Любовь божественному вполне естественна

— И последний вопрос на сегодня, он касается народа муров. Ты действительно считаешь такую жёсткую политику к ним, оправданной? — поднял хмурый взгляд Лим. — Мурия — страна больших размеров, с кучей ресурсов и превосходными условиями жизни. Но народ проживающей на её землях глуп и неразумен, раз не может использовать эти блага и создать сильное государство. Значит с этой задачей должен справиться кто-то другой, например Тифлий и его король, — положил руку на виски Вернер. — В целом, ты прав… — замялся советник, подбирая правильные слова. — Но неужели стоит стереть с лица земли целый народ? Можно покорить, поработить, переселить и прочие-прочие. К чему такая категоричность устроить геноцид, не побоюсь этого слова, — нотки осуждения сильно сквозили в голосе Лима. — Геноцид, правильное слово, мне нужен именно он, — сказал Вернер, перебирая гусиное перо между пальцев. — Причины… — закусил кончик пера король. — Имеются, и очень веские, однако о них я не могу сообщить даже тебе. Извини, друг. — Вернер-Вернер, это тебе не шуточки и не игрушки, ты распоряжаешься не цифрами и не фигурками, а судьбами тысяч людей. И ты желаешь… — Лим, я когда-то относился к государственным делам халатно, когда-то показывал высокомерие к судьбам людей? — не дождавшись ответа Вернер продолжил. — Никогда. Я всегда был движим холодным рассудком. Если и требуются убийства, грабёж или другая подлость, я её совершу без зазрения совести, но не от чувства абсолютной власти, а от необходимости. Чувствуешь разницу? — Я…я понял тебя, — вздохнул Лим. — Я, как советник не обязан, знать все замыслы правителя, но как друг хочу понять тебя, — рассеянно бегал глазами советник. — Всё нормально дружище, просто иногда деловые отношения мешают дружеским, и их надо разделять, — одобрительно постучал по плечу Вернер. — Мы же договорились, что справимся с этим, помнишь, ещё когда были в одном полку? — Ты прав, мы справимся, — поднял уже уверенный взгляд советник и наполнил комнату приятным чувством светлого будущего. — На этом предлагаю окончить беседу, уже третий час сидим безвылазно и бесконечно обсуждаем всё новые и новые вопросы. — Я же сам говорил, что этот последний. Как обычно, берёшь мои идеи и выдаёшь за свои, — сложил губы в тёплой улыбке Лим. — Старые привычки, — хихикнул Вернер. — И напоследок, не вопрос, а маленькое уточнение. Ты не знаешь почему этот сосунок был таким тупым? — Я разве не говорил? В отличие других бастардов, этому повезло угодить к аристократам, а не к оборванцам на улице, как это зачастую бывает. Аристократы те были самыми что ни наесть «доблестными рыцарями». Как следствие, воспитали болванчика, которого беспокоит только честь. Вот тебе и полная неспособность действовать в реальности. Думаю его покровители сделали упор на действительно знаменательные знания теории военного дела, раз дали огромную армию, но о наивности, столь удобной в будущем, полностью забыли. — Разумно. Кстати, интересно, как доблестный рыцарь будет держаться при пытках? — задумчиво почесал подбородок Вернер. В его лице не читалось ни садистского желания, ни высокомерия — ничего подобного. Лишь обыкновенный интерес, который напрочь вылетает из головы через пару минут, возник в мыслях короля. — Извини, просто лирическое отступление. Лим лишь зевнул и встал с кресла. Чуть прогнувшись в пояснице, он захрустел, словно сухари под ногами, и если судить по лицу, был очень доволен. — Тогда спокойной ночи, Вернер. С праздником, — сказал Лим, схватившись за дверную ручку. — Спасибо. Спокойной ночи, — попрощался Вернер. Оставшись один, правитель устало развалился в кресле, чуть-ли не свалившись на пол. Легко вскинув руки он снял черную длинную накидку и расстегнул верхние пуговицы на хлопчатой рубашке. Далее, чутка по-деревенски, он без рук освободил ноги от тяжёлых сапог и кинул их в сторонку. Вернер напоминал теперь не образцового, в каждой детали статного повелителя, а скорее уставшего от многочасового рабочего дня рядового чиновника. В королевском кабинете, несмотря на внушительные размеры было душно, как и во всём дворце, такая уж особенность была у него — сохранять чрезмерное тепло даже в самые холодные ночи. Это и послужило главной причиной так быстро раздеться, не до ходя до покоев. Помимо золотых вставок, огромного шерстяного ковра и роскошной мебели из лучших пород древесины, кабинет был наполнен кучей бумаг и документов. Всё — от счетов за постройку новой таверны в приграничной деревеньке и до международных договоров с будущими реформами лежало тут, а также подлежало вдумчивой обработке и заполнению. Оглядывая их, Вернер устал ещё больше. «Много работы. Оставлю её на потом. Имею право в конце концов отдохнуть в собственный праздник, » — подумал Вернер и наклонился вниз стола за бутылкой вина. Вернер стукнул изящным бокалом о стол и небрежно налил вина, замарав блестящую поверхность стола парой красных капель, благо все документы остались в целости. Взболтав бокалом, король уставился в окно не вставая с места. Небо было таким же тёмным, как и до разговора с Лимом. Осень. Ночи становятся всё длиннее и темнее. Вернеру это нравилось. Пару минут он задумчиво глядел в ночь и попивал вино. Идти в спальню по длинным извилистым коридорам дворца не хотелось, как в принципе делать что-либо. Он бы так и заснул в кабинете. Только духота слишком сильно раздражала Вернера, не давая покоя. Как раз в тот момент, когда терпение правителя закончилось, а мокрая рубашка намертво прилипла к спине, по кабинету пробежался приятный холодок. И закрытое окно вовсе не смущало Вернера. Усевшись поглубже и чуть поправив рубашку, он улыбнулся и уставился в пустое кресло напротив, где ранее сидел Лим. — Ну приветик, дорогой, — сказала приглушённым, томным, безумно приятным голосом девушка. Казалось она появилась из ниоткуда, будто из тени, но на деле всё было именно так. Минутой назад на пустом месте сидела красивая девушка, сверху-донизу облачённая в чёрное. Элегантные сапожки с каблуками, узорчатые чулки, роскошное платье, к которому и близко не уподобились шедевры нынешних мастеров и ожерелье с камнями, напоминающими обсидиан. Но сильнее всего выделялись густые длинные волосы, чернее, чем дёготь, чем чернила, чем сама темнота. — Как поживаем? — сложив нога на ногу, поинтересовалась она. — Я бы сказал очень не дурно. Праздник в мою честь прошёл на ура, народ доволен, с лояльными людьми удалось укрепить связи, с нейтральными их создать, а с недовольными скоро разберёмся окончательно. Видела же какого дурня собрали противники «грязного узурпатора»? Просто посмешище. Хотя стоит признать, при должном уме они бы наделали проблем мне, — спокойно и совершенно расслабленно говорил Вернер. — В любом случае ты молодец. Теперь и твоя власть станет сильнее, и я довольна тысячами новых душ во владении. М-м, чуть не забыла поздравить тебя, — дама спрятала прядку волос длинными чёрными коготками. — Без тебя бы навряд ли тут сидел, скорее всего лежал себе в холодной земле, где-то под Умблией, — сделал большой глоток Вернер, опустошив бокал. — Будешь? — покрутил бутылкой роскошного вина король. — Нет, пожалуй откажусь. Сегодня и так насытилась, — девушка опустила подбородок на руку и бросила на Вернера необыкновенный взгляд. Он исходил из чёрных мелких глаз, в которых словно умещалась целая вселенная. В нём читалась малая доля страсти, приличная частичка хитрости и океан безмерной любви. Взгляд вцепился в короля, проникая в самую душу, игнорируя любые препятствия. Этот взгляд был всеобъемлющим, от него просто невозможно убежать. Многие упали бы замертво и от одной секунды под его гнётом. Однако Вернер расплылся в улыбке, когда заметил его на себе и испустил менее пугающий, и более ласковый взгляд в ответ. — Я смотрю, ты в хорошем настроении сегодня? — не отводя глаз сказал Вернер. — Именно так. Твоя радость — моя радость, и наоборот, — хлопнула ресницами, напоминая размашистые крылья, гостья. — Как скажешь, Нокс, как скажешь, — произнёс Вернер, пока наливал новую порцию вина. — И так нагло засматриваться не надо, — поймал наглый взгляд на оголённых ключицах и груди Вернер. — А ты разве против? — будто пропела, мелодичным медовым голосом Нокс. — Только за, — отхлебнул вина Вернер. Наступила небольшая пауза. В кабинете только колыхалось пламя свечей, двигались мелкие тени и любовались друг другом возлюбленные. — Знаешь, многие говорят, что их тело горит, когда рядом с ними любовь всей жизни. А мне вот прохладно до мурашек. Приятно прохладно. — прервал молчание и обратил внимание на исходящей от Нокс холодок Вернер. — Хотя по терминологии правильнее сказать, что от тебя исходит благоприятная аура. — Да. Я не ошиблась, когда выбрала тебя, — ответила Нокс, прождав немного времени, — никогда за свою многовековую жизнь не подумала бы, что простому человеку понравиться моя пугающая и мощная аура. — Искренне удивилась богиня. — Рад стараться, тенёчек мой. Но знаешь, у меня в мыслях не было, что я понравлюсь богине. Да не просто понравлюсь, а заставлю полюбить. Вот до сих пор дивлюсь, — радостно сообщил Вернер. — Сложно не влюбиться в смелого, сильного, характерного, умного, а что важнее всего амбициозного и интересного молодого человека, — медленно поглаживала шею Нокс. — Мы, боги, чаще всего страдаем от скуки. За безграничные годы успеваешь обдумать всё на свете, осмотреть каждое деревце и животного, но только люди дарят именно тот, нужный нам, как свежий воздух — интерес. — Но не всех людей можно назвать интересными, — вставил Вернер. — Не всех. Поэтому мы так ценим людей уникальных, особенных и немного чудных. Вот не припомню ни одного представителя человеческого рода, кто при встрече с богиней ночи и теней, начнёт разговор с обсуждения красоты луны, звёзд и прелестей темноты. А позже продолжит говорить с ней до самого рассвета о сущности бытия и лучшем способе приготовить фазана. Хотя есть одно исключение, — подняла уголки губ в тонкую улыбку Нокс. — Прости, почему то я всегда считал богов не столь возвышенными и более…человечными. Думаю, ты меня поняла? — Поняла, не переживай. Наверное именно такое простое отношение и полюбилось мне больше всего. А то эти фанатики и поклонники, при одном только виде в обморок или благоговейный трепет впадают. «О великая богиня тьмы и ночи, Ноксе-Штрен-Фаун, ты пришла к нам! Да забери же наши души себе во благо! Славься великая богиня». Никакого толку. Но хватит обо мне, да о прошлом. Лучше скажи что на будущее планируешь, это мне намного интереснее, — провела ноготком по губам Нокс. — До годовщины битвы на Серо, это в которой я проигрывал, до твоего вмешательства, не так далеко, хотя для нас эта в первую очередь дата подписания договора. И как подарок я бы хотел преподнести тебе целый народ муров. Война идёт к логическому завершению и полная победа с казнью проигравших настанет совсем скоро. Я считаю геноцид целого народа — достойный подарок для моей богини. С помощью него я смогу погасить хотя бы малую часть бесконечного долга перед тобой. — Говоришь так, будто не ты возвёл меня почти на верхушку божественной иерархии. До встречи с тобой, мне приходилось обходиться только малыми кружками особо преданных фанатиков. Сам понимаешь много силы они не дадут. А вот жертвоприношения от тебя — в сотни раз обгоняют те крупицы силы от малочисленных поклонников. А впереди многотысячный народ, — сильно прикусила богиня нижнюю губу. — Так и не терпится получить столько душ. — Вот до какого предвкушения богиню довёл, — довольно ухмыльнулся Вернер. — Вдобавок его разогревает и желание увидеть твою магию после этого. И без того отличный маг, ну точнее колдун, станет ещё опаснее и могущественнее — отводя глаза в сторону сказала Нокс. — Можно подумать из твоих слов, что быть колдуном ужасно плохо? Хотя я только благодаря условиям договора и стал таким сильным. Сколько бы лет усердного обучения волшебника или практики чародея потребовалось, чтобы дойти до моего уровня — страшно вообразить. — Просто, на тот момент генерал Тифлийской армии, написал замечательный договор и смог его реализовать на все сто. «Каждая смерть полученная прямо или косвенно от моего приказа являются жертвоприношением Ноксе-Штрен-Фаун, » — процитировала строчку договора богиня. — Я получаю долю твой силы, так что мне выгодно усиливать тебя, а жертвоприношения подходят как ничто лучше, — завершил мысль Вернер. — И теперь ты жестокий король, устраивающий геноциды, чтобы вознести меня и заодно свою силу, — приглушённо хихикнула Нокс. — У тебя интересный взгляд на мой образ правителя. — А разве именно таким ты не пытаешься казаться? — Доброго и милосердного правителя ждёт крах. В благополучное время все поданные единым голосом будут восхвалять тебя. Но как начнется тяжелый период, они отвернуться от тебя ради выгоды, наплевав на былую доброту к ним. Однако и жестокий король не достигнет успеха, строя всё на одном страхе. А вот справедливый, иногда добрый, по необходимости жестокий правитель, сможет получить что только захочет. — Посмотрим чего сможет добиться мой «справедливый правитель». Но пока ты справляешься неплохо. К примеры, ты говорил, что за сегодня наладил отношения с кем только мог. — Дааа, — тяжело выдохнул Вернер и схватился за переносицу. — В этом плане всё просто замечательно. Правда, я так утомился. Говорить, говорить и говорить. Ещё ладно, просто по делу и сразу. Но без манер, подлизываней и прочей лабуды никак. Это политическое двуличие так раздражает иногда. Вот противен тебе человек до глубины души, в личном общении послал бы его за Северный хребет, а на приёме хочется в лицо плюнуть, но вместо этого ты говоришь какая у него прекрасная борода! — возмущённо махал руками Вернер. — Спокойнее, спокойнее, — тихим голосом произнесла Нокс, словно колыбельную и легко взяла Вернера за руку. В мгновение ока, разгоряченный правитель стал спокойнее моря во время штиля. — Извини, ты меня знаешь, иногда очень надо выговориться. Просто слишком устал. И недельная подготовка перед сегодняшним днём, и банкет, и разборки с «корольком», и обсуждения с Лимом, — проморгался пару раз Вернер. — Я же так и не сделала подарок? — игриво посмотрела Нокс, положив голову на бок. — Нет, — протянул заинтригованный Вернер. — Так вот, получишь целых два: один основной, а второй, как бонус. — Иии? — Первый — я увеличу долю силы, которую ты получаешь от меня, в каких-то жалких два раза, — иронично проронила Нокс. — Но контракт же нельзя переписывать? — Угу. А вот создавать новый никто не запрещал, — неожиданно Нокс провела пальцем по гладковыбритой щеке Вернера. — Логично. И какие же будут условия? Просто так силу ты не отдашь, контракт должен обязательно быть взаимовыгодным, — деловито уточнил колдун. — Я даю силу, а ты обязуешься выполнять мои лёгкие прихоти каждую ночь. Лицо Вернера исказилось в удивлении и лёгком замешательстве. — Мои мысли меня не туда ведут, — протянул Вернер уставившись в потолок. — Нет-нет. Как и всегда твои мысли идут в правильном направлении, — прошлась с щеки вниз, и ухватилась за подбородок Нокс. — Тогда всё вполне взаимовыгодно. И всё же преимуществ больше у меня, — мечтательно ухмыльнулся Вернер. — Я конечно же согласен. — Замечательно. Ты не против, если написание пока отложим в сторону? — Не против, — сказал Вернер и тут же потерял Нокс из поля взгляда. Через мгновение она оказалась позади его, закрутила крупную кудряшку и сладостно пропела на ухо: — Тогда начнём. Вернеру пробила приятная дрожь, от мысли о предстоящем, несколько секунд он представлял картины многочисленных ласк. Будто читая мысли, богиня тёмной вспышкой переместилась на колени и тут же вцепилась гладкими прохладными губами в шею. От неожиданности и ударившего по всему телу удовольствию Вернер тяжело вздохнул. — Очень ловко, — весело прокомментировал правитель. — А что ты тогда скажешь на это? — Нокс, с поразительной точностью, расстегнула оставшиеся пуговицы на рубашке и резким движением сняла её с любимого. Вернер опять замешкался, пытаясь понять, что произошло. — Просто умопомрачительно ловко, — засмеялся Вернер и ухватился руками за скользящую талию богини, а та в свою очередь за крепкие плечи мужчины. Колдун и его покровительница уставились друг на друга, цепляясь за каждую милую сердцу частичку. Вернер осматривал всё: от длинных гибких пальцев и до ровной линии подбородка. В Нокс была идеально, во всём, как бы приторно и скучно это не звучала, даже алебастровая мраморная кожа и излишне длинные клыки на игривой улыбке несли своеобразный шарм, создавая недостижимый для смертного образ. Однако, Нокс видела в Вернере отнюдь не меньше прекрасного. Он с улыбкой, объевшегося сметаны кота, смотрел на неё, а его бирюзовые круглые глазки били в тёмное сердце чем-то до жути тёплым и приятным. Кудряшки парня завивались каскадами, будто волны бушующего океана, а брови ложились в забавную линию. Теперь Нокс ни за что не назвала бы Вернера тираном и жестоким правителем, слишком уж мило и весело он выглядел открыв свою сущность. Этого и так было достаточно, чтобы заставить сходить с ума богиню ночи, и будто специально, как финальный штрих, остались мощные мышцы, покрытые блестящим потом и мелкими шрамами, украшающими тело. Всё таки Вернер был и оставался человеком военного дела, поэтому вместе с медалями он зарабатывал и эти неоднозначные награды. Оба еле сдерживались. И первой решила утолить жажду Нокс. Она снова вцепилась в толстую шею губами, но на этот раз сжала губы ещё сильнее, а руками обхватила широкую бугристую спину. Поцелуй за поцелуем богиня двигалась ниже и ниже, идя от верха шее доходя до нижних кубиков пресса. В это время единственное, что мог себе позволить Вернер — это вздыхать, даже почти постанывать, а также зарываться руками и лицом в дебри шелковистых тёмных волос, отдающих вереском и виноградом. — Нокс, я тебя люблю, обожаю, боготворю! — крепко обхватил Нокс, оторвал её от земли, прошёлся пару метров и аккуратно уложил богиню на толстый шерстяной ковёр, покрывающий весь кабинет, Вернер. Оказавшись сверху он тут же несколько раз поцеловал ключицы, а далее прихватил шею рукой и резким движением прильнул к губам. Нокс очень любила, когда над ней, то есть богиней, брал верх обычный смертный. В этот момент сразу пропадал многовековой опыт и всякая ответственность, на смену приходило только чувство необыкновенной лёгкости, напоминающие чем-то детскую беззаботность. От в меру грубоватых действий и интенсивных движений губ, она получала всё больше и больше удовольствия, даже не пытаясь скрыть дрожь и звуки. Когда Вернер почувствовал готовность, то пустив в дело язык. Богиня пришла в ещё больший восторг, но чувствуя что скоро совсем потеряет контроль, решила укусить нижнюю губу правителя. Вернер тут же отпрянул. — Это было слишком, постарайся быть поаккуратнее, — улыбался Вернер, убирая кровь большим пальцем. — Считай это подарком. Ещё раз поздравляю с праздником, дорогой, пусть у тебя и дальше всё будет также прекрасно, как и сейчас, — ласково убрала последние капельки крови Нокс. — Согласен, мне сейчас очень хорошо, — страстно сказал Вернер и потянулся обратно. Но его приостановила Нокс, уперевшись руками в грудь. — Вот люблю, я тебя. Только с тобой чувствую себя такой живой и смертной. И чувствую, что сдерживаться дальше просто не смогу. Поэтому предлагаю перейти в покои, — до мурашек страстно произнесла богиня. Вернер тут же понял намёк и ухватив рубашку, грациозно подал руку лежащей Нокс. — С превеликим удовольствием, любовь моей жизни и смерти.