Как свести родителей — пособие от Чон Уёна

      Звон замка эхом отдавался от стен. В полной тишине Хонджун слышал своё сердцебиение и не мог найти в себе силы поднять голову. Какая-то часть его разума сожалела о произошедшем и о сказанных словах, но Джун осознавал, что наконец поступил правильно. Уж лучше жалеть о случившемся, чем скорбеть о потерянных возможностях и мучиться, представляя иной исход ситуации. После пережитого эмоционального потрясения было необходимо время, чтобы выровнять дыхание и заново научиться думать логически, а не обрывками мыслей, слипшихся в один комок.       По привычке уйдя в себя, лидер не уловил тихих шагов в его сторону, а потому вздрогнул, почувствовав, как чьи-то пальцы аккуратно поднимают его подбородок.       — Я… — глаза Хона округлились, — я думал, ты ушёл.       — И оставил тебя? — голос тихий, на грани шёпота, — Никогда.       Сонхва смотрел на него сверху вниз своими тёмными, как южная ночь, глазами, в которых блики казались россыпями звёзд. Хотя звёзды были последним, о чём лидер мог думать в данный момент. Он смотрел на человека перед собой и не мог поверить в реальность происходящего.       — Почему? — Хонджун хотел знать. Ему было необходимо знать, что именно подразумевает своими действиями Пак. Сердце вновь забилось, словно сумасшедшее.       Хва не спешил отвечать, а вместо этого тепло улыбнулся и, взяв Джуна за кисти, поднял того с кресла. Теперь младшему не приходилось так сильно запрокидывать голову, а ощущая, как Хва переплетает их пальцы, Ким почувствовал, что земля уходит из-под ног.       — Спасибо за честность, Джун~а, — его голос всегда такой глубокий и проникновенный, или он делает это намеренно? — Но сейчас мне надо кое-что рассказать тебе. Было видно, что Сонхва нервничает не меньше, но мужественно не отводит взгляда от глаз напротив.       — Я влюблён в тебя уже давно, — тихо начал он, подбирая нужные слова, — Два года или три, даже и не помню. Как не помню и того времени, когда не любил тебя. Всё это время, каждый день, каждый час и каждую минуту я хранил в сердце это чувство. Я думал о тебе сразу после пробуждения утром и засыпал с мыслью о тебе. Я дорожил каждой секундой, что мы проводили вместе, — Хва сглотнул, но чувствовалось, что слова всё легче слетают с его губ, — Я так дорожил тобой и нашей дружбой, что не мог рискнуть всем этим ради признания в чувствах. Но я не жалею ни о чём, правда. Даже, если ты пожалеешь об этом позже, я уверен, что поступаю правильно.       Его слова вторили собственным мыслям Хонджуна, и тот замер от свалившейся на него информации. Этого не могло быть. Несколько лет? Хон мог только позавидовать выдержке товарища и в который раз восхититься этим человеком.       — Ты прекрасен, — сорвалось прежде, чем Ким осознал свои действия.       Ресницы старшего дрогнули, и он удивлённо моргнул.       — Спасибо? Ты тоже ничего.       Хонджун прыснул со смеху и всё напряжение, витавшее в воздухе, мгновенно лопнуло, подобно воздушному шарику. Хва облегчённо улыбнулся в ответ, глядя на искреннюю улыбку любимого, который будто полностью искрился от счастья. Тот поймал его полный обожания взгляд и, поддавшись порыву, медленно приблизился к губам старшего. Рука Пака скользнула от скулы к шее Джуна, и он мягко притянул своего лидера для долгожданного поцелуя.       Губы Хва были невероятно мягкими, и Хонджун на секунду потерялся от нежных прикосновений. Его собственные ладони медленно скользнули по груди старшего и сплелись на его шее, не давая возможности отстраниться. Джун действовал более импульсивно и грубо, поочерёдно посасывая губы Хва. Кусал и зализывал место укуса, он был словно голодный зверь, которого наконец-то допустили к охоте. Но старший не был похож на испуганную дичь и напор Хона его вовсе не страшил. Он попробовал перенять инициативу, скользнув языком меж расслабленных губ, и был приятно удивлён тем, с каким упоением младший сплёл его со своим, переодически посасывая и снова кусаясь.       Кислорода не хватало, и приходилось периодически отстраняться ради короткого вдоха, но без Сонхва, Джун был уверен, он дышать не сможет совсем. Время стало эфемерным для него. Хон не мог думать и замечать ничего кроме рук старшего на своем теле, его горячего дыхания, время от времени опаляющего его уши или шею, и изгибов под своими пальцами. Ким упустил тот момент, когда они сняли верхнюю одежду и переместились. Он лишь почувствовал что-то мягкое лодыжками и получил плавный толчок в грудь от старшего. Приземлившись на диван, Хонджун не стал задавать вопросов, а просто усадил Хва на свои колени, потому что губы жгло от поцелуев и он больше не мог остановиться. Он и не хотел. Судя по тому, как прижималось к нему тело старшего, он был того же мнения. Изящные пальцы Пака зарывались в волосы и мягко массировали голову, от чего Джун даже слабо простонал. Хва внезапно отстранился, заглянул в родные глаза и не увидел там ни одной определённой эмоции, кроме страсти.       — Хонджун~а.       Похоже прозвучало более жалобно, чем сам Сонхва ожидал, потому что руки Кима сжимаются на его бёдрах.       — В чём дело? — чуть запыхавшись поинтересовался тот.       — Ты ув…       — Если ты спросишь уверен ли я, я просто встану и уйду, — Хон попытался придать голосу твёрдости, — я ни в чем не был настолько уверен, как сейчас.       — И в чем же ты уверен сейчас? — что-то неуловимое поменялось в голосе старшего, и Хонджун никак не мог понять что, и почему этот тон разгоняет его кровь и будит в нем голод.       — В том, что хочу тебя.       Джун видел, как на секунду затаил дыхание и замер Пак.       — Здесь?       — Да, — лидер не колебался и секунды, — именно здесь и с тобой.       Здесь. Сердце Сонхва пропустило удар. Здесь, в студии, которую Джун обожает. Где чувствует себя максимально комфортно и создаёт истинные шедевры. Это место почти священно для него. Джун действительно позволит этому случится? Более того, он этого желает.       — Всё, чему принадлежит моё сердце, в этой комнате. Музыка и ты — мои страсть и кислород. Твоё место здесь.       Это едва ли не значимее, чем «я люблю тебя».       Последующий поцелуй был ещё более диким, чем до этого. Ладони младшего гуляли по бёдрам, оглаживали задницу сквозь тонкие домашние штаны, скользили под толстовку, сжимая стройную талию. Хва словно плавился от обилия ощущений. Он и забыл о том, каково ощущать такие прикосновения. Хонджуна было много, он был повсюду. Терзал его губы, целовал линию челюсти, сжимал, гладил и царапал. По очереди и одновременно. Хва терял рассудок и хватался за шею Кима, как за спасательную соломинку. Казалось, ещё немного и его тело воспламенится. Но Хва хотел этого. Хотел гореть с Джуном, не думая о последствиях. Сейчас не существовало прошлого и будущего, только вихрь ощущений, сметающий на своём пути здравый смысл. Сонхва заметил свои покачивания бёдрами, лишь когда со стоном остановился.       — Презервативы есть? Салфетки?       Затуманенный похотью разум Хонджуна работал медленнее обычного, но, моргнув пару раз, он кивнул на рабочий стол. Хва резво вскочил, подойдя к нужному ящику и доставая презервативы и смазку, салфетки он схватил со стола и пристроил всё это на подлокотнике. Джун уже тянул руки к телу старшего, желая вернуть потерянный контакт тел, но у Пака были другие планы.       Без предупреждения он резко опустился на колени, разводя ноги младшего в стороны. Хон почти задохнулся от неожиданности, но словно очарованный, Хва, не обращая внимание ни на что, торопился расстегнуть джинсы брюнета. Его пальцы подрагивали то ли от волнения, то ли от нетерпения. Хонджун лишь сглотнул, глядя на решительность старшего, полагая, что за вопрос «уверен ли он» может неслабо отхватить сейчас. Пользуясь возможностью говорить, он решил озвучить то, что уже некоторое время крутилось в голове:       — Знаешь, последние недели перевернули вверх дном мой крохотный и хрупкий мирок, но я знаю, что только ты сможешь навести в нём порядок.       Видимо, эти слова придали уверенности Хва, потому что тот, на мгновение кинув взгляд снизу вверх на Хона, умело стянул с него джинсы вместе с бельём. Проведя ладонями по ляжкам, в миг покрывшимся мурашками, Сонхва осторожно коснулся члена младшего. Дотронувшись до возбуждения сначала кончиками пальцев, он уже увереннее взял его в руку у основания, начиная первые медленные движения. Хонджун был готов скулить, потому что казалось, будто его возбуждение достигло пика, и он не знал куда себя деть. Голова непроизвольно откидывалась, но он упорно поднимал её, чтобы иметь возможность лицезреть происходящее снизу. А там Хва сделал первое осторожное движение языком, скользя по чувствительной головке. Они оба почувствовали, как дернулся член Кима, и Хва недоуменно посмотрел вверх.       — Твой язык невъебенно горяч, ты в курсе?       Хва лишь облизнулся и приблизился пухлыми губами к кимову возбуждению. Член легко скользнул в горячую влажную полость рта, заставляя младшего напрячься и резко вздохнуть. Разумеется, он представлял себе нечто подобное, но реальность разбивала остатки его сознания. Волнение и возбуждение слились в один коктейль, что заставлял дыхание сбиваться и кровь кипеть. Адреналин превращал Джуна в один обнаженный нерв, и каждое движение Хва было подобно вспышке фейерверка.       Обычно в такие моменты про людей говорят, что они выглядят «грязно». Хон смотрел вниз и не мог представить, как возможно сказать подобное. Сонхва не выглядел «грязным». Он невероятно красив сейчас. С пушистыми розовыми волосами, в свободной домашней одежде и с его членом во рту. Это было чертовски сексуально, но взгляды, полные любви и нежности, что Пак переодически бросал на Джуна, не позволяли назвать его «грязным». Каждое движение такое изящное, эстетичное, несмотря на то, что Хва явно терял всякую концентрацию и выдержку. Даже сходит с ума он красиво.       Старший скользил по длине быстрее, периодически проходясь острым кончиком языка по выступающим венкам и уретре. Рукой он массировал яички и направлял член обратно в рот. Вторая же уже некоторое время назад спустилась к его собственным штанам.       Закусывающий губы и постанывающий лидер не заметил, как смазка оказалась в руке Пака. Сонхва, не прекращая движений головой, выдавил немного смазки на пальцы и скользнул под свою одежду, привычно находя колечко мышц. Он непроизвольно промычал от неожиданной комбинации ощущений, проталкивая палец внутрь и посылая вибрацию по члену Джуна. Тот ахнул особенно громко и потянулся к голове Пака, пытаясь отстранить того от своего паха.       — Пожалуйста, прервись иначе я могу…       Не услышав окончания фразы, Сонхва глянул вверх. Взгляд лидера скользил от его лица к руке, что скрывалась за спиной сидящего.       — Ты? — Хонджун не мог собрать слова в предложение и сформулировать вопрос, но Пак каким-то образом понял его.       — Я буду снизу, — от такого заявления Хон даже сглотнул, — я растяну себя и скажу, когда буду готов, хорошо?       — Нет, — Хонджун не понимал, что управляет им в данный момент, но даже на задворках сознания не было ни единого протеста.       — Ты не хочешь быть активом? — не понял Хва.       — Нет, можно я сам тебя растяну?       — Ох, — вздох удивления вырвался из груди, но Сонхва сориентировался быстро, — если для тебя это нормально, то конечно. Кому-то неприятно бывает.       — О чем ты? — Хон подал старшему салфетки и помог подняться на ноги.       Он бережно развязал шнурки на спортивках и с удивлением обнаружил отсутствие белья, снимая их. Сам Пак в это время стянул, наконец, свитшот и предстал перед лидером абсолютно нагим. Его взгляд бегал по гладкой коже от стройных ног, до выделяющихся ключиц.       — Ты блядское совершенство, — Хонджун говорил это, глядя прямо в глаза старшего.       Он с нажимом провёл ладонями по бокам, спустился к пояснице и притянул Пака ближе к себе за ягодицы. Пах старшего теперь был практически вплотную к лицу Кима, обдаваемый горячим дыханием, — ты даже здесь идеален,       — заверил Джун и для подтверждения размашисто провёл языком по всей длине, слегка задержавшись и пососав головку.       Сонхва такое положение, несомненно, смущало, и он стоял красный, как перчик чили, но после действий младшего, его рука сама собой поощряюще опустилась на чёрную макушку.       — В какой позиции тебе будет удобно, пока я тебя растягиваю? — глаза Хонджуна сверкнули в тусклом сиянии подсветки студии. Пока Хва пытался сообразить ответ, его отвлекал юркий язык, играющийся с его яичками.       — Погоди, — простонал старший, слегка сжимая волосы Кима у корней.       Даже не глядя вниз, Сонхва знал, что на губах лидера играет самодовольная улыбка. Старший, вручив Хонджуну смазку, всё ещё смущённый залез на диван. Встал на колени спиной к лидеру, а после опустился на локти и слегка развёл ноги для лучшего доступа Киму.       От открывшейся картины лидер скинул обувь и оставшуюся одежду почти мгновенно. Он был готов кончить только глядя на это. Хва выглядел потрясающе, о чем ему и сообщил лидер, пристраиваясь сзади и осыпая спину старшего поцелуями. Нежную кожу на внутренней поверхности бедра он даже пометил, уж слишком велико было искушение. С трудом оторвавшись от карамельной кожи из-за слишком уж жалобных стонов Сонхва, Хонджун погрел немного смазки на пальцах и осторожно прикоснулся к слегка подрагивающей дырочке.       — Я думаю, сейчас не лучшее время, но ты должен знать, — неожиданно заговорил Ким, — это мой первый раз и будет здорово, если ты будешь говорить мне, что делать.       — Что? — до старшего не сразу дошло, но через пару секунд он резко обернулся, — что зна-чит…       Хва прервался из-за вздоха, Хонджун не отвлекаясь на разговор, плавно вводил первый палец внутрь. Благодаря прошлым действиям Пака, он скользил легко, позволяя медленно оглаживать тёплые стеночки. Новые ощущения завораживали Кима, но голос Хва вернул его к диалогу.       — Что значит первый раз? Первый раз свер-ху или первый раз с муж-чиной?       То, как Сонхва прерывался на полуслове, было маленькой победой, и Хонджун не планировал останавливаться на достигнутом.       — Это, — он начал вводить уже два пальца, — в принципе мой первый раз.       — Что? — Хва дернулся в удивлении, оттого насаживаясь на пальцы резче, чем двигал ими Джун. Поэтому за коротким вопросом последовал первый стон, от которого в глазах у лидера на мгновение потемнело. Улыбка вновь вернулась на его лицо.       — Всё в порядке?       — Да-а, только не останавливайся, — голос старшего звучал глухо, но твёрдо.       — Как скажешь, — пальцы задвигались быстрее, раздвигаясь на манер ножниц, пока Хонджун занял вторую руку членом парня. Ким почти полностью лёг сверху, чтобы иметь возможность дотянутся до уха Хва.       — Ты так хорошо справляешься, — в ответ только рваный выдох, — готов принять больше?       Бёдра Хва дернулись назад, за вышедшими из него пальцами.       — Это значит да? — кому-то могло показаться, что Джун просто издевается. Но это было правдой, Хон делал это намеренно, желая услышать голос любимого.       — Да, — простонал Пак, одновременно чувствуя три пальца, руку обхватившую член, и укус за ухом.       Добившись ответа Хонджун удовлетворенно выпрямился, концентрируя внимание на том, как его пальцы исчезают в Сонхва и как непередаваемо он ощущается изнутри.       Сонхва дрожал от ощущений, но упорно глушил рвущиеся наружу стоны в сгиб локтя. Ещё не хватало, чтобы их застали тут. От необходимости сдерживаться в уголках глаз опять начали скапливаться слезинки.       — Я готов, — через некоторое время уверенно выдохнул Хва.       Хонджун аккуратно вынул пальцы, вытер и раскатал презерватив, вновь растирая лубрикант. Он задействовал всё своё терпение, чтобы не спешить. Ведь если он навредит Хва, Хон сам себе яйца оторвёт. Сонхва же тем временем перевернулся на спину и развёл затёкшие колени.       — Я хочу видеть твоё лицо, — пояснил он.       Хонджун, вовремя вспомнив свои скудные познания в теме подобных занятий, выудил откуда-то подушку и заботливо подпихнул её под поясницу старшему. Тот благодарно улыбнулся и ногами привлёк Джуна ближе к себе.       Проведя по миниатюрным соскам, впалому животу, и оставив ладони на талии Хон начал медленно входить, внимательно наблюдая за реакцией на лице старшего. Нахмуренные брови, закушенная губа и периодическое шипение. Что бы ни чувствовал сейчас Сонхва, он мужественно дождался, пока Хон войдет полностью. Младший не собирался усложнять задачу Паку, поэтому принялся языком отвлекать его от тянущего ощущения внизу. Соски, ямка под ключицей, шея, точеная челюсть. Хонджун не обделял вниманием ни одну часть Хва, и готов был восхищаться каждой. Сонхва расслабился достаточно скоро и сам толкнулся навстречу Киму. И наконец, Джун скользит между нежными, тесными стеночками туда и обратно. Он почти уверен, что ещё чуть-чуть и он умрёт, но видит бог, это дорога в рай.       Хва выглядит, как чертово произведение искусства. Такое искусство только для Хонджуна. А чертово, потому что такое искушение в человеческом обличии явно явилось из преисподней, чтобы забрать его душу. И Джун был готов отдать её. Отдать всё, что у него есть, было или будет.       Сонхва закусывал губу почти до крови, чтобы быть тише. Заметив это, Хон остановился и приблизился к его лицу.       — Не сдерживайся, прошу. Твой голос самая прекрасная мелодия для моих ушей, — голос был хриплый, как после бега.       Сонхва обнял любимого за плечи и тихонько всхлипнул:       — А если кто-нибудь услышит?       Его глаза были такими жалостливыми, что Хонджуну не оставалось ничего, кроме как утешить эту прелесть.       — Это же студия. Здесь звукоизоляция на высшем уровне. Так что, пожалуйста, не стесняйся.       Выпрямившись и крепко взявшись руками за стройные бёдра, Хонджун резко толкнулся на пробу, услышав мелодичный стон в ответ. После такого сохранять медленный темп больше не представлялось возможным. Комнату заполнили шлепки тел и отрывистые вскрики Сонхва, чью простату таранили с каждым новым толчком.       Полчаса назад они оба думали, что потерялись во времени и пространстве? Нет, всё веселье началось только сейчас. Разум словно раскалывался на две части. Первая понимала, что происходит, и пыталась запомнить всю эту вакханалию удовольствия. Но при этом не могла контролировать тело или выдавать связные мысли. Вторая же часть подчинялась жажде блаженства. Она не анализировала, не делала выводов или заметок. Она наслаждалась каждым мгновением и управляла телом, словно марионеткой, гонящейся за оргазмом. В таком состоянии, ты будто в сознании и нет одновременно. Слишком много. Всего.       Очередной смазанный поцелуй, и Хонджун чувствует, как начинают затекать руки.       — Поменяемся?       Ответом послужили слишком уж поспешные кивки, словно Сонхва этого и ждал. Тихо проскулив, почувствовав пустоту внутри, он усадил Хонджуна, так же, как и в начале, и оседлал его бёдра. Руки сами собой потянулись к плавным линиям пресса и скользнули к выраженным грудным мышцам. Завороженный взгляд Хва льстил, и Джун притянул старшего для поцелуя. Язык Хва легко проникал в рот и вылизывал каждый его миллиметр. Руки Кима, наконец, вернулись на гибкую спину старшего, пробежались по позвонкам вниз и стали массировать поясницу. Хва простонал в поцелуй, сильнее потираясь своим членом о Джунов. Тот лишь грубо сжал и развёл упругие ягодицы Сонхва.       Приподнявшись, Пак направил Джуна в себя и, запрокинув голову, опустился до конца. Гортанный стон, что услышал в этот момент Хон, был словно спусковым крючком для его выдержки. Ёбаный Пак Сонхва, причем во всех смыслах этого слова. Плавные покачивания пленяли взор, как и выражение наслаждения на лице старшего. Но такой размеренный темп в сочетании с громким дыханием старшего походили на изощрённую пытку для Хонджуна. Как только он почувствовал, что Хва больше не в силах скакать на нём, лидер сжал стройную талию, начиная самостоятельно подмахивать бёдрами. То, какими резкими были толчки, не шло ни в какое сравнение с тем, что Сонхва испытывал ранее. Он крепче цеплялся за плечи Кима, неосознанно выгибая поясницу. Пак уже даже перестал стонать, боясь сорвать голос, а просто скулил и жмурился. Вожделение, что заставляло руки трястись, а разум отключаться, начало концентрироваться внизу живота, напрочь лишая Пака контроля над собой.       — Хон, я близко.       Лидер запрокинул голову для поцелуя и Хва был рад подарить его. Если бы не рука, которая обхватила его член, заставляя охнуть и вновь сбиться дыханию. Сонхва отчаянно стонал, не отрываясь от губ младшего. Хонджун надрачивал ему в том же диком темпе, в каком двигался снизу, и Хва не могло хватить надолго. Резко выгнувшись и буквально падая на член до упора, лишая Кима возможности двигаться, старший издал самый громкий стон за сегодня и обмяк на чужом плече. Из него будто выкачали разом все силы. Тело покалывало от пережитого оргазма, а голова была пустой. С трудом распахнув глаза, он обнаружил Джуна с запрокинутой назад головой, тяжело дышащего.       — Тебе помочь?       Хон, приоткрыв глаз и ухмыльнувшись, покачал головой.       — Я уже.       Глаза Хва резко расширились, и он осторожно приподнялся, чувствуя неприятную пустоту внутри. Глянув вниз, он понял, что Джун сказал правду.       — Не удивляйся так. Ты так сильно сжимал меня.       После этих слов Сонхва зарделся и спрятал лицо в ладонях. Такое смущение вызвало у вымотанного лидера искреннее умиление. Уже через пару минут, несмотря на усталость, он нежно обтирал старшего, подавая одежду и поудобнее укладывая того на тесном диване.       На душе было спокойно, а вокруг темно. Невероятное чувство уюта окутывало Хона с ног до головы. А Хва в домашнем, свернувшийся под предложенным пледом, не мог не вызывать улыбку. Сам Хонджун надел только толстовку, поэтому поспешил пристроиться к теплому телу под пледом. Хва немедленно обнял его, даже не открывая глаз, и пробормотал:       — Если завтра скажешь, что это всё из-за алкоголя случилось, я не убью тебя. Но позволю сделать это Уёну.       Такая угроза, естественно, пугала до усрачки. Хон хотел спросить, о какой выпивке говорит старший, а потом в памяти всплыли события вечера до прихода сюда. Удивительно, как старший губительно сказывается на его мыслительных способностях.       — Не скажу, — заверил Ким, целуя Сонхва в нос, — но мы ведь поговорим об этом?       Хва приоткрыл один глаз и кинул на Джуна подозрительный взгляд.       — Ким Хонджун и сам предлагает поговорить? Ты кто?       Хон в ответ лишь тыкнул эту язвительную булку в бок.       — Спокойной ночи, Сонхва. И я люблю тебя.       То, как естественно прозвучали последние слова, могло бы заставить Хва всплакнуть от счастья, но усталость не позволяла.       — И я тебя, доброй ночи.       Оказывается, засыпать с улыбкой на губах, в объятиях любимого определённо одно из самых чудесных чувств.

All For Love — WayV

      Прошлое пробуждение в этой комнате сопровождалось одинокой тишиной и холодом. Сегодня же первым, что увидел Хонджун были разметавшиеся по его груди волосы нежного розового цвета. Облепленный конечностями Хва и защищённый от утренней прохлады со всех сторон, ему оставалось только, нежно поглаживая плечо старшего, размышлять о произошедшем.       Рад ли он был? Несомненно! Только червячок сомнения всё ещё то и дело закрадывался в мысли лидера. Конечно, вчера слова Хва, его действия и даже взгляды не подразумевали двойственного толкования. Но Джуну надо было услышать, что и сегодня Сонхва относится к нему так же и не изменит своего мнения. О чем он и поинтересовался, как только старший заворочался.       — Хва, ты любишь меня?       — Доброе утро, — медленно разлепляя глаза и пытаясь принять полусидячее положение, зевнул тот, — а ты?       — Сначала ты ответь, — это было вовсе не принципиально, но Джун включил капризное настроение и надул губки.       — Да, я тебя люблю, — просто ответил Пак, целуя младшего в лоб, — очень сильно.       — Хрена смелый, — расплылся в улыбке брюнет, — и откуда только яйца выросли?       — Не знаю, не я же их вчера вылизывал, — ни к кому конкретному не обращаясь, протянул Хва, глянув в потолок.       — Эй! — лёгкий удар мгновенно прилетел по плечу шутника, — если мне это припоминать потом будут, я отказываюсь выходить на бис.       Тихо хохотнув, Сонхва вновь растянулся на груди Хона, заглядывая тому в глаза. Ким принялся аккуратно перебирать пряди крашенных волос, лезущих в глаза старшему.       — Жалеешь?       — Ни капельки, — честно признался Хонджун.       — И что нам теперь делать? — тихо, немного боясь услышать ответ, спросил Хва.       — Тебе в рифму ответить? — две улыбки и короткая пауза, — Не хочешь побыть моим парнем?       Казалось оба уловили, как сердца помчались в галоп после этого вопроса.       — Побыть? Это на время что ли? — сощурился Сонхва.       — Ну да, — кивок.       — А потом что? — старший начинал хмуриться.       — А потом свадьба, и ты станешь моим мужем.       От сияющего счастьем Джуна можно было ослепнуть. Хва же спрятал смущённый смешок, уткнувшись в грудь любимого. Чуть погодя, подняв голову, он заметил, как изменился взгляд Хона. В них словно зажглась надежда на брачную ночь, хотя прошедшая по всем параметрам подходила под это описание.       — Тогда я согласен, — Сонхва потянулся и поцеловал своего парня, подкрепляя этим своё согласие.       — Кажется, фраза «ебусь над демками» реализована слишком буквально. Не находишь? — оторвавшись от тёплых губ, задумчиво проговорил лидер.       Слышать смех Сонхва по утрам. Это пора записывать в топ «радостей жизни» лидера, где-то между тысячным залом тини, хором поющих его песни, и Хва, говорящим «я люблю тебя».

TWIT — Hwa Sa

      В общежитие Хон заходил с Хва и розовеющими щеками уже ближе к обеду. Привычного копошения на кухне или разговоров в гостиной слышно не было, и причина вскрылась весьма быстро. Младшие, в полной мере ощутили прелесть отсутствия какого-либо надзора и тюленились по кроваткам, мучаясь от жуткого похмелья. Явлению Христа народу хёнов никто почему-то бурно не возрадовался, хотя именно они милостиво носили всем водички и прибирали то недоразумение, которое ещё вчера звалось их гостиной.       Аромат похмельного супа вытащил всех из комнат к позднему обеду. Чудо корейской кухни за полчаса из сонных овечек сделало адекватных и привычно хаотичных людей.       — Мне приснилось, что я ем хве перед аквариумом.       — Ты потерял право осуждать меня за любовь к томатному соку и пал в моих глазах.       Обстановка была по семейному тёплой и расслабленной. Поэтому Хва незаметно взял ладонь Хонджуна в свою под столом и чувствуя, как тот сжал его руку, начал:       — Ребята, нам надо кое-что сказать вам.       Все повернулись к тихо говорящему хёну своими любопытными мордашками, ожидая продолжения.       — Дело в том, — взял слово лидер, — что мы с Сонхва приняли решение и начали встречаться.       Оба старших затаили дыхание в ожидании реакции тонсенов, но такого они даже предположить не могли.       — Фух, я думал, не доживу. До кого дошло первым? — выдохнул Ёсан.       — Ура! Мои папа и папа!       — У меня есть родители! — Усаны хихикали, подпрыгивая от радости.       — В каком смысле встречаются? — Минги застыл, не донеся до рта ложку супа. Только его реакция была хоть как-то ожидаема старшими.       — Поздравляю, давно пора, — улыбаясь, кивнул Юнхо.       Сонхва счастливо глянул на Джуна, и тут же был притянут за талию, и получил осторожный поцелуй в висок. Когда все на секунду притихли, раздался недоуменный голос макнэ.       — Я был уверен, что вы уже давно вместе, просто в секрете держите, — он переводил взгляд с одного хёна на другого, — А почему вы типо обиженные ходили столько времени? И почему я слышал стоны из вашей комнаты?       Новоиспеченная парочка шокировано переглянулась, под дружных гогот остальных.

Good Lil Boy — ATEEZ

      Чуть позже этим вечером Уён потянул Сана на крышу, с удивлением обнаружив, что их местечко уже занято довольным лидером и смущающимся Паком. Но Чон не спешил оставлять их наедине, пользуясь случаем и задавая интересующие его вопросы.       — Хонджун-хён ведь рассказал, как всё было на самом деле?       — Ага, — Сонхва щёлкнул Кима по носу, за излишнюю изобретательность.       — А где вы на всю ночь остались?       — В студии. Не хотели пьяные в ночи переться обратно, — предупреждая новые расспросы объяснил Джун.       — Как прошло?       — Пошёл вон отсюда, — шутя шикнул Хон, на наглеца.       — Понял, понял. Последнее, — заискивающе улыбнулся младший, — А мне вот за мою идею ничего не будет?       — Нет, — спокойно проговорил Сонхва, — всё закончилось хорошо, поэтому никаких карательных мер к тебе применено не будет.       — Я имел в виду какую-нибудь благодарность, — ошарашено выдал Уён.       Постоял какое-то время, глядя пустым взглядом на ночной город и решительно направился к лестнице, по пути хватая руку Сана.       — Вот и помогай влюблённым после этого, — ворчал Чон, — ничего, ничего. Надеюсь ЮнКи окажутся более благодарными.