заставь меня почувствовать

— Чонгук, ты готов? — растрепанная макушка Хосока виднеется в дверном проеме. Тот последние часа два усердно гремел чем-то в своей комнате. Чонгук без интереса переключает песни в плейлисте, лежа поперек заправленной кровати. Пухлый чемодан подпирает серую стену со вчерашнего дня. Нечего ему больше собирать — себя только если. Смотрит на Хосока как-то безучастно, но давится тяжелым: — Да. Уже надо выходить? Голос совсем не его. Руки, что безвольными плетями лежат, обхватив телефон, тоже. Все кажется неправильным и притянутым за уши. — Надо бы. Такси скоро приедет. — Хосок быстро скрывается за дверьми. Вдогонку выкрикивает: — Не забудь завесить шторы и застелить кровать! — Хорошо. Чонгук не мажет прощальным взглядом по комнате, в которой провел чуть ли не всю жизнь. Ему слишком больно натыкаться на царапинки и потертости, потому что они напоминают ему о прошлом, в котором он был счастлив. Да и вернутся они сюда опять спустя какое-то время. Нечего горевать по тому, что еще находится в руках. Исполняет просьбу брата и тихо покидает помещение, будто боясь спугнуть шумом то относительное спокойствие, что находилось внутри стен. Гравий шуршит под массивными ботинками, колеса чемодана реагируют на каждую неровность. В плейлисте стоит одна песня на повторе, от которой он устанет только тогда, когда солнце потухнет. С Хосоком они разговаривают минимально — тот только хлопает чуть ли не по-отечески по спине пару раз, когда Чонгук присаживается на заднее сидение такси, и сам уходит на переднее. Двери хлопают почти синхронно. Музыка окружающего мира делает Чонгуку едва ли не физически больно тем, как много с ней было связано раньше. Ему двадцать четыре года, два из которых он проживает свою прошлую жизнь во снах раз за разом. Ему двадцать четыре, семь из которых было посвящено Мин Юнги. Ему двадцать четыре, три из которых его лечили от его бурной фантазии и «воображаемых друзей», списывая все то на шизофрению, то на наркотики. Ему двадцать четыре, семь из которых безвозмездно было посвящено Мин Юнги. Человеку, который никогда не существовал в реальности. (Или в чем там его пытались убедить врачи.) Семь лет посвящено человеку, который точно существовал в Чонгуке, но два года назад — исчез.