Часть 1
1 октября 2022 г., 19:19
На улице конец августа, раннее утро. На дорогах уже час пик, в метро толпы людей на любой вкус и запах. Именно поэтому Юнги выбрал не терпеть слишком близкий контакт с половиной Сеула, а спокойный завтрак в прохладной квартире.
Сквозняк выталкивает из комнат сладкий запах османтуса, заменяя его тяжелым амбре центра Сеула. Юнги предпочитал пахнуть как персик, а не выхлопными газами, но Чонгук жутко смущался, если после течки их запахи смешивались. Хотя, за шесть лет знакомства, три из которых они живут вместе, их запахи и без того иной раз звучали как один.
Юнги принюхивается к рукаву кофты. Бесполезно. От него все еще за версту несет османтусом. В обычные дни Чонгук пах морским бризом, что ему, как омеге, не особо нравилось. Все в кафе точно поймут, почему они пропустили пару дней. Стыд затопил щеки алым цветом, не очень Юнги хотел рушить мечты папы Чонгука о их счастливой совместной жизни.
Чонгук и Юнги лучшие друзья. Снимают вместе квартиру, потому что так дешевле. Проводят вместе течки Чонгука в обнимку, потому что ему тяжело без запаха альфы. Хотя, запах Юнги ему не особо помогал. Хоть Юнги и был альфой, запах у него был слабый, легкий, с нотками вербены и цитруса, разрушая его альфью гордость еще и сладостью магнолии, но Чонгуку на первое время хватало.
На первый взгляд они были абсолютно разными. Чонгук высокий, немного наивный омега, открытый всему миру и людям вокруг. Юнги же мелкий, щуплый и закрытый альфа, нетерпящий когда врываются в его личное пространство. Как же они сдружились? Скрепились комплексами и пошли дружно плакать над дорамами в обнимку с ведерком мороженного.
Делая очередной глоток обжигающего кофе, Юнги давиться, чувствуя как его нагло сжимают в объятиях, да холодным носом трутся о запаховую железу. Юнги терпеть не может физический контакт, но этому омеге готов все простить, лишь для вида недовольно рычит. Чонгук фырчит в ответ и только сильнее сжимает Юнги в объятиях.
— Уверен, что уже все? Может сегодня дома отлежишься? — Юнги тянется закрыть окно, не хватало что бы еще разгоряченное тело омеги продуло.
— Из задницы не течет, так что все нормально, — бурчит Чонгук в ответ, со смешком наблюдая, как Юнги корячится, пытаясь достать до ручки, но помогать, гаденыш, не спешит. — К тому же, я хочу лично познакомить тебя с новым работником, — урчит, довольно потираясь о шею Юнги, пропитывая себя лимонным запахом. И куда делось былое смущение?
— Ты из него такую интригу делаешь, — Юнги усмехается, протягивая Чонгуку кружку с недопитым кофе. Для него всегда кофе Юнги самое вкусное, отдавать свою кружку вошло в привычку. — Не боишься, что Тэхен заревнует?
— Он даже не заметит, — Чонгук мнет в ладонях футболку Юнги. Переживает, хоть и не хочет это показать. Тема Тэхена для них всегда тяжелая.
Ким Тэхен — тридцати двух летний альфа с тяжелым запахом хвои и аниса, хозяин их маленькой кондитерской, что досталась ему от отца, когда тот понял, что вытащить ее из ямы не получиться. Юнги его уважает за упорство и преданность делу, но опасается. Запах Тэхена слишком тяжелый, сам он слишком серьезный и даже холодный. Юнги не любит альф, даже боится, Тэхен не исключение. Но Чонгуку он нравится. Слишком нравится. Еще одна причина, почему Юнги его не любит. Тэхен холоден с ними не только как начальник, но даже за стенами кондитерской. Чонгук не показывает, но его это обижает. После каждого разговора с Тэхеном, от Чонгука тянет кислым лимоном.
Юнги тяжело выдыхает. Он хотел бы, что бы Чонгук всегда был счастлив, улыбался своей милой кроличьей улыбкой, но пока он не видит никого кроме ледышки Ким, ничего не получится. Но все что он говорит идет мимо ушей Чонгука. Любовь слепа, Юнги понял это в момент, когда познакомился с Чонгуком. Тот был словно иллюстрацией этой фразы.
— Хорошо, что я должен знать об этом человеке? — Юнги поворачивается, замечая как глаза Чонгука забегали по комнате.
Пока Юнги с папой Чонгука пропадали днями в кондитерской во время летних каникул, Чонгук наконец прошел курсы по украшению кондитерских изделий, на которых и познакомился с их новым работником. Но вот только Юнги он так про него ничего и не сказал, даже имя. А в момент, когда новенький проходил стажировку, у Чонгука началась течка. Все словно было против встречи Юнги и нового работника, это нервировало. Молчание Чонгука лишь подливало масла в огонь.
На работу они идут после обеда, потратив утро на избавление от течного запаха. Идут закоулками, чтобы лишний раз не нервировать Юнги нежелательными контактами с альфами. Его ненависть едва ли была здоровой. Хоть Чонгук и знал причину, но все же советовал поход к психологу, получая лишь недовольное рычание в ответ.
Их кондитерская хоть и находилась в Мёндоне, особой популярности не имела. То ли потому что изготавливали они французские десерты, то ли потому что в этом районе и без того много кондитерских. Во всяком случае, вина за это не лежит на Тэхене: начинал это дело все-таки его отец, но расхлебывают все они. Раньше сотрудников было больше, но сейчас остались лишь Юнги, Чонгук и его папа Хосок в благодарность за то, что его, отца одиночку, приняли без образования и с маленьким ребенком на руках. Сейчас этот ребенок вырос, помогает в кондитерской и привлекает внимание начальника, но это уже мелочи.
Заходят они через вход для персонала, быстро переодеваются в рабочую форму и, наконец, заходят в зал. Хосок уже на ногах, расставляет десерты из холодильника. Он их еще не заметил, полностью погруженный в свою работу. Начальства еще не видно, но дверь в его кабинет открыта и оттуда доносятся голоса. Низкий, бархатный тон Тэхена Юнги уже выучил, а вот второй, высокий, мягкий, словно мурчащий, слышит впервые. Голос ему приятен, пускает дрожь по телу, хоть он едва ли его слышит. Юнги принюхивается и полностью расслабляется. Новенький пахнет замечательно: персик и лайм. Цитрусовые запахи настолько для него стали привычны, так пахнут все обитатели кафе, даже от Тэхена изредка несет мелиссой, а сладкий запах персика возвращает в выходные, к мягкому, капризному Чонгуку.
Юнги доволен. Работать в компании омег ему приятно и комфортно. Он уверен, что новенький именно омега, с таким голосом и запахом будет не смешной шуткой, если это окажется не так. Нервный Чонгук рядом спокойствия не придает. Чтобы не гадать, Юнги приступает к работе: снимает стулья со столов, да протирает их от пыли. Вот только мысленно все равно возвращается к новенькому. Замирает на пару минут, погружаясь в сладость его запаха, подвисает, вслушиваясь в голос. Чонгук тихо посмеивается, возвращая к работе, но ненадолго.
Юнги уже начинает раздражать, что новенький никак не выйдет от начальства, медом им там намазано, что ли? Недовольно скрипит зубами, чувствуя, как нелюбовь к начальнику лишь усиливается.
Из кабинета раздается смех, окончательно выводя Юнги из себя. Они на работе или где? Почему кто-то уже начал работать, а кто-то хихикает с начальством? Только устроился, а уже подлизывается? Юнги рычит, швыряя тряпку на стол, и направляется в кабинет Тэхена. Позади что-то испуганно пищит Чонгук и удивленно бормочет Хосок, но Юнги слишком зол, чтобы обратить на это внимание.
Он прерывает беседу, стуча по открытой двери, и ни капли не жалеет. Удивленный Тэхен поднимает взгляд от монитора развернутого компьютера и едва ему улыбается. Даже столь редкая улыбка начальства Юнги не успокоила, а лишь подлила масла в огонь. В комнату проникает пряный запах имбиря, Юнги раздражен.
— Добрый день, Юнги-щи, что-то случилось? — голос Тэхена тихий, учтивый, тон вежливый. И весь из себя он сейчас вылизанный, опрятный, серьезный работник прям. Юнги злиться еще сильнее: перед кем выпендривается?
В голове бьется мысль, что что-то явно не так, он слишком зол, такого давно уже не было. Гон? Может быть. У Юнги он не постоянный, следить за графиком бесполезно.
— Случилось. Что за отношение к работникам? Кто-то работает, а кто-то прохлаждается, — Юнги хмурится, переводя наконец взгляд на новенького и замирает. Неприятный холодок скользит по позвоночнику.
— Ох и правда, мы заболтались, Тэхен-щи, продолжим на обеденном перерыве, хорошо? — щебечет новенький.
Он невысокий, едва ли выше Юнги, но более крупный. Лицо смазливое, глаза блестят, как у довольного щенка, губы пол-лица занимают – настолько пухлые, нос как у медведя. Новенький симпатичный, но мысли Юнги отчего-то пытаются его принизить. Заметить мешки под глазами, пятно прыща на скуле, отросшие корни у пшеничных волос. Что с ним?
— Привет, я Пак Чимин, — своевременно здоровается парень, протягивая ладонь Юнги, и после говорит то, что рушит все возможные отношения, но дает ответ на то, почему новенький так нервировал Юнги с первого взгляда. — Альфа, приятно познакомиться.
Чимин доброжелательно улыбается, щурит глаза, блеск из которых не пропадает. Зато все пропадает для Юнги: и цвет, и запах, и агрессия, и хорошее настроение. Вот так, одним словом можно порушить все. Альфа. Для Юнги — это приговор.
