нестандартный я.

я, наверное, в прошлой жизни раз тысяч двести проебался или был гребанной сердцеедкой с отсутствием эмпатии, раз в этой реинкарнации мое сердце и душу так полощут, будто я не человек с тонкой душевной организацией, какой-то там поэт, путешественник, писатель, мечтатель, (слова эти даже не произносить хочется — выплевывать из недр самой сути и просроченный сущности, которая когда-то там любила, сочиняла, писала, мечтала) а, может, просто конченный ублюдок и заслуженный неудачник, не имеющий корочки, цели, амбиций и дома, слепо верящий в чью-то там благосклонность, отчаянно рвущийся изменить этот мир и заодно себя, потому что начинать всегда надо с малого, а я чертовски подхожу под эпизод короткий и незначительный, в жизни твоей непримечательный и быстро проходящий пункт, как пейзажи за окном какого-то душного купе, везущего в неизвестность и, может быть, даже в никуда. встретишь ли ты меня на платформе? я не боюсь, нет; если не встретишь — мне и поделом. я в прошлой жизни, наверное, проебался раз двести тысяч или был гребанной сердцеедкой с отсутствием эмпатии, поэтому все эти схемы, изгибы, ложные тропы знаю не понаслышке, изучил от и до, тут сопротивление бесполезно. да и вообще к черту оно? сложить лапы к хозяину — он тебя кормит, не будешь же ты лаять, неблагодарная шавка. я верен, как сам хатико, только мне некуда бежать тебя ждать, да и в принципе бежать некуда. и я, наверное, в прошлой жизни раз тысяч двести проебался или был гребанной сердцеедкой с отсутствием эмпатии, раз в этой реинкарнации мое сердце и душу так полощут, что я забыл, боялся ли когда-то любить и плавать, а когда забываешь — теряется инстинкт самосохранения напрочь, и нестись 65 километров в час в душном вагоне больше не кажется чем-то типа слишком далеким или страшным. ты готов решиться — и там уже плевать, что скажут, встретят тебя на перроне или бросят прямо на трассе.