Любовь божественному вполне естественна

Солнце испускало последние лучи и уже собиралось уйти на покой после долгого осеннего дня. Как и многочисленные улочки города, просторные залы дворца окрасились в тёплые красновато-оранжевые тона. Нужды как таковой в дополнительном освещении не было, поэтому свечи на огромных люстрах остались нетронутыми. Десятки нарядных людей кружились в энергичном танце. Мужчины носили либо пышные разноцветные наряды, либо напротив, скромные чёрно-белые фраки. Дамы же имели большую свободу выбора: серьги, кольца, веера, цепочки, платья, даже собственное лица и причёски — всё это и многое другое могло послужить показателем статуса. А где если не на королевском балу его демонстрировать? Музыка поражала нежностью и мелодичностью, а плавные грациозные движения гостей вызывали вполне уместное восхищение. Единственное, что не давало полностью отдаться моменту, так это духота, с которой не справлялись даже открытые нараспашку огромные окна. Именно она вконец утомила короля. Вынужденный соблюдать этикет, он много часов подряд кружился в надоедливых танцах. Король уже сбился со счёта сколько бархатных дамских рук перецеловал и на сколько поклонов ответил улыбкой. Но правитель старался не морочить себе голову, ведь манерность и приветливость — всего то парочка его формальных обязанностей из огромного списка. Как король он должен поддерживать образ, а уж тем более, как тот, кто совсем недавно вступил на престол. Танцы закончились. Король выдохнул. Далее предстояло застолье. Всё оказалось именно так, как правитель и предполагал. Гости уселись за длинный широкий стол с бескрайним множеством яств. Какие только блюда не находились на нём; любой гурман нашёл бы себе что-нибудь по душе. Даже король не сильно трепетный к еде, пустил слюни по ближайшему сочному поросенку, стоит ли говорить про остальных аристократов? Но перед трапезой предстояло услышать парочку напутственных слов от хозяина бала, верховного-главнокомандующего, первого мужа страны и правителя Тифлия — Его Величества Короля Вернера: — Ещё раз хочу сказать, что рад видеть вас здесь. Редко удаётся собрать всех самых достойных и верных подданных, — тепло улыбнулся гостям Вернер. — Что-ж, не буду долго разглагольствовать про доблесть, честь, благородство, сладкое прекрасное будущие и так далее, и так далее. Выскажусь лаконично и по сути — нам предстоит много работы, будет трудно, но объединив усилия, мы сможем обеспечить величие Тифлия и записать свои имена в веках, записать как имена героев! Так выпьем же за это! — воодушевлённо закончил речь король. Он умел добавить в свой голос живости, в глаза огонёк, а словам придать необходимую остроту. Как только он произнёс последнее слово, последовал звон бокалов и радостный крик: — За короля Вернера! Некоторые решат, что в момент трапезы самое время отдохнуть, но на самом деле это вовсе не так. Именно за трапезой открывается прекраснейшая возможность наладить отношения, обсудить деловые вопросы и сплести интриги. По сути Вернер и затеял этот бал, где собрались все значимые персоны королевства, ради очень важных разговоров. И потому энергично приступил к переговорам, лавируя между многочисленными влиятельными гостями. Сам король был выдающейся личностью. Ранее ничем не примечательный простолюдин, далее хороший солдат, затем талантливый генерал, а ныне глава государства. Быструю карьерную лестницу ему обеспечили в первую очередь прекрасные социальные навыки. Вернер мог найти контакт с любым, даже совершенно не настроенным на диалог человеком — этот талант помогал ему ранее, сейчас же стал главным орудием правителя. Но не только языком он смог добиться нынешнего положения, в этом ему помогли сильный характер и блестящий ум, которые смогли перебороть барьер, возникший из-за происхождения. Узурпировать трон может и пылкий юноша, и удачливый крестьянин, и великий проповедник, но вот удержать его и завоевать лояльность подданных — дано далеко не каждому. А вместе с тем, поднять за год полуразграбленную собственными правителями страну до вершины международной арены, могут и вовсе единицы. Что же касается внешности «узурпатора», то она была вовсе неплохой, хотя не слишком подходящей к образу властного правителя, каким он являлся. Тонкая линия бровей лежала поверх больших глаз яркого бирюзового оттенка. Все черты лица были мягкими и закругленными, а крупные губы добавляли некой открытости и делали волшебную улыбку ещё более приветливой. Но на самом деле, при первом взгляде на короля бросаются не добродушные черты лица; внимание сразу захватывают пышные русые волосы, настолько кудрявые, что напоминают издалека кусочки стружки или шёрстку овечки. Нарядом Вернер будто пытался показать, компенсировать дарованную природой внешность. Он предпочитал длинные, многослойные одеяния, в основном очень роскошные и преимущественно чёрные. Почти всегда в комплекте с ними шли длинные кожаные сапоги, отличавшиеся от солдатских только качеством. Из примечательного — Вернер почти никогда не снимал с правой руки три громадных перстня, а в нагрудном кармане обязательно сиял на контрасте с чёрной одеждой белой цветок лилии. Вернер уселся на роскошный трон, сиденье которого было обито бархатом, а высокая серебряная спинка — множеством украшений. Король довольно улыбнулся, оглядывая подданных, до сих пор продолжающих беседы. Он сам обсудил необходимые моменты, а заодно укрепил связи почти с каждым гостем. Также можно сказать про аристократов, высокопоставленных священников и военных, которые, впрочем, утомились обсуждать дела, зато с превеликим удовольствием переключились на рассказы о семейной жизни и обсуждения новых модных трендов. Их речь стала до жути неинформативной, расплывчатой болтовней, пускай её и гордо нарекают «светской беседой». Времени прошло достаточно, даже солнце зашло за горизонт, заставляя слуг зажечь тысячи свечей зала. — Чего желаете, ваше величество? Я вижу, вы умаялись, желаете вина? — заметил пожилой слуга измотанный вид правителя. В ответ король одарил старичка своей знаменитой блистательной улыбкой и одобрительно вскинул руку. — Заодно позови Лима, — сказал вслед Вернер, опёрся головой на руку и глянул в сторону огромного окна. Ожидание Вернер скрасил наблюдением за красотой ночного неба, его бескрайностью, таинственностью и очарованием. Он хотел оказаться где-то далеко от мирской суеты, где его никто не потревожит, где ему удастся созерцать мрак бесконечно долго… — Ваше величество, — обратился слуга. Вернер покрутил головой и пару секунд был в конфузии, пытаясь понять в каком месте он находиться. — Замечтался, смотрю, — ухмыльнулся с издёвкой главный советник, ровесник и по совместительству самый близкий из подчинённых. Король не посчитал нужным ответить советнику и лишь взял вино с подноса. — Я закончил с переговорами, — пригубил вино король, закрыв глаза. — Весь во внимании, — съязвил на последок и достал свиток с пером Лим. — Думаю стоит начать с делом семьи Катриоли, — окончательно взял деловой настрой советник. Вернер только собирался положительно ответить и начать долгий разговор. Как двери в конце зала с грохотом открыла королевская гвардия. — Ваше высочество, к нашим стенам подбирается вражеская армия. Похоже это мятежники! — быстро изложил капитан грубым голосом. — Численность? Качество? — встал с трона и переключился на военный манер Вернер. — Тысяч двадцать-тридцать. В большинстве своём ополчение, но имеются и хорошо укомплектованные войны, — быстро проговорил капитан. — Основная масса идёт в направлении главных ворот? — Так точно! Ваше величество, извините меня, но я без понятия, как в центре страны смогло собраться такое большое войско! Возможен подкуп или предательства. — Как я и думал, — про себя буркнул правитель. По залу пошёл тревожный шёпот. Все уставились на короля в ожидании его реакции и дальнейших приказов. — Закрыть все ворота, поднять гарнизоны и перебросить половину к направлению движения мятежников. Панику не наводить. Этого ещё не хватало в праздничную ночь. Постарайтесь минимизировать внимание. — Нам оставаться здесь, для вашей защиты? — уточнил капитан королевской стражи. Вернер передал недопитый бокал с вином слуге. — Сопроводите меня к главным воротам. Не могу оставить без внимания этих глупцов, — оскалил зубы король. — А вас, господа, хочу уверить в полной безопасности. Можете продолжить веселье, — будто невзначай сказал Вернер с сияющей улыбкой и двинулся к выходу из зала, чётко ощущая на себе удивлённые взгляды. … Путь от королевского дворца, возвышающегося не только над остальными зданиями города, но и его стенами, до главных ворот занимал около часа спокойной ходьбы. Однако кареты запряжённые четверками благородных жеребцов, достигли цели не более, чем за десять минут. Если бы улицы ночного города, были пусты, то король и гвардия уложились бы в половину времени. Да только праздник отмечался с такой силой, что даже за полночь люди пили, танцевали и всячески продолжали празднование. Уж такие нравы в столице — повода не дай, найдут что отпраздновать, а раз уж дело касается короля, то проигнорировать столь прекрасную дату просто оскорбительно. В любой другой день Вернер бы смотрел на это с заметной долей презрения, но не в тот. Пускай он не сильно нуждался в признании, празднование в его честь всё же грело душу. И поэтому глядя через окно, на грязного пьяницу, напевающего песню и разодетую, приплясывающую проститутку. Он улыбался, на этот раз по-настоящему. Ведь это его подданные, и какими бы они не были, он в ответе за них. И видеть их поголовно счастливыми, хоть и всего на день, было наградой намного большей, чем все те побрякушки, которые ему преподнесла знать. Оказавшись под высокими стенами города, король и гвардия двинулись по крутой лестнице. Через пару минут все стояли наверху. Стены возвышались примерно на два десятка метров от земли, обеспечивая защиту городу и прекрасный обзор на окрестности. Отсюда как на ладони виднелась армия, державшая направление к главным воротам. Сборище мятежников в полном смысле слова можно было назвать армией. Её очертания занимали большую часть горизонта, а приближающийся марш отдавал звоном металла и вибрацией под ногами. То тут, то там в ночной темноте виднелись факелы, и почти с той же частотой развевались на ветру белые флаги с красным быком — символом династии Сенренлог, которая правила Тифлисом более пятисот лет. При узурпации престола Вернер, как и полагается, разобрался с семьёй предыдущего правителя, дабы обеспечить себе безопасность в будущем. Казнили не только сорокалетнего короля, но и двух его братьев, трёх сестёр, пятерых сыновей, четырёх дочерей и ещё кучу родственников. По удачному стечению обстоятельств они все проживали в королевском дворце, и новый король смог разобраться с ними без лишних проблем. Единственное, что мешало навсегда забыть о Сенренлогах — дальние родственники, имеющие земли за территориями королевства, и бастарды. Первые не представляли особой опасности, так как имели свои заботы и вполне устроились в жизни, а вот непринятые дети, выросшие в нищете и позоре, прямо-таки пылали рвением и амбициями. Для них получить престол — прекрасная возможность свергнуть подлого узурпатора, изменить ход истории и стать героем, а для дворян и прочих приверженцев прежней власти, уже они стали билетом в прекрасное будущие, где старые устои не будут подвергнуты сомнениям. Осматривая войско, Вернер был спокоен и даже держал ехидную улыбку на лице. Для него всё было предельно ясно — нелояльные к нему люди поддержали бастарда, который стал лишь формальным поводом вернуть свои позиции: «Долой диктатора!», «К чёрту, короля-чернокнижника!», «Тифлисом должен править Сенренлог!» — и прочие-прочие кричали они, дабы оправдать себя. Король не удивлялся и не презирал подобное двуличие и некую подлость, всё-таки он понимал, как работает политика и сам часто злоупотреблял таким же подходом. Он смотрел на мятежников, как на равных врагов в игре, в которой абсолютно не имеют значения мораль и справедливость. И в них Вернер видел возможность, теперь навсегда, разобраться с недовольными и вырвать на корню глупую мятежность, мешающую ему окончательно закрепить свою власть. Стражи города не умели читать мысли, и потому ухмылка и спокойствие их не в малой степени удивило, если не испугало. В свою очередь гвардейцы про себя смеялись удивлению стражников; для них подобные причуды короля не были чем-то из ряда вон выходящего. Пока подчинённые Вернера спешно готовились к обороне, войска «Истинного короля» быстрыми темпами подбирались к городу. Они явно не спешили брать город «сходу», в этом случае, к моменту когда король бы узнал о войсках, уже было поздно, но и устраивать длительную осаду не собирались, тогда бы войска окружили город, а не двигались общим скопом на одну южную сторону к главным воротам. Войска остановились под высокими стенами. Из общей толпы вышел Сенренлог, как и полагается «герою», верхом на белом коне, в блестящих от света факелов превосходных латах. — Я Марин Седьмой, сын Марина Шестого, являюсь законным правителем Тифлиса и требую вернуть трон! «Сосунок» — промелькнуло в голове Вернера. Не то что он сам был больно опытным в государственных делах или обладал достойным уважения возрастом, но он пережил десятки военных походов, видел как умирают люди, а по долгу сам приложил руку к тысячам смертей. Он был готов стать правителем, был готов проливать кровь и нести последствия. Что не скажешь по тому молодому парню, до сих пор играющего в рыцарей. Голос Марина был твёрдым, на коне он держался уверенно, однако в нём чувствовалась слабость и мягкотелость — то что нужно влиятельным фигурам, которые позже будут дёргать им за ниточки, для собственной нужды. — Как некультурно врываться на праздник без приглашения. Ладно, пропустим. Как приличный господин и я представлюсь, — играючи поклонился правитель. — Вернер Кефри, нынешний король Тифлиса. Приятно познакомиться. Даже со стен было отлично видно, как сильно поморщился Марин от фальшивой вежливости и самоуверенности. — Ты должен отречься от престола и признать все грехи, тогда святая Цилла простит тебя, а я, как её посланник на земле, дарую тебе лёгкую смерть. Вернера натурально чуть не вырвало от напыщенности и приторных, безумно глупых, предсказуемых речей — всё как по учебнику, никакой фантазии. — В случае отказа, с помощью своей армии я возьму столицу штурмом, — махнул рукой за спину, указывая на многочисленное войско Марин. — А тебя ждёт долгая и мучительная смерть! — Дорогой мой, — ласково произнёс Вернер, — не забывай, что перед тобой не только король, но и сильнейший маг королевства. По войскам Марина пробежался шёпот. Ходило множество слухов о магических способностях Вернера. Кто считал его одаренным чародеем, другие усердным волшебником, который одновременно с естественными науками и военным делом изучал основы магии, а некоторые колдуном, заключившим договор с демоном или другим подлым существом. Чёткий ответ не знал никто. Вернер попросту пресекал любые попытки разузнать сущность способностей — вопросы на эту тему были табу, а статьи с «правдивыми фактами» и разоблачениями почти моментально подвергались цензуре. — Маг?! Колдун — вот ты кто! Я знаю, что твоя подлая сила ещё мощнее ночью, но как раз разгромив тебя сейчас, мы продемонстрируем могущество веры единственной полновластной богине — святой Цилле! Марин махнул рукой, тут же в войсках началось движение. Вскоре, впереди армии, рядом с королём, появлялись люди в белых монашеских рясах. Они держали руки сложенными в молитве, а губами еле слышно произносили раз за разом заветы богини. — Думаешь сотня-другая монахов сможет одолеть меня? — наигранно засмеялся Вернер. На самом деле, ответ на казалось бы риторический вопрос, следовал далеко не в пользу Вернера. Пускай большинство монахов без явных магических способностей, но заклинания Веры и не требуют особых знаний. Достаточно заключить некий договор с божеством, будь то контракт крови или же второе истинное крещение, следовать его заповедям и яростно верить. В этом священники были похожи на колдунов. По сути они являются сторонами одной монеты, единственная разница — одни поклоняются «добрым» существам, а другие заключают контракт со «злыми». Одним словом, в честной битве результат оставался непредсказуемым и точно не гарантировал стопроцентной победы правителю-магу. — Само-собой, с нами самая могущественная богиня, с нами справедливость, с нами святость и честь. Эти монахи — не какие-то новоиспечённые новички, это могущественные жрецы и священнослужители, которые могут… Марин не успел договорить. Его речь прервал громкий хруст со стен. За ним последовал свист, а чуть позже грохот от падающих тел священников и предсмертных воскликов. Ранее гордые жрецы в белых рясах, бездыханно лежали на земле в лужах из крови, усеянные десятками стрел. Истинный король поднял взгляд и увидел лучников, которые только что сделали прицельный залп в монахов. Ещё бы парочка метров и он сам лежал рядом ними. По телу бастарда прошлась оцепеняющая волна страха. Словно статуя, он застыл с ужасом на лице. Губы его пытались сомкнуться и произнести хоть слово, но не могли. Вернер звонко засмеялся, испытывая неподдельное чувство триумфа, но всё-таки он сдержал себя и не позволил упасть на пол, схватившись за живот в приступе хохота. — Вы посмотрите, какой пафос, какая гордость! — издевательски смотрел Вернер, на переполненное ужасом личико оппонента. — А подумать головой сложно что ли? На кой чёрт надо было магов ставить в авангард? Или ты думал, что молитвы спасут их от стрел?! Жалко, очень жалко! Не ожидал от своего соперника столь большой тупости. С каждым словом Марину становилось хуже и хуже. Он понял, какую глупость совершил, как наивно было полагаться на честность и как беззащитен он перед узурпатором. От всех этих противных, бьющих в самое сердце чувств, его стошнило. Ни следа от былой гордости и благородства не осталось. — Фу! Прямо перед подчинёнными. Что могу сказать, позабавил ты меня, так позабавил. Теперь пора бы разобраться с незваными гостями, — уже пугающе серьёзно отчеканил правитель. Его весёлые глаза с живым огоньком, столь часто очаровывающие людей, наполнились отчуждённостью и холодом, настолько сильными, что заставляли стыть кровь в жилах. Лицо не показывало почти никаких эмоций, только маленькая доля презрения виднелась при особенно пристальном взгляде. Неожиданно появился поток ледяного, почти сбивающего с ног, ветра. Он чуть было не скинул парочку стражников со стен, но обошлось без этой нелепицы. Зато войско Марина и так надломленное внезапным поворотом событий, впало в шок от животного ужаса. Все факелы затухли, а почти каждый пятый плюхнулся на землю то ли от ужаса, то ли от ветра, то ли от всего вместе. Небо стало темнее, чем было до этого. Звёзды как будто укрылись в тёмной пелене, не излучая и крупинки света, луна же словно переместилась в другой мир. Мир окутал непроглядный мрак, почти осязаемая тьма. Только Вернер чувствовал себя комфортно. Казалось, что именно здесь, во мраке и тьме он родился и вырос, будто здесь его настоящий дом. Он откинул полы одеяния и резко махнул рукой, разрезая воздух. — Повелеваю умереть. — сказал он это властно, тихо и приглушённо, словно змей. Тут же послышались протяжные крики. Истошные, звонкие, умоляющие, захлёбывающиеся в крови, они врезались прямо в голову и царапали разум, как ножи стекло. Они были наполнены болью, страданиями и по-настоящему первобытным страхом, который кроется в каждом из нас, и выходящим наружу только в самых жутких ситуациях. Окружение короля ничего не видело дальше прямой руки, слишком густой была темнота. Но звуков, доносившихся со стороны мятежников, было более чем достаточно, чтобы понять какую жестокую участь постигли враги короля. Помимо душераздирающих криков, уши неохотно улавливали хруст костей, звон ломающихся доспехов, хлюпанье крови и противные до безумия, звуки разрывающейся на части плоти. Спустя пару минут темнота рассеялась, ветер утих, а звуки прекратились. Большинство рассчитывало увидеть чёрно-красную картину из мяса, крови и разорванных доспехов. Однако на деле, перед глазами предстал прекрасный вид ночного неба с мириадами сияющих звёзд и чистое ровное поле, уходящие вдаль, хотя точнее сказать в темноту. Пустота резала глаза, также как снежное зимнее покрывало снега, отдающее рябью. «Куда исчезло столько людей?» — посетил головы всех солдат единственный вопрос без ответа. Только бастард и его конь остались под стенами. Кобылка была жива и выглядела как раньше, только теперь на ней не было величественного короля. В отличие от убегающего вдаль скакуна, он находился в состоянии не похожем на здравомыслие и благополучие от слова совсем. Его тело дрожало насколько это в принципе возможно, латы звенели от рваного дыхания, подняться с земли он не мог при всём желании. Но лучше всего передавал состояние пустой, безжизненный взгляд. — Прошу привести Марина во дворец, можно сразу в пыточную, — отдал приказ правитель и, как ни в чём не бывало, направился вниз со стены. Его железный голос ударил в голову и сразу прояснил мысли. Короткие мгновения неестественной тишины и поголовное бездействия закончились — все снова засуетились. Казалось, что вроде ничего и не произошло, только крики мятежников ещё долго стояли в ушах, подтверждая правдивость произошедшего и не давая забыться.