В следующей жизни

Вот так вот и проходили их дни: Вэнь Жохань и Лань Цижень проводили тайные встречи, вели скрытую ото всех и весьма осторожную переписку, предавались сладострастным утехам под покровом ночи в укромных, сокрытых ото всех местечках. Но никоим образом не выдавали этого в обществе других заклинателей. На публике их общение оставалось максимально отстранённым, на уровне лишь двух людей одного возраста, принадлежащих к разным знаментым орденам, и не более. Ни у кого даже мысли не закрадывалось, что отчуждённый и холодный в беседах Лань Цижень мог завести приятельские отношения с подобного рода горделивым наследником именитого клана, настроение которого было весьма переменчиво, подобно дуновению весеннего ветерка. Сами же юные заклинатели со всей серьёзностью и усердием подходили к сокрытию факта их отношений. Точнее, усердно этим занимался Лань Цижень, а Вэнь Жохань временами чуть ли не доводил своего возлюбленного до искажения Ци, таким безответственным он был. Вечно норовил погромче выкрикнуть что-то или высунуться из надёжного укрытия на обозрение другим людям. Лань Цижень однажды, не сдержавшись, даже оттаскал того за щёки, словно непослушного ребёнка, хотя это и было крайне непочтительным действием. Видимо Вэнь Жохань оказывал на него не самое лучшее влияние… На самом деле, Вэнь Жохань лишь дразнил этого праведного и вечно спокойного человека. Ему приятно было каждый раз видеть эмоции или же их отклики на утончённом, словно вырезаном из белого нефрита лице. Эти искорки сдерживаемого раздражения во взгляде из-под плавного изгиба опущеных ресниц заставляли наследника клана заклинателей, по своему величию сравнимого лишь с солнцем парящим в небесах, заставляли Вэнь Жоханя терять голову и забывать обо всём на свете. А вот увидеть, настоящую ненависть, истинный, а не напускной гнев в медовых глазах он боялся больше всего. О, Вэнь Жохань ни за что не смог поставить своего любимого человека в столь невыгодное и неоднозначное положение. Вот только Цижень о таких несравненно благородных помыслах заклинателя не догадывался, и отвечал едва сдерживаемой руганью на все озорные поступки Вэнь Жоханя, чем доставлял тому несравнимое удовольствие. Звучание его ровного и глубоко голоса в сочетании с бранными словами и мягким дивлектом Гусу Лань, больше походили на беспокойный, но прекрасный щебет, маленького, пестрого жаворонка. Но Лань Цижень не мог перестать видиться с Вэнь Жоханем как бы сильно тот его не выводил. Наоборот. Ему, будто бы хотелось растворится в этом человеке. С каждой новой встречей и ещё одним часом проведённым вместе, Лань Циженю становилось всё труднее переносить разлуку и сердце неприятно сдавливало в груди, когда этот несносный заклинатель не мельтешил рядом и не мешал читать древние исторические фолианты. Примерно через год с начала их тайной связи, в одну из ночей Лань Цижень повязал на запястье у Вэнь Жоханя свою лобную ленту. Он не стал дожидаться хотя бы того, чтобы заклинатель проснулся, и уж тем более не собирался ему ничего обьяснять о значении и причинах своего поступка. Поэтому он покинул комнату постоялого двора едва забрезжил рассвет и ночноые звёзды растворились в ярком свете восходящего солнца. Вскоре, чуть больше, чем через полтора месяца глава ордена Вэнь отправился с официальным визитом в Гусу для решения территориальных вопросов, которые возникли меж двумя соседствующими орденами. Дело касалось нескольких деревушек на окраине, но глава Вэнь начал активно расширять земельные владения и влияние своего клана, а потому не мог оставить даже такой сравнительно небольшой участок в покое. Вместе с ним прибыл и Вэнь Жохань. Стоически выдержав все полагающиеся обмены любезностями, и, наконец получив разрешение уйти, он рванул на поиски своего Ланя. Создавалось впечатление, что тот от него прячется. И делает это весьма хорошо, ведь находится на своей территории. Да и внезапное исчезновение из постоялого двора способствовало именно такому ходу мыслей. Устав плутать по живописным горным тропинкам туда-сюда, Вэнь Жохань решил спросить первых встречных адептов, не знают ли они, где сейчас Лань Цижень. Немногословные юноши, удивлённые таким налётом Вэнь Жоханя, слегка заторможенно, но всё же поведали ему, что искомый им человек находиться в библиотеке ордена, и великодушно объяснили, как её найти. Быстро дошагав до нужного места, и сообразив что библиотека, скорее всего, находится на втором этаже, и нужно как-то туда подняться, Вэнь Жохань решил сделать это. Своим способом. Как раз возле библиотеки росла высокая магнолия. По ней же Вэнь Жохань поднялся, затерявшись среди белоых лепестков при помощи своих одеяний такого же окраса. Лишь подол и рукава полыхали алыми огоньками до того реалистисного, что не приглядываясь можно было решить, что горит само дерево. Лёгким, уверенным движением он спрыгнул на окно, и, то ли сделал это до того безшумно, то ли Лань Цижень был так поглощён содержимым книг, что даже не поднял на него взгляд. Лишь когда чёрный сапог Вэнь Жоханя опустился на поверхность деревянного пола, тот вздрогнул и огляделся по сторонам, заприметив высокую фигуру заклинателя. — Лань Цижень, — расплывшись в улыбке тихо поприветствовался Вэнь Жохань. — Что ты здесь делаешь? — ошарашенно спросил Лань Цижень. Затем он прикрыл веки, лицо его сделалось хмурым, подобно серым тучам, что клубяться в небе во время непогоды и он едва ли не хлопнул себя по лбу. «Конечно. Сегодня же прибыл глава ордена Цишань Вэнь. Стоило ожидать, что Вэнь Жохань явится вместе с ним.» — пронеслось в голове у Циженя. Так как по его лицу всё было прекрасно видно, то необходимость в ответной реплике отсутствовала. — Пришёл увидеться с тобой. — всё же ответил Вэнь Жохань, сделав ехидное выражение лица. — Не говори ерунды. — Какая же это ерунда? — спросил Вэнь Жохань, а потом опустил взгляд на древние письмена, и, кивнув на них спросил: — Что ты читаешь? Ты был так увлечён, что едва ли обратил внимание на моё появление. Лань Цижень резко опустил голову, посмотрев в указанном направлении и так же резко поднял. Взгляд его стал немного испуганным. — Я не читаю, — начал Лань Цижень. — А переписываю. Занимаюсь каллиграфией. — Дай посмотреть. Среди многих пожелтевших листов бумаги, испещрённых маленькими чёрными иероглифами, Вэнь Жохань с точностью определил какой из них так пристально рассматривал Лань Цижень. — «Белеет солнце, новый год встречая, Весной и молодостью вся столица уж полна. Ровна дорога, городские башни приближая, Клубится пыль и мирно разноцветны облака.» * — с чувтвенной интонацией зачитал Вэнь Жохань. Голос его был глубоким и уверенным, он не запнулся ни на едином иероглифе, а лёгкая хрипотца в конце добавляла ему некоего таинственного величия. От этого щёки Лань Циженя даже сменили свой цвет с привычно белого, словно жемчуг, на более мягкий, розоватый, и, дабы скрыть подобную перемену на обычно бесстрасном лице, он стал подробно рассказывать всё, что знал об этом стихотворении: — Название произведения «Утро», автор — Сыкун Ту, который родился в 837 году в уезде Юйсян округа Хэдун. В 869 году он сдал государственный экзамен и… — Не думал, что в библиотеке в Гусу можно найти сборники стихов, — безцеремонно перебил его Вэнь Жохань, перелистывая листы снова и снова. Действительно. Если так подумать, то хранение подобных тонких и романтичных произведений никак не вязалось с холодными и умиротворенными, словно парящие в горных вершинах далёкие облака, представителями ордена. Их поведение всегда было спокойным, а отношение к другим — скорее отчуждённым. Хотя поэзия — это неотъемлимая часть литературы, одного из пяти искусств, которыми обязан был овладеть любой благородный господин. Лань Цижень и бровью не повел на такое замечяние и продолжил свой рассказ о жизненном пути поэта и значении его творчества. Он поведал, что благодаря его глубокомысленным произведениям, Сыкун Ту даже называют родоначальником китайской поэтической эстетики. Где-то на середине его рассказа они переместились за стол, так как ноги начали затекать. — Ух ты, Цижень тебе точно следует стать учителем! — по завершению длинного монолога воскликнул, Вэнь Жохань. — Я ещё никого не слушал с таким интересом. А твоё угрюмое лицо точно заставит всех учеников внимать каждому твоему слову. Он рассмеялся, а Лань Цижень взглянул на него со странным блеском в глазах и выровнял идеально ровную спину ещё больше, отчего поза стала совсем неестественной. В библиотеке послышались шаги и в комнату вошли главы орденов Гусу Лань и Цишань Вэнь. Юноши тут же встали со своих мест, а Лань Цижень склонился в приветственном жесте. Отец Вэнь Жоханя с интересом переводил взгляд со своего сына на адепта другого ордена при этом хмуря брови, но сказал только: — Вот ты где. Воистину, не ожидал найти тебя в, так сказать, храме всех знаний. — Тон его звучал сухо, а Вэнь Жохань закатил глаза от того как его отец «величественно» назвал библиотеку. — Собирайся. Мы отправляемся назад. По тону голоса нельзя было определить чем же закончились переговоры, но Вэнь Жохань послушно поклонился ему сложив печать спереди и ответил: — Хорошо. Я вас понял, отец. — он слегка повернул корпус в сторону и не разгибая спины попрощался с главой Гусу Лань, а затем обратился к Лань Циженю, согнувшись чуть ниже. — Прощайте, второй молодой господин Лань. Надеюсь на скорую встречу. Когда он поднимался, пылающий длинный рукав его ханьфу чуть задрался вверх и Цижень увидел краешек белой ленты, повязанной у него на руке и безошибочно опознал свою лобную ленту. Его сердце пропустило удар, неприятно сжавшись в груди из-за страха, но стоящие чуть поодаль главы орденов ничего не заметили, а на лице Жоханя появилась ухмылка, как-бы говоря, что им ещё есть что обсудить.

***

Встретились они действительно очень скоро. Вблизи города Нам Тан, что находился под протекцией небольшого клана заклинателей. Юные адепты из Гусу отправились на ночную охоту именно в эту местность, ведь сами заклинатели этого города попросили у них помощи. Дело было в том, что в город каждую неделю приходил десяток ходячих мертвецов и терроризировал жителей, что жили на краю, возле леса, своим нечеловеческим рёвом по ночам, отвратитильным смрадом и соотвестствующим жутким видом. Само по себе задание справиться с мертвецами не было затруднительным, но вот местные заклинатели заметили, что им будто нет конца и края и ожившие трупы приходят снова и снова. Самим им не удалось выяснить источник проблемы и они боролись лишь со своеобразными «сигналами» того, что она есть. Возглавив небольшую группу из пяти адептов, Лань Цижень отправился в Нам Тан. Поговорив лично с заклинателями местного клана и ещё раз уточнив все данные, адепты в белых, как снег одеждах, направились к краю города. Там настал черёд выспрашивать всё возможное уже у жителей окраины. Лань Циженю даже не пришлось задавать слишком много вопросов, люди сами рассказывали всё, что было нужно. Он лишь направлял их в нужном направлении. Собственно говоря ничего нового он не узнал, но становилось понятным, что мертвецы определённо возникают со стороны леса, хотя люди часто туда ходят днём, собирать ягоды, орехи, лекарственные травы или заготовлять дрова на зиму. Так что странно, что они ни разу нигде даже не заметили намёка на присутвие ходячих мертвецов в лесу. Сначала определённо нужно осмотреть территорию самого леса, решил Лань Цижень. Затем, если они ничего не найдут, нужно будет осмотреть, что находиться по ту сторону зелёной стены. Через несколько часов скитаний по лесу, заклинателям не удалось обнаружить ничего странного. Всё как и говорили люди с города. Уже возвращаясь назад, Лань Цижень внезапно ощутил присутствие тёмной энергии. Она словно дуновение холодного ветра коснулась кожи заклинателя, заставив того поёжиться. Зато он смог чётко определить нужное направление. Оказавшись перед густыми зарослями и поваленными деревьями, где не было ни одной натоптанной тропы, Цижень начал сомневаться, но всё же пошел дальше. За всем этим хаосом из густой травы, пней и выступающих корней был спуск вниз. Спуск был достаточно крутой, так что заклинателям приходилось цепляться за высокие растения и вышеупомянутые пни. Но миновав эту часть, заклинатели заметели, что дальше располагалась равнина, которая странным образом переходила в обрыв. Да. Похоже, именно здесь находился источник тёмной энергии. Взглянув вниз, Лань Цижень ожидаемо не смог ничего разглядеть. Было слишком темно. Он зажёг огненный талисман и огонь мягким жёлтым светом озарил его фигуру. Заклинатель бросил в обрыв камешек и стал сосредоточенно прислушиваться. Наконец, услышав отдаллёный звук падения, Лань Цижень резко открыл глаза и взглянул на огненный талисман в своей руке. Дождавшись, пока тот догорит до середини, он отправил его вслед за камешком. Лань Цижень смог определить глубину ущелья и рассчитал время действия талисмана так, чтобы было возможно разглядеть, что находиться на дне, а вниз долетел уже чёрный пепел и ничего не поджёг. Уголок рта Лань Циженя брезгливо дёрнулся, когда он взглянул на уже зримое дно. Вся земля там была покрыта трупами в обветшалых одеждах. Некоторые из них лежали так давно, что остались лишь кости. Вероятно, камешек очень «удачно» столкнулся именно с одной из косточек. Лань Цижень предусмотрительно не подпустил к обрыву остальных адептов. Не нужно им пока этого видеть. Теперь всё стало понятно. Такое количество тёмной энергии накопилось в этом месте, потому что скорее всего, оно служило местом, где люди добровольно лишали себя жизни. Совершив такой большой грех, они обрекали свои души на вечные скитания, а их тела оставались непогребёнными. Но даже обратившись в ходячих мертвецов, они врядли смогли бы самостоятельно. Им кто-то помог. В любом случае, сами заклинатели не смогут здесь ничего поделать. Нужно вызывать подмогу, ведь объём работы предстоял немалый: вытащить все трупы, опознать их, захоронить, а уже после, при необходимости, следовать следующему этапу правила трёх «У». Лань Цижень отправил двух заклинателей из группы назад в Гусу, а с остальными пошёл искать постоялый двор. Нужно поужинать и где-то переночевать. Найти постоялый двор оказалось совсем не трудно — это было большое трехэтажное здание на центральной улице. Как бы Цижень не недолюбиливал подобные заведения, а деваться им было некуда, поэтому он с торжественным видом перешагнул деревянный порог и направился к столику в углу, где предположительно должна была быть хозяйка постоялого двора. И чуть не споткнулся на ровной поверхности. Первым делом он заметил буравящий его рубиновый взгляд, а уже после почуял лёгкий сочный запах мандаринов. Быстро договорившись о количестве комнат с приятной, кроткой на вид женщиной средних лет, Лань Цижень напрвился к столику за которым сидел Вэнь Жохань. Игнорировать его — точно не лучшая идея. Остальные адепты в белых одеждах растерянно переглянулись меж собой и неуверенно последовали за Лань Циженем. Быстро обменявшись приветствиями, недавно пришедшие заклинатели приняли приглашение и сели за стол. Разговор из вежливых обменов ненужными вопросами быстро перекочевал в более серьйозное русло и Лань Цижень спросил, обращаясь к Вэнь Жоханю: — Зачем ты прибыл в Нам Тан? — слегка запинаясь, поинтересовался Лань Цижень. В его голосе слышалась нотка неловкости и смущения. Казалось, подозрительным, что они вот так столкнулись и, что Вэнь Жохань прибыл только ради него. Но это, скорее всего, было просто его больное воображение. Как и ожидалось, Вэнь Жохань ничего подобного не упоминал и ограничился лишь кратким объясненим, что местный клан заклинателей обращался и к другим знатным орденом в надежде получить помощь. Что ж, весьма логичное, хоть и странное решение. Весьма рискованно просить помощь сразу у нескольких орденов, ведь часто заклинатели ведут меж собою теневую борьбу за власть. Куда безопаснее отправить письмо с просьбой о помощи сначала одному ордену, а уже получив негативный ответ — другому. Хотя, может, местный глава клана решил, что вопрос деления власти слишком преземленный и не касается таких возвышенных господ из прославленых орденов. Узнав, всё, что его интересовало, Лань Цижень принялся за еду. На столе, на удивление, оказалось несколько вполне съедобных для него блюд и овощных салатов. Правда, есть ему не особо хотелось. Голова кружилась от дурманящего фруктового запаха и близости Вэнь Жоханя, но не съесть совсем ничего было бы невежливо. После трапезы, хозяйка принесла им зелёный чай. Белая линия пара извивисто, подобно небольшой змейке, поднималась над каждой небольшой керамической чашечкой. Юноши из Гусу наконец-то стали поддерживать беседу с адептами Цишань Вэнь и нашли много тем для общего обсуждения, но без лишнего хвастовства и обсуждений чужых поступков. Как ни крути, правила Гусу Лань всегда следуют за своими учениками. Кстати говоря о правилах. Время уже близиться к половине девятого и Цижень отправляет своих подопечных наверх, указав какие из комнат их. Пора готовиться ко сну. Увидев это, Вэнь Жохань тоже приказал своим адептам скрыться в их комнатах. Те недоумённо переглядываясь, всё же нестройной походкой побрели наверх. С самого начала встречи Лань Цижень чувствовал какой-то подвох. И правда, как только последние тёмные макушки юных заклинателей скрылись из виду, он бросил взгляд на Вэнь Жоханя и его сердце ушло в пятки… Или же поднялось высоко к самому горлу, ведь его стук гулко отбивал свой рваный ритм высоко в ушах. Но оно точно было не на месте. На крепком запястье Вэнь Жоханя, не лишённом при этом некой изящности и прелестной формы, он заметил белую полоску ткани, с вышитым тонким узором голубых облаков. Два края ленты, раньше надежно припрятанные, теперь освободившись, низко свисали едва ли не касаясь ровной поверхности пола. На его лице рассцвела хитрая улыбка и взору Лань Циюеня предстали перламутровые зубы с острыми клыками, малость схожими с клыками опасного хищника. — И всё же я никак не пойму зачем ты поцепил на меня эту ленту? — лёгко повертев в воздухе запястьем, проговорил Вэнь Жохань и метнул взгляд на своего собеседника. — Как бы ты ни старался, я не стану ни на цунь таким же благоразумным как адепты Гусу Лань. Можеш хоть десяток таких ленточек на меня повязать — это не поможет. В душе Лань Циженя боролись противоречивые чувтва: с одной стороны он радовался, что настоящее значение лобной ленты Вэнь Жоханю неизвестно, с другой — на душе скребли кошки из-за того самого невединия в которое тот был погружен. Но так даже лучше. Цижень был уверен, что просто потерял бы сознание от смущения в ином случае. — Неважно. Просто… оставь её себе, — внутри Лань Циженя всё скрутилось в неприятный комок и тошнота подкатывала к горлу. Как он мог выразиться о своей лобной ленте как о чём-то «неважном»? Пожалуй именно эта вещь была самой ценной для него вещью. Именно эту ленту когда-то давно расшила нежным узором плывущих облаков его и впервые повязал на лоб его отец как и полагалось по всем правилам. После его слов Вэнь Жохань несколько раз нелепо моргнул, поднёс руку с лентой поближе к лицу и стал внимательно ощупывать кусок ткани, словно пытаясь отыскать пульс у неживого предмета. «Чтобы там не говорил Цижень» — думал он. — " А эта вещица ему вовсе не так безразлична, как он хочет показать. И что же в ней такого? " — спрашивал он сам себя. Ему доводилось видеть целые ханьфу вышытые из редчайшего шёлка, простроченые золотистыми нитями и украшенные десятками драгоценных камней. А здесь была всего лишь лента. Конечно, сделана из прочной ткани с вышитым гербом его ордена, но всё же. Лань Цижень больше не мог спокойно созерцать картину того, как Вэнь Жохань перебирает его лобну ленту в руках, и, потому он резко поднялся с места, сразу же почувствов, как уши начали краснеть. — Куда ты? — спросил сидящий на месте Вэнь Жохань. — Уже почти девять, — сухо ответил Лань Цижень, и, бросив нечитаемый взгляд на заклинателя, подался в сторону лестницы. Уже на втором этаже его нагнали и схватили за руку, прижав к стене. Вэнь Жохань развернул его к себе и горячо прошептал, впившись в его лицо алыми глазами: — Надеюсь, тебе присняться вещи куда интересние и приятние, чем обычные пейзажи пейзажы и занятие каллиграфией. Лань Цижень поня его «очень тонкий» намёк, тут же взбеленился: — Вздор! — крикнул Лань Цижень, ощутив как алая краска стала заливать не только ушы, но и скулы. Вэнь Жохань хмыкнул: — Ну, вздор так вздор. А затем впился губами в слегка приоткрытый рот Лань Циженя. Его язык проходился по верхнему нёбу заклинателя, руку, что он досле сжимал в своей, Вэнь Жохань закинул себя за шею, а свободную ладонь опустил на спину Лань Циженя. Продолжая сплетать их языки в причудливом танце, Вэнь Жохань опустил руку ещё ниже и грубо сжал ягодицу Лань Циженя, вырвав из груди того хриплый выдох. Напоследок, укусив Лань Циженя за пылающую мочку уха, он отстранился и с довольным видом сказал: — Думаю, я достаточно подживил твоё воображение и теперь могу с лёгким сердцем пожелать тебе «спокойной ночи». Лань Цижень ничего не ответил. Он вырвался из некрепких полуобъятий Вэнь Жоханя и, не оглядываясь, нетвёрдым шагом направился к двери своей комнаты. Закрыв створки, он тяжело опустился на кровать, прикрыв глаза рукой. Прикосновения Вэнь Жоханя до сих пор разносились тёплой волной по всему телу, и Лань Цижень с горечью подумал, что вряд ли сможет вообще заснуть этой ночью.