, словно был на улице, но почему-то в домашней одежде?       —Также есть крупы, макароны и яйца, точно были, вот недавно сбегал в магазин.       —Если у нас имеется рис, можно приготовить очень интересное итальянское блюдо. Как раз мне нужен рис, курица и овощи. Что думаете? Даже столь обычные продукты могут представить собой шедевр.       Ариец удивлённо посмотрел на русского мальчишку. Логика никак не позволяла сопоставить факты. —Ты так в магазин и бегал?       —Ого, круто! Тогда нам необходимо собрать всю орду помощников. — Приулыбнулся парень, да также удивлённо посмотрел на немца, приподняв одну бровь. — Ну да, а что? Магазин недалеко расположен, так что по-быстрому и добежал, заодно прогулялся.       —Там ведь мороз!       Рейх выпучил глаза на Россию. Вот так? И без куртки? Да немец бы так и за порог не вышел. Суровые люди — русские.       —И что, вы все так можете? И говор про прорубь не миф?       Никак в голове немца это не укладывалось, даже летом холодно бывает, а они тут такое делают.       —Про прорубь? Нет, у нас даже дед нырял в прорубь, а отца — просто туда уронили, точнее он сам поскользнулся? —Россия еле сдерживал смех, ведь он помнил, как люди и Союз вместе шли к проруби, чтоб набрать воды, но стоило ему наклониться с банками, как нога соскользнула, и он грохнулся прямиком в ледяную воду, вместе с пятью литровыми банками.       —Столько матов я ещё тогда даже и не слышал, ахах! Насчёт остальных, не думаю. Не все такие отважные!       Тут уж считать русского не сверх существом глупо. Немец вздрогнул даже от мысли оказаться в прорубе. Да он станет ледышкой, не иначе. Вот русская баня ему прельщала больше. Там тепло, жарко. Прямо как на пляже, где-то на райских островах.       —Ладно, давайте-ка работать. В первую очередь нужно пожарить лук и курицу. Готовить рис нужно обязательно в луковом бульоне. Так же мне требуются томаты, фасоль и... И этого достаточно на данный момент. Томаты нужно порезать ломтиками       —Есть, товарищ папа! — Россия приложил руку к голове, отдавая честь, после созывая нескольких домочатцев. На кухне тут же оказались Беларусь, Казахстан, Украина и Грузия.       —Я возьмусь за томаты, Бел — берешься за курицу, у тебя она хороша получается, остальные готовим посуду и необходимые ингредиенты из холодильника. Дальше отдаю командование товарищу высшего звания — папе! —Прикрикнул Росс, после чего достав томаты, тщательно их вымыв, начиная нарезать ломтиками на дощечке. В то время как остальные принялись за выполнение своих "обязанностей".       Фриц усмехнулся. Он в основном следил за процессом, а как только из ингредиентов всё было готово тот взял большую противень и стал распределять рис, смешанный с курицей и фасолью, а на верху лежали томаты, всё это тот осыпал сыром и противень оказалась в духовке где-то на сорок минут.       —Выглядит очень даже аппетитно. —Посмотрев на противень, что находилась в духовке, прокомментировала Бел, затем обратив внимание на немца, подмечая его без эмоциональность, точнее скудность эмоций, нежели было до этого, да и... Нет отца, что уже вызвались неприятные ощущения и догадки.       —Ещё более аппетитно будет после того, как оно приготовиться. Я отлучусь, переодеться!       Немец ушёл в комнату подбирая себе футболку из Лондона, да брюки попроще. Встретил его Аццо, Рейх мигом взял его на руки целуя мордочку. В каком бы состоянии он ни был — этот щенок заставил улыбнуться из-за краткого "лизь" в ответ.       В тот момент от мыслей сгорала Беларусь.       — Спросить... Или не стоит?       Она подошла к Россу, который сидел и смотрел в окно, где плавно падал снег, о чем-то задумавшись.       —Росс?       —Чего?       —Тебе не кажется, что у родителей... Проблемы? — Весь разговор был произведён полушепотом, девушка старалась говорить как можно тише.       —Есть такое... Но думаю, тут мы беспомощны.       —Хм, да и папы нет, мне кажется, они поссорились.. — Уже более грустно сказала Беларусь, присаживаясь рядом с братом.       —Я не хочу, чтоб они расставались... Мне не хочется, чтоб снова повторялась та же ситуация, что и с мамой..       —Не нагнетай ситуацию, сестрён, ни одна пара не может прожить без ссор, это только в твоих книжках все тепло и радужно, а в жизни — не так. Не волнуйся, разберутся. — Ухмыльнулся парень, вновь продолжая смотреть в окно, машины Союза так и не было, и не позвонить ему никак, так как телефон был только на его работе, а вдруг он не там? А вдруг он где - то совсем в другом месте? Непонятно.

***

      Немец возвращаться не стал, под мелким аргументом, он просто на просто свалился в сон лёжа поперёк кровати рядом с Аццо. Видимо усталость усыпила его или быть может это просто защитная реакция.