Как свести родителей — пособие от Чон Уёна

0X1=LOVESONG — TOMORROW X TOGETHER

      В этот день лидер проснулся от мерзко пищащего будильника, и первыми, что Хонджун почувствовал, были холод и боль в шее. Что ни говори, а излюбленный диван в студии был не самым удобным местом для сна. Хон выключил звук телефона, но продолжал лежать, кутаясь в куртку и помятый потрёпанный плед, который не раз спасал владельца во время таких ночёвок в студии. Неожиданная улыбка коснулась губ лидера. Что-то в груди напомнило о себе, и утренний озноб вдруг отступил. Хонджун вспомнил вчерашний день и то, что он наконец-то понял, о чём всё это время кричало сердце. С этой определённостью стало ощутимо проще; стало меньше вопросов, мучивших сознание; сомнений, сдавливавших грудь тисками; и пришло некое ощущение правильности, как когда ты долго мечешься в поисках ответа и наконец его находишь. Даже дышать стало легче и это утро тоже стало чуточку лучше, несмотря на все неудобства. Хонджун не думал о том, что Хва мог чувствовать к нему, эта тема пока слишком пугала, но Джун достиг некой гармонии и понимания с самим собой, и этого ему пока было достаточно. Разумеется, за своё странное и глупое поведение он перед старшим обязательно извинится и попытается вернуть их прежние отношения, но вот желание рассказать всё резко пропало. Многим вещам были оправданием чувства лидера, а раскрывать их он пока не готов. Да и будет ли — неизвестно.       Хонджун решил более не изводить себя навязчивыми и тревожными мыслями о будущем и сконцентрироваться на настоящем с его насущными проблемами. Этот метод помогал ему всегда, должен был помочь и теперь. Сейчас хотелось подорваться с дивана и заняться чем-то полезным и нужным, но больше всего хотелось вернуться в общежитие, в комнату, вдохнуть неуловимый, но такой родной запах и посмотреть спит ли ещё сосед. Хонджун и раньше знал, что Сонхва переживает и не любит «студийные ночёвки», но почему-то считал, что сам знает, что делает и это правильно. Теперь всё будет иначе, Сонхва~я.       Но перед тем, как менять свою жизнь, стоит для начала поднять распластанную тушку с дивана и привести в порядок, благо агенство располагало комфортными туалетами, а Хон зубной щёткой, живущей тут на такой случай. Сообщение менеджеру о местонахождении отправлено, ответ получен и рабочий день начался, захватывая в непрекращающийся водоворот дел, встреч и событий.

Black mirror — Sophie Simmons

      Ближе к вечеру, дверь общежития приветственно пиликнула и лидер наконец оказался дома. Судя по голосам на кухне парни тоже уже вернулись, а по запаху можно было предположить, что они даже что-то готовят. Хонджун поправил шапку и капюшон худи, натянутый сверху, и тихо двинулся по коридору на звуки чьего-то смеха.       — Ой, Хонджун-хён! С возвращением, — первым улыбнулся Юнхо, сидевший лицом ко входу.       — Привет, — единственное, что мог выдавить из себя лидер, ведь к нему синхронно повернулись сразу двое — Сан и Сонхва. Они стояли посреди комнаты и давали себя рассмотреть остальным собравшимся ребятам.       А рассматривать было что. Короткие волосы Сана были голубее своего владельца. А в сочетании с улыбающимся лицом Чхве действительно повышали уровень серотонина в организме. Сонхва же… Хонджун отказывался верить своим глазам.       Он был розовый. Как фламинго, как облака на закате, как зефир, от которого сахар буквально хрустит на зубах. Хонджун чувствовал себя чёртовым диабетиком, полагая, что он сейчас тут и свалится, а Хва продолжал смотреть ему в глаза с чуть встревоженной улыбкой. Этот кусочек облачка или маршмеллоу смотрел на Джуна глазами тёмными, как ночное небо, и чего-то ждал.       Ещё пару дней назад, этот человек казался воплощением соблазна и сексуальности и Хонджун бесповоротно проиграл своему желанию. Вчера, Джун признал, что дело не только в этом, но к сегодняшнему дню он, как оказалось, готов не был. Он стоял и не находил слов, даже мыслей, которые могли бы описать хотя бы часть тех чувств, что сейчас обуревали его. Хотелось, невероятно хотелось, прикоснуться к этим длинным прядям, прикрывающим лоб, и выглядящим такими мягкими. Сам Хва уже был переодет в домашнее, что только добавляло его образу ещё большего очарования. Этот человек не имел ничего общего с тем, кто стоял на сцене всего неделю назад, кроме того прилива чувства на букву л, что вызывал у лидера.       Хонджун был действительно потрясён. Он должен был привыкнуть к подобному, с его то парнями, но нет, это было что-то за гранью. Сказать, что Ким был в восторге — не сказать ничего. Он так и стоял молча, с нечитаемым выражением лица, эти несколько секунд, что внутри перевернули и разрушили его полностью.       Видя ахуевший взгляд лидера, Ёсан всё же решил прервать эту паузу.       — Ну как тебе? Нравится? — свежевыкрашенный Сонхва опросил уже всех обитателей общежития, но почему-то не задавал этого вопроса последнему подошедшему человеку.       Сонхва был так благодарен тонсену сейчас, ведь не был уверен, что его собственный голос не подведёт и не дрогнет, если он решиться задать вопрос. Хва волновался невероятно. Каждый раз представая перед лидером в новом образе, он пытался по его глазам понять реакцию. Оценка Кима предсказуемо была самой ценной для Сонхва, и каждый одобрительный взгляд или похвалу он хранил в сердце, где-то глубоко-глубоко, чтобы ни в коем случае не потерять и не забыть.       Вот и сейчас старший стоял, затаив дыхание и ожидал, что скажет Джун, хотя его взгляд был красноречивей всяких слов — он буквально искрился восхищением. Хва не понимал, как такое вообще возможно, но это именно то, что он видел в данный момент. Пак впервые решился на такой цвет и переживал больше обычного, как к нему отнесутся ребята.       — Сан, ты похож на синего из «Корпорации монстров», а Сонхва на клубничное молочко. Мне нравится, — все в комнате предпочли проигнорировать то, каким тихим вкрадчивым голосом была сказана последняя фраза и дружно повеселиться с того, как растёт список сравнений и эпитетов к новым прическам товарищей.       Сан повернулся к стоявшему у плиты Уёну, который смотрел истинно взглядом победителя.       — А я говорил, — безапелляционно заявил Чон, на что Сану оставалось только надуть губы и признать правоту парня.       — Будешь моей Бу?       Сонхва, чтобы скрыть щёки, стремительно приобретающие цвет его волос, отвернулся и принялся накрывать на стол.       Хонджун не мог перестать улыбаться, но внутренне хотел ударить себя по лицу за то, что только что ляпнул. Молочко. Клубничное молочко. Серьезно?! Сонхва кстати его любит. Но это не отменяет того, как глупо это прозвучало. «Мне нравится» — мне нравится всё в тебе, Хва, и я хотел бы взять тебя в мужья и посвятить жизнь тому, чтобы сделать тебя счастливым. Ах да, цвет волос настолько прекрасен, что я сейчас чуть не откинулся прямо тут.       Молодчина, Ким Хон!

Waste It on Me — Steve Aoki (feat. BTS)

      Хонджун выдохнул и направился в комнату, чтобы тоже переодеться уже в чистые домашние вещи и заметил зашедшего следом старшего лишь когда стянул с себя толстовку.       — Хон… — Сонхва застыл прямо посреди комнаты, забыв напрочь, что так спешил сообщить.       — Да? — тоже слегка встревоженно обернулся Хон, отмечая округлившиеся глаза старшего.       — Т-ты, то есть, твои волосы, — севшим вдруг голосом пробормотал Хва.       — Ох, это. Да, — лидер взлохматил чёрную копну волос и, улыбнувшись, поинтересовался, — нравится?       — Джун~и…       Сонхва, словно околдованный, подошёл и беззастенчиво запустил руку в волосы лидера. Хонджун слегка опешил от такого, но ни за что не хотел прерывать это действо, чувствуя нежные прикосновения тонких пальцев, перебирающих пряди. Хон мял подол футболки и боялся поднять глаза на лицо старшего, что так и не сводил взгляда с новой прически лидера. Сонхва искренне полагал, что Хонджуну, любящему эксперименты с образами, идёт любой цвет волос, но такого тёмного он не видел давно. В нём было что-то пленительное, даже завораживающее.       — Сонхва~я, — старший вздрогнул от тихого голоса лидера и одёрнул руку.       — Извини, тебе действительно очень идёт, — смущённо признался Пак.       — Ты тоже чудесно выглядишь, — Хонджун легонько похлопал старшего по голове, — но я… Я хотел бы извиниться.       Слова дались не слишком легко, но они давно должны были быть сказаны.       — За что?       — Я не слишком красиво себя вёл в последнее время и заставлял тебя волноваться. Мне жаль, — это не объясняло ничего, но это стоило сказать.       — Всё в порядке, — самая частая ложь, — но я и правда переживал за твоё состояние, — частичка горькой правды.       — Со мной всё хорошо. Теперь всё хорошо, — улыбка вновь расплывалась сама собой, Хонджун заглянул в глаза напротив, — давай с этого момента создавать только счастливые воспоминания вместе.       — Конечно, — лицо Хва просияло и он обнял в ответ, распахнувшего руки лидера. Хонджун уткнулся носом в основание шеи и осторожно вдыхал запах краски для волос. Точно такой же, какой чувствовал старший прижавшийся к родной макушке.       Сонхва для себя решил, что после вчерашнего, постарается наладить отношения с Кимом, но не будет на него давить. Пока Хон отлично справлялся с задачей самостоятельно. Поэтому у Хва и в мыслях не было пытаться получить ответы, которых он так жаждал ещё вчера. Больше нет. Пусть Джун сам расскажет, когда, а главное если, захочет. Только бы не убегал снова. А сейчас можно наконец прижать к себе и позаботиться об этом комочке из таланта и гиперответственности.       Хонджун внутренне ликовал. Сквозь химический запах пробивался естественный аромат кожи Хва, а на волосах чувствовалось его дыхание. Хонджун так скучал по Сонхва, что теперь, прижав его к себе, ни за что не хотел отпускать ни на минуту. Хотелось всегда чувствовать это тепло, которым старший окутал лидера с ног до головы, словно одеялом. Хонджун чувствовал облегчение и снова огромную благодарность Хва за его чуткость и понимание. Он в который раз принял выебоны Кима как данность и не потребовал объяснений.       Каждого из них одолевали тревоги и сомнения, но они оба стояли посреди их общей комнаты и упорно старались поделиться своей любовью и поддержать друг друга.

Eternal sunshine — ATEEZ

      Промоушен со второй заглавной песней проходил, к счастью, весьма гладко и без травм. Хоть ребята и не успели как следует отдохнуть после продвижения с Deja vu, выступления давались не слишком тяжело. Возможно, потому что костюмы стали гораздо комфортнее, а может само настроение песни придавало сил. Самым тяжёлым оставалось все выступления держать улыбку до ушей, соответствующую концепту. Тем не менее, небольшие импровизации и игры с мемберами на сцене облегчали и эту задачу.       Хонджун не мог нарадоваться на то, как слаженно и дружно его парни работают. Помогают друг другу, поддерживают и стараются развеселить после бессонных порой ночей или пропущенных приемов пищи. Иногда на лидера накатывала особая гордость с ноткой лёгкой ностальгии по временам стажёрства или поездки в Америку, когда они только притирались друг к другу. Глядя сейчас на этих людей, Хонджун нисколько не жалел о том, что тогда назвал их своей семьёй и согласился быть лидером.       Сонхва тоже всё это время был рядом, что успокаивало и придавало сил уже порядком замотавшемуся лидеру. Он старался поддерживать своих ребят, но сам держался только на нескольких стаканах айс-американо в день и улыбке Сонхва, такой же уставшей, зато адресованной только лидеру.       При таком раскладе Хонджун не мог жаловаться ни на плотный график съёмок, ни на недосып, ни на баловство младших. Он ни за что не признаётся в этом, но эту дурь он в парнях тоже любит несказанно, хоть и отчитывает их за это с завидной регулярностью. В общем, жизнь текла своим чередом полная красок и радостей. Одни только совместные с Сонхва элементы хореографии чего стоили. Всё было настолько хорошо, что в какой-то момент Хонджун расслабился и слегка потерял, как он позже посчитал, самообладание.       — На последнем выступлении с Eternal Sunshine я хочу кое-что сделать с Сонхва перед моей партией, — Хонджун сидел за кулисами шоу с ребятами и записывал влог.       — Ты его поцелуешь? — а Чонхо то, оказывается, палец в рот не клади, — хотя бы в щёчку, — Хона такая перспектива — целовать Хва на национальном телевидении — не прельщала нисколько. По дежурной улыбке самого Пака, незаметно подошедшего сзади, сказать, что он думает об этой идее было сложно.       — Нет, нет, конечно, — поспешно опровергнул лидер, — я обниму его сзади, — вот говорила же мама не обещать ничего на камеру.       Впрочем, даже такой расклад обрадовал младшеньких, Сонхва же продолжал хранить смиренное молчание. Только вечером, вернувшись домой, он предложил Хонджуну попробовать отрепетировать этот момент, чтобы обойтись без неприятных сюрпризов на сцене. Мысль была здравая и через пару дней они выделили немного своего свободного времени перед сном, чтобы отработать этот момент вместе прямо в гостиной общежития.

All about you — ATEEZ

      — Мне кажется, что-то не так, — Сонхва выключил музыку после пары попыток Хона показать, что именно он задумал для финального выступления.       — Да, мне тоже неудобно, — разочарованно повернулся к старшему Джун.       Гостиная была достаточно свободной для двух человек, отрабатывающих один единственный момент хорео, но это нисколько не помогало.       — Ты уверен, что хочешь сделать это? — на всякий случай решил убедится Сонхва, видя неудовольствие лидера. Он искренне хотел бы сделать это с Хонджуном, но не в ущерб их выступлению.       — Конечно! — нисколько не колеблясь подтвердил Ким, — я обещал Эйтини и нашим детям в придачу, — он усмехнулся.       — Ох, тогда у нас действительно нет выбора, — такой же улыбкой ответил Хва, — они же с нас живыми не слезут, — кого именно имел ввиду — неясно.       — Вот и я о том. Всё нормально, в целом, просто ты немного высокий, — пожаловался Джун, закусив губу.       — Я — немного, Юю — много. Тебе ещё повезло.       — С тобой то? Не то слово!       — Тогда попробуй встать на цыпочки, — внёс конструктивное предложение Сонхва, после недолгого размышления.       — Вот так?       От вида лидера, поднявшегося на пальчики в белых носочках и вопросительно распахнувшего и без того кукольные глаза, смотрящие снизу вверх, Сонхва почувствовал себя каким-то извращенцем, потому что потоки умиления он за эти годы сдерживать научился преотлично, а вот мелькнувшее возбуждение стало неожиданностью. Хва машинально отметил +1 в личной копилочке фетишей и кинков и невозмутимо кивнул Хону.       — Давай попробуешь встать так, — главное, чтобы не попробовал встать у меня, додумал про себя Хва и приготовился на своей позиции.       Хонджун немного заранее включил песню и схематично повторял и без того отточенные движения. Вот мелодия подходит к нужному моменту. Оба парня синхронно подстраиваются под темп и танцуют уже как следует. И вот момент истины, вместо привычного движения рукой, Хон подскакивает сзади, поднимается на цыпочки и высовывается из-за плеча Хва одновременно приобнимая того за талию обеими руками. Момент длился не более секунды, но этого хватило обоим, чтобы, остановив запись, незаметно отвернуться друг от друга дабы скрыть смущение.       — Вроде получилось неплохо, — предположил Хонджун.       — Ага, — Сонхва знал, что такое положение было не слишком удобным для лидера, так как чувствовал привалившуюся для сохранения равновесия тушку меньше минуты назад. Возможно, в концертных туфлях будет попроще, но попробовать снова всё же стоило, — ещё раз?       — Погнали, — выдохнул Хон, видимо его мысли двигались в том же направлении и в озвучивании не нуждались.       Действительно, отработав этот момент ещё несколько раз наедине, Хонджун стал чувствовать себя гораздо увереннее и не наваливался на Хва так, как получилось в первый раз. На самом выступлении Хва решил изобразить удивление такой выходкой лидера, а Эйтини были в полнейшем восторге, активно распространяя этот момент в сети. Хон был доволен. Он пересматривал это выступление уже сидя в гримерке и не мог налюбоваться на улыбку Хва, что после объятий не сходила с его лица. Хонджун даже сам начал непроизвольно улыбаться экрану телефона в ответ.       — Фанкамы хёна смотришь? Влюбился ты в него что ли? — из ниоткуда, как чёрт из табакерки, за плечом лидера возник Уён. Хон дёрнулся так, что едва не уронил телефон.       — Чёрт! — он обернулся на довольного донельзя тонсена. Вот ведь действительно в любой жопе затычка, — просматриваю материал, как и всегда, — почти уверенно соврал лидер. Почти.       — Ммм, ясно, — неопределённо протянул Чон, погрузившись в свои мысли, но всё также опираясь на спинку хёнова стула.       — Уён, в чём дело? Я тебя как облупленного знаю, не томи, говори чего надо?       Уён оторвал удовлетворённый взгляд от своего отражения в зеркале и заговорщически глянул на старшего.       — Бухнём? — о, сколько надежды в одном слове.       — Погнали.       — Ну ладно тебе, в честь окончания расписания, и чтоб ребята… — законючил было младший, — Что?       — Я не против, давай, — спокойно повторил лидер.       Уён уставился в неверии на Кима.       — Ты кто?       — Пх-х, да перестань ты, — легонько двинул младшему в грудь лидер, — о Боже, Ким Хонджун тоже человек, вот это новость.       — Правда? А я думал, от работы дохнут кони, а Хонджун бессмертный пони, — хихикнул Уён и направился с радостной новостью к остальным парням.       — Я даже ругаться на этот фольклорный выродок не могу, потому что он слишком похож на правду, — устало вздохнул лидер, взглянув в зеркало и начав собираться домой.       Этот вечер только начинался.

Ko Ko Bop — EXO

      — Знаешь, что общего между тобой и южным полюсом? — интригующая пауза — Вы оба снизу!       И почему весь пиздец всегда начинается с Чон Уёна? Ответа на этот вопрос не знал никто, но все хоть раз признавались самим себе, что без этого адепта хаоса их непростая жизнь могла быть действительно невыносима. Уён не раз подтверждал своё умение помочь мемберам расслабиться. Этот вечер не стал исключением, ведь с разрешения лидера и подачи младшего Чона гостиная наполнилась алкоголем, калорийной едой и безудержным весельем.       И вновь это чувство дежавю. Хонджун снова сидит посреди этого праздника жизни со странным ощущением напряжения внутри, что не позволяет придаться развлечениям по примеру товарищей. Хотя он и пытался размыть острые словно лезвия мысли алкоголем, а музыка и смех пытались перекричать сознание, тихо сидящий Сонхва перечеркивал все попытки отключить голову.       — Уён~а, знаешь как называется пейринг тебя с Ёнбоком?       Господи Боже… Иногда Хонджун всё-таки выныривал из чертогов своего сознания, что неустанно затягивали в свои мутные воды, и слушал, о чем говорят парни. Порой даже шутил и смеялся, чтобы не вызвать повышенного внимания своим пассивным поведением. Как, например, Пак, у которого уже пару раз интересовались всё ли в порядке, видя его отстранённость. Тот говорил что-то об усталости, и в общем-то ему верили.       — Вы в зоопарке были? — все кивают Чонхо в подтверждение, — А почему сбежали? Вас плохо кормили?       Кто-то заливается смехом, кто-то кидает подушку в обнаглевшего макнэ, а Пак всё сидит, натянув дежурную полуулыбку. Похоже никто, кроме Хонджуна не замечает отсутствия в ней искренности, но он ни за что не подойдёт к старшему с вопросом. Лишь недавно он разрешил один главный для себя вопрос и тут же сознание затопило новыми. Как общаться с Паком теперь? Ведь порой Джун замечает за собой вовсе не дружеские реакции на действия старшего. Как не спалиться? Стоит ли изменить свою привычную линию поведения, попытаться улучшить отношения? Или это будет подозрительно и вызовет ненужные вопросы? Как сам Сонхва к нему относится после всего? Комфортно ли ему? Новые, и новые, и новые вопросы, от них гудела голова, и даже холодное пиво не помогало, так что Хонджун перегорел желанием вливать в себя алкоголь.       — Заблокируйте Сану с Уёном доступ к фанатскому творчеству! — Ёсан кидает чипсину в названных голубков,       — Мне иногда кажется, что они решили повторить все ситуации из фанфиков по ним!       Почему Хва такой тихий сегодня? Действительно устал или что-то тревожит? Большую часть трёпа парней Хонджун слышал словно из-под толщи воды, не чётко, не заостряя на этом внимания. Поэтому именно с молчаливым соседом чувствовал какую-то связь сейчас. Они будто находились на одной волне, сидя рядом с ребятами, но мыслями улетая куда-то далеко из этой душной комнаты.

Airplane pt.2 — BTS

      Сонхва не запоминал, о чем говорят вокруг него, и не смеялся вместе с ребятами. Он вновь прокручивал события последних месяцев в голове. Странные инциденты с Хонджуном он отложил для размышления до лучших времён из-за загруженного расписания. И вот, лучшие времена накрыли неожиданно. Он невольно вспоминал прошлую их вечеринку, как он напился, что последовало за этим. Теперь он понимал, что произошло тогда, но поведение Хонджуна в последнее время не так чтобы не вписывалось в концепцию, просто казалось странным. Словно его личность поменялась с цветом волос. Забавно.       Сейчас Хонджун так же, как и тогда, мало пьет, Сонхва тоже. Иногда их взгляды встречаются и Хва понимает, что они одинаковые. Хон смотрит сквозь него, как и Пак, не концентрируя внимания ни на чем и пребывая в глубокой задумчивости. Хва волновался, но знал, что если спросит соседа напрямую, ничего не получит. В какой-то момент окунувшись в воспоминания, захотелось, чтобы Хонджун снова осмелел как в тот раз. Но этого не будет. Поэтому какое-то время Сонхва предпочитал свои размышления реальности.       — Сан, а помнишь, — смеющийся Юнхо повернулся к тому месту, где только что сидел нужный человек, но там было пусто. Он оглянулся и, встретивший взглядом с Ёсаном, они заорали хором, — ЧЁРТ УСАНЫ!       После такого вопля даже старшие очнулись от оцепенения и обратили внимание на ситуацию здесь и сейчас, Хва забеспокоившись о пьяных с одним шилом и одной клеткой мозга на двоих детях присоединился к поискам. В общежитии оные не обнаружились и пришлось изрядно побегать прежде, чем найти парочку на крыше и загнать обратно в дом. Что бы они ни говорили, Сонхва был против времяпровождения там в пьяном угаре, упрекая младших за то, что они подвергают себя опасности. Когда все вернулись в гостиную и расселись на свои места, возвращаясь к выбору игры, Хва почувствовал, что чего-то не хватает. Осмотревшись и быстро понял что это. Точнее кто.       Место Джуна пустовало. Хва не поленился дойти до комнаты, проверить состояния лидера, но кровать пустовала, как и ванная, которую он проверил следом. Сердце пропустило удар. Не хватало только, чтобы Джун бегал где-то в нетрезвом виде, рискуя здоровьем и репутацией, а помня его сегодняшнее состояние… Хва накинув пальто прямо на домашнюю одежду и предупредив мемберов, куда направляется, двинулся в сторону выхода, когда был пойман за руку Саном.       — Хён.       Хва лишь вопросительно поднял брови.       — Ты идёшь поговорить с Джуном?       — Видимо, придётся, чтобы вернуть его домой, — Хва в нетерпении теребил карман беспокойными пальцами.       — Я бы хотел прояснить одну ситуацию, прежде, чем вы…       — Я всё знаю, — мягко прервал Хва, видя нерешительность младшего.       — Ч-что? — Сан неверяще уставился на хёна.       — Я знаю, что тогда всё случилось не совсем по инициативе Хонджуна. Идея была Уёна, верно?       — Наша.       — Разумеется, — согласился Хва, так как понимал, почему Чхве говорит так, — не волнуйся, я не держу зла на вас и не собираюсь ругать или наказывать.       — Точно всё в порядке? Мне казалось, что у вас с Хонджун-хёном появились некоторые проблемы.       — Мелочи, это правда всего лишь наши загоны. Бывает такое, разберёмся, — Хва ободряюще улыбнулся, — только разберёмся сами, — с нажимом подытожил Сонхва.       — Конечно, хён, извини и удачи, — Сан неуверенно распахнул объятия, — я люблю тебя?       — Я тоже тебя люблю, — шёпотом в ответ, прижимая к себе стройную фигурку тонсена.       В душе зажёгся огонёк привязанности и благодарности, но тревога гнала хозяина прочь за дверь, из дома. Туда, где сейчас человек, которому этот огонёчек надежды хочется подарить.

gimme gimme — NCT 127

      Да, Хонджун вновь сбежал от всего мира и спрятался в стенах студии. Сегодня он не вписывался во всеобщее веселье, а Сонхва ушёл искать Усанов. Накатившее чувство отчуждённости и вопросы от мемберов, что наконец обратили внимание на настроение лидера сделали своё дело и Джун тихо прикрыв за собой дверь направился в своё безопасное место.       Привычно раздевшись и плюхнувшись в кресло, сразу подбирая под себя ноги Ким стал думать, чем себя занять до тех пор пока усталость не возьмёт над ним верх.       Песни не писались уже давно, что-то будто витало в воздухе, но ухватить это и перенести это на бумагу не выходило, а выдавливать из себя это умение Хонджун ненавидел. Вышедший с ними свежий материал в виде шоу и выступлений уже просмотрен и проанализирован. Прошлые наброски треков, так и останутся набросками — настроение не подходящее.       Впервые Хону хотелось покинуть комнату ставшую родной и оказаться в другом месте. Любом другом, место и не играло особой роли, главное, чтобы Хва был там. Хонджуну не хватало смелости и Сонхва. Была бы смелость, он был бы рядом, но всё наоборот. Джун вновь испугался собственных чувств и растерялся. Он сидел там, в гостиной, и воспоминания о злосчастном «эксперименте» накатывали снова и снова. Хва был так прекрасен в ту ночь, его кожа, аромат, смешанный с запахом алкоголя, его идеальные черты лица так близко к его собственному. Воспоминания мало по малу выцветали, как фотографии, долго стоящие на открытом солнцу месте, и детали того вечера ускользали словно песок сквозь пальцы Хонджуна, меркли, отправляясь в забытие. Самым обидным была неотвратимость этого процесса. Хонджун помнил события, но ощущения больше не сопровождали их. Он безуспешно хватался за их обрывки, но тщетно. Теряя воспоминания, он создавал новые, объятия, смех, даже поцелуи, чего только не случалось за этот камбэк. Всё это ощущалось теперь иначе, не так как раньше. Дело в душевных метаниях из-за старшего? Наверное. Ох, кстати о нём.       Вернувшись мыслями к причине своего бегства, Джуну пришла идея, как провести время. Он быстро включил монитор и вбил нужный запрос на Ютубе.       Знакомая мелодия полилась из динамиков, за ней следующая и потом снова другая. Видео сменялось другим, но одно оставалось неизменным. На каждом пластичный парень на сцене завораживал своими движениями и мимикой, которую Хонджун не мог видеть в живую. Хонджун потерял счёт фанкамам и не смог бы назвать песни, которые слышал за это время. Он как заворожённый следил за изящными движениями, боясь моргать, чтобы не пропустить ни единого. Тысячи векторов словно указывали в монитор, Хон иногда отводил взгляд в сторону, но лишь для того, чтобы он скользнул обратно. Это было что-то невероятное. Всё-таки лишняя работа для операторов и монтажеров оправдана. Такие видео передавали всё гораздо чётче, и хореографию, и выражения лиц, позволяли рассмотреть каждую деталь костюма. Всё это заставляло биться сердце быстрее от неконтролируемого восхищения. Лидер определённо перевозбудился и млел от восторга, заламывая подрагивающие пальцы. Пак Сонхва, которого Хон наблюдал на экране, выглядел опасно, но лидер не боялся его. Пак Сонхва, который тихонько простучал в дверь… а?

Love Me — WiDE AWAKE (feat. Jacob Banks)

      Хонджун вздрогнул, мгновенно гася монитор и поворачиваясь на стук. В зашедшем невозможно было узнать того демона, который обычно выходил на сцене. Сонхва в сером пальто, весь из себя в мягких пастельных тонах, но такой яркий, что Джуну жмуриться хотелось.       — Привет, — неуверенно и тихо поздоровался он, в нерешительности останавливаясь у двери.       — Привет, — сипло повторил Хонджун, которого контраст человека перед ним убил напрочь.       Неловкость была почти осязаема и давила на старшего, поэтому, собравшись в последний раз, он решился.       — Хон, что-то не так? Я правда хочу понять. Может поговоришь уже со мной?       Застывший в кресле лидер не был готов к этому. Не сейчас. Сейчас он тихонько хранил в сердечке свои нежные чувства, радуясь каждому проведённому вместе мгновению, понемногу восстанавливал их отношения и отстраивал свой крохотный и чуть не рухнувший мирок. Почему яйца у Пака выросли именно сейчас?       — И, кхм, о чем ты хотел бы со мной поговорить? — прокашлялся Хон, не сводя взгляда с темноты глаз напротив.       — Почему ты бегаешь от меня?       — Я… — сказать было предсказуемо нечего. Джун опустил глаза и словно рыбка открывал и закрывал рот, словно это поможет придумать ложь, что устроит собеседника.       — Я думаю, что ты знаешь — это бессмысленно. Я же никогда не ругался на тебя, не обижался. Чего ты боишься? — каждое слово отзывалось уколом в груди лидера. Хва вздохнул и прикрыл глаза, — я знаю про спор. Знаю, что Уён с Саном заставили тогда полезть ко мне и что тебе неловко за это. Из-за этого ты был сам не свой в последнее время? — Хонджун лишь смотрел округлившимися глазами в ответ, — Что у них на тебя было, что ты согласился? Ты проспорил им в чём-то? Впрочем, не важно. Хонджун, повторяю, я не сержусь на тебя, и не затаил обиду. Я ведь всё понимаю, это же… Это я, Хонджун, — Хва уже не мог контролировать поток своих мыслей, которые так долго ждали выхода наружу, а в уголках глаз начали копиться кристаллики слёз, — Я не могу по-другому с тобой. Мне тяжело, когда ты так отстраняешься. Я готов отдать тебе всё, но ты продолжаешь бегать. Пожалуйста, позволь мне…       — Прекрати, Сонхва, нет, — лидер резко отмер, прерывая старшего.       Чувства, что Хва лелеял все эти годы, словно рассыпались пеплом и оседали в лёгких, затрудняя дыхание, после слов лидера, а из глаз неконтролируемо покатились по щекам, оставляя солёные дорожки, слёзы горечи. Внутри Кима что-то оборвалось при виде плачущего Хва и он мгновенно подскочил к нему, начав аккуратно смахивать слезинки.       — Нет, Хва, не было никакого спора. Откуда ты это взял? Просто глупый лидер попросил совета у своих друзей идиотов, ты слышишь? Эй? Посмотри на меня, — он нежно поднял подбородок Пака, вновь получая удар под дых от одного только взгляда в глаза, через пелену слёз.       Поглаживая плачущего по плечам, и под аккомпанемент его всхлипов Хонджун рассказал, что всё это время происходило с ним на самом деле. Про эксперимент (дико извиняясь за него), и про муки совести и неловкость, и про свою ревность, и про душевные метания. С каждым сказанным словом груз, что незримо давил на сердце становился всё меньше и меньше.       — Извини меня, Сонхва~я, за то, что просто испугался своих чувств, и за то, что влюбился в тебя, прости, — закончил Джун, когда мокрые дорожки на впалых щеках друга высохли.       Он и не заметил в каком момент они взялись за руки, но ощущения были приятные, и он не хотел разрывать этот контакт. Однако поднимать голову и смотреть в глаза Паку казалось мгновенной смертью. Хонджуну полегчало, но теперь накатило осознание свой беззащитности перед решением Хва. А тот молчал. Тишина тянулась несколько мучительных для них обоих минут. Хонджун чувствовал, как трясутся его пальцы в ладонях старшего, предпочтя всё же отстраниться и вернуться в кресло.       — И чего же ты хочешь? — осипшим от рыданий голосом поинтересовался наконец Сонхва.       — Чтобы ты был счастлив…       — Для себя.       — Чтобы ты был рядом, — Хон отвечал тихо, но уверенно, всё так же не поднимая головы.       Со стороны, их диалог мог бы показаться не слишком информативным, но для них каждое слово имело слишком большое значение, и оба знали, что понимают друг друга. Хонджун слышал, как старший глубоко вдохнул, наверняка сейчас смотрит в потолок и медленно выдыхает через рот, чтоб не заплакать снова. Хон знал, что это правда. И не желая усложнять этот момент для Сонхва смиренно ожидал его ответа, смотря на свои сложенные на коленях руки.       Последнее, что он услышал, был щелчок закрывающейся двери.