нестандартный я.

ты не запретишь мне быть собой, ведь даже тот самый искусный артист и театральщик под слоем грима, под лицедельной маской, в глубине души все тот же — и с, и без яркого шмотья, сценария, прописанного свыше, на сцене или спрятанный за шторами, обычный человек, мужчина, женщина, отец или жена, и после всей игры, ежедневного перевоплощенья, он не хочет задерживаться в роли и выходить на бис. для него вся жизнь — игра и публики аплодисменты, только глядя в пучину красных кресел в зале он думает не о зрителях и драме, он думает о чашке чая, сломанном тв и кошке дома. и притворяться кем-то будет он недолго, это для него отрада и работа, способ исчезнуть, раствориться в истории чужой, забыться, спрятаться от самого себя, подумать о чём-то новом — неизвестном. но проснётся он все тем же человеком, родившимся вот тут, женившимся вот здесь, любящим зелёный чай, дворнягу-кошку и нелюбящим русское тв. ты его прошей, переиздай, заново роди — и будет он, словно по струнке, ходить такой же потерянный; не свой и, главное, ничей. но как бы сценарии другие не писали, не вбивали в голову, не подкидывали в папки с документами, в голове и сердце он не отпечатается; и невозможно ничего стереть. я могу играть, юлить, ходить вокруг да около, но притвориться ≠ им стать. я люблю — и любить не перестану, я живу — и жить не перестану, даже если моя сцена есть порочный круг.