В следующей жизни

Лань Цижень ишёл мерной поступью, благородно прижав руку к поясу, мягко очерчивающему талию, и следил за деревянной повозкой впереди чтобы младшие адепты надлежащим образом перевозили провизию, не трепались без надобности и не задерживались в городе на лишнее время. Внезапно среди монотонных бубнений покупцов и крикливых голосов зазывак-торговцев, Цижень отчётливо услышал как его окликнули по имени. Обернувшись, он увидел человека в красных одеяниях и с удивительными, уже так въевшимися в память, озорными, рубиновыми глазами. Его лицо со слегка резкими, но очаровательными чертами и прямым росчерком бровей, светилось не понятной для заклинателя радостью. Неподдельна живая улыбка вызывала у Лань Циженя смешанные чувства — одним из которых — и доминирующим — было замешательство. Ни чуть не подав виду, он двинулся в сторону Вэнь Жоханя, а нерадивые адепты прекратили свой ход, заметив отстутствие надзирателя за их спинами и заоозирались вокруг выискивая оного. Надзиратель их подошёл к человеку в алом ханьфу, легко поклонился и поприветсвовал того: — Вэнь Жохань. Он ответил тем же: — Лань Цижень. Лань Цижень задал самый частый и нужный вопрос в таких случаях: — Что тебя привело в наши края? — на самом деле ответ его не сильно интересовал. Ему больше хотелось вернуться домой и изучать новую информацию про самые большие гениологические древа орденов заклинателей, что оказалось весьма увлекательным и полезным занятием. Мало ли что может понадобиться заклинателю в городе Тяньфу, близ Гусу. Но по всем правилам, Лань Цижень должен был сказать хотя бы пару реплик. Вэнь Жохань, будто бы расцвёл от его вопроса. Улыбка стала шире, взгляд озорливие, а брови выразительно дрогнули. — Я хотел увидеть тебя, — без капли стеснения проговорил тот. — Даже отправил письмо об официальном визите, но никак не ожидал что мы вот так случайно встретимся, пока ты будешь закупать припасы. Лань Цижень даже не шелохнулся от его слов, оглянулся на младших адептов ордена Гусу Лань, и жестом велел им продолжить путь без него. Затем повернулся к Вэнь Жоханю и с серъезным лицом велел: — Не неси вздор. — Какой же это вздор, коль я серьёзен? — удивился Вэнь Жохань, наклонился и совсем тихо почти шёпотом продолжил: — Я глаз сомкнуть не мог, всё о тебе вспоминал. Лань Цижень лишь отвернулся и последовал по тропе за ушедшими ранее младшими учениками. Вэнь Жохань принялся бегом доганять его и и вскоре стал прямо перед ним, преграждая путь. — Погоди, постой. Ты думаешь я шучу? Всего лишь дразню тебя? — вопрошал Вэнь Жохань. — Я не столь низкий человек и не опустился бы до такого. Лань Цижень изящно обогнул его, снова начал ступать белыми сапогами по вытоптаной земле. — Ты мне не веришь, значит. Вот как. — раздалось сзади. — Что ж, тогда я докажу. Я запомнил тебя ещё тогда, на Совете Кланов. Как я мог не отметить твой строгий и торжественный лик? Ты столь внимательно слушал всю ту ересь, что один за другим перечисляли главы кланов, и меня это поразило. Лань Цижень не останавливался и продолжал идти, даже не повернув головы. — Если я всего лишь делал вид, что слушаю, то ты же столь смирно сидел и внимал каждому слову, что мне даже подумалось: «Как живому человеку вообще может быть всё это интересно?» Я имею в виду всё это: уровень урожайности отдельных кланов, как вырос или упал процент торговли, какие территории присоеденились к ордену, а какие нет. Заклинатель в белых одеждах застыл. Его охватило возмущение, а в голове вертелся вопрос: «Я точно верно расслышал? Наследнику великого ордена «неинтересны» подобные вопросы и их решение? Как такое вообще возможно? " Тем не менее ничего из этого не высказав, он снова непоколибимо зашагал прочь. — Да постой же ты! Лань Циженя с силой схватили за предплечье, удерживая на месте. Он оказался пленён необычными, насыщенного цвета выразительными глазами и окутан сладковато кислым запахом мандаринов. Видимо, то был любимый фрукт Вэнь Жоханя и запах его уже практически впитался в кожу заклинателя. — Просто послушай, — попросил Вэнь Жохань с нотками отчаяния в голосе. — Я впервые испытываю такую… Заинтересованость в ком-либо, и не знаю что с этим делать. От его слов Лань Цижень вновь застыл, внимательно вгляделся в лицо и слегка заалев ушами, отвернулся, и осторожно осводился от чужого захвата. Он стоял в нескольких шагах, спиной к Вэнь Жоханю и пытался переварить услышанное. — Цижень, — сладким шёпотом раздолось прямо у его уха. По телу Лань Циженя пробежали мурашки и он дёрнулся, прижав ладонь к красному уху. На лице Вэнь Жоханя не было ни намёка на былое отчаяние и растерянность. Теперь же он вернул себе прежний уверенный и дразнящий лик. Лань Цижень не собирался дальше слушать росказни этого безумца и пошёл вверх по тропе, почти срываясь на бег. — Цижень, не убегай. Быстрые шаги сзади. — Я ведь знаю, что тебе это нравится. Буквально за двадцать чжанов до ступений, что вели в Облачные Глубины, Лань Циженя схватили в охапку, затащили в лес поглубже, и прижали к стволу дерева. — Вижу, КАК реагирует твоё тело. — Не говори ерунды, — в голове Лань Циженя не укладывалось, как вообще можно быть столь бесстыдным. В голове у него уже кружилось от этого манящего цитрусового. На самом деле, самого Циженя этот аромат никак не хотел отпускать после их встречи в Цишань. Всюду мерещился и преследовал, не давая покоя. И он сам заимел пристрастие к этому фрукту и, повозможности старался вкушать его как можно чаще, на сколько позволял присущий всему ордену аскетизм. — Воистину, тело праведника столь чувствительное, — проговорил Вэнь Жохань, носом проводя по шее Лань Циженя, выбивая из головы того последние зачатки здравых мыслей. Его губы тронула широкая улыбка. — Даже на самые невинные ласки реагирует так остро. — Невинные?! — вспылил Лань Цижень, побагровев на лице. — Тогда, что, во имя Небес, может быть бесстыднее? — А вот это, — губы Вэнь Жоханя впились в уста напротив, отвлекая, а левая рука метнулась книзу белых одеяний, нащупав член и стала его поглаживать. Сначала через ткань, а потом уже запустив руку под легкую ткань штанов. От подобных манипуляций Лань Цижень выгнулся дугой и инстинктивно попытался свести ноги вместе, но ему не дали этого сделать, предусмотрительно поставив колено. Поцелуй был горячим, мокрым и властным. Языки сплетались в приучдливом танце, горячие губы сминали другие и воздуха банально не хватало. Наконец, Лань Цижень собрался с духом и укусил Вэнь Жоханя за нижнюю губу. Тот сразу отпрянул от него. Былой запал в глазах и голосе пропал и он разочарованно сказал: — Хорошо. Если я ошибся и тебе претят мои прикосновения, то скажи мне об этом сейчас и я тебя отпущу. Даю тебе последний шанс, — секунду помедлив, он добавил: — Можешь даже вызвать меня на честный поединок. Всё тело Лань Циженя потряхивало, губы распухли и покраснели, волосы растрепались, а спина саднила от контакта с твёрдой поверхностью. Если так подумать, то Лань Цижень и сам мог осводиться из хватки Вэнь Жоханя. В конце то концов, он заклинатель ни чуть не слабее его, да и рука, что крепко удерживала его конечности, зажатыми кверху, заметно раслабилась во время поцелуя, будто тот потерял бдительность. Лань Цижень мог бы нажать всего на несколько аккупунктурных точек и сбежать, вспоминая о поруганной чести, как о страшном кошмаре. Но он остался. Вырывался, брыкался, но остался здесь. Противоречил сам себе, не зная что лучше выбрать: правила и благородство или же поддаться этому безумному порыву. Поколебавшись, он выбрал последнее. Сам накинулся на него. Освободил ладони и обвил руками шею Вэнь Жоханя, прижался губами к чужим губам, неловко стукнувшись зубами. Тот был только рад такой инициативе: довольно улыбнулся, стал оглаживать крепкие бока и вовсе повалил Лань Циженя на землю. Не обратив внимания на боль от столкновения с землёй, Лань Цижень продолжал старательно отвечать на поцелуй. Задыхался, извивался и таял от напористых прикосновений сухих горячих ладоней на своей яшмово-белой коже. Они сводили с ума. Проводили по рёбрам вверх и вниз. Задевали кончиками пальцев розовые бугрки сосков, заставляя вздрагивать и вскрикивать. А когда тёплая рука напрямую коснулась и сжала член Лань Циженя, вместо шумного выдоха тот издал хриплый стон и в уголках глаз собрались прозрачные бусины сдерживаемых слёз. Вэнь Жохань сжимал достоинство другового заклинателя, проводя по всей длине и с силой тёр розовую головку, пытаясь максимально быстро довести того до желаемой разрядки. Его собственное терпение было почти на исходе. Движения руки становились всё сильнее и порывистие. Вскоре Лань Цижень, громкно вскрикнув, излился в тёплую ладонь горячим семенем. Тело сделалось невообразимо лёгким и тяжёлым одновременно. Напряжонные мышци конечной продолжали непроизвольно сокращаться, но он лежал неподвидно всем, ловя последние искоркие удовольствия и боясь прогнать их неосторожным двидением. Пока он пребывал в послеоргазменной неге, Вэнь Жохань окончательно снял с него одежду и длинные пальцы сомкунылись рук на ягодицах то с силой сжимая их, то осторожно поглаживая. Когда эти же пальцы, чем-то смоченные, начали пробираться к заднему проходу Лань Циженя, тот напрягся, но не оттолкнул его — Расслабся, — выдохнул Вэнь Жохань. Именно это Лань Цижень и старался сделать. — Фух, ты такой невероятно узкий. Ты не представляешь как мне хочется поскорее оказаться внутри тебя, — из-за его голодного взгляда Лань Цижень уже было подумал, что тот собирается осуществить сказанное и сильнее напрягся. Раздался смешок. — Хах, но для начала я тебя хорошенько растяну. Просто лежи и попытайся так не переживать. Воистину, сказать легко, да трудно сделать. Особенно, когда в твоё невинное нутро бесцеремонно проникают чужие пальци и хрипловатый, игривый голос нашёптывает тебе непристойные комплименты, опаляя дыханием кожу. Наконец, когда пальцев в нём оказалось три и они свободно входили и выходили из его заднего прохода, Вэнь Жохань убрал руку от нежного местечка. Лань Цижень сразу же ощутил острую пустоту внутри себя и чуть не завыл от досады. Не то чтобы это было сильно приятно, но мышци, утратившие то давление начали непроизвольно сокращаться, требуя вернуть пальци обратно. Но, вместо них в нетерпеливое отверстие стал протискиваться член Вэнь Жоханя. Когда он вошёл полностью оба заклинателя застыли, привыкая к ощущениям. Вэнь Жохань — к тому кае мягкое и узкое нутро плотно обволакивает его естество, а Лань Цижень ‐ к чувству большого инородного тела внутри. Ему казалось, будто его насаживают на раскалённый железный кол и потому усугублять своё положение опасался. Но вскоре Вэнь Жохань начал двигаться достаточно размашисто шевеля бёдрами. Лань Цижень же лишь лежал на спине, стыдиво прикрыв глаза предплечьемпоскуливыя и вхлипывая, от сильных движений, но просить остановиться того не собирался. — Я хочу видеть твоё лицо, — с предыханием молвил Вэнь Жохань и отнял руку Лань Циженя от лица, сцепив ладони в крепкий замок по двум сторонам от него. — Хочу увидеть столь редкую картину — лицо праведника охваченное экстазом. После этих слов, он с новой силой толкнулся в глубь, и задел какую-то точку внутри тела Лань Циженя. Лань Цижень, наконец-то вместо неясных звуков и громких выдохов, издал первый тихий стон удовольствия, а за ним и последующие, что вырывались из груди вольными птицами и сладким мёдом наполняли слух заклинателя из ордена Цишань Вэнь. Лань Циженя разпирало из нутри желание вновь ощутить оргазм, член его горделиво стоял, прижимаямь головкой к самому животу, но он не мог коснуться его, чтобы быстрее получить удовольствие, ведь его руки надёжно держал Вэнь Жохань. Дразнил его влажными поцелуями, вдоль линии шеи и скул и с осторжностью прикусывая напухшие соски. Лань Циженю никакая дополнительная стиммуляция не потребовалась. Он кончил от ощущения раздирающего его члена и очередного игривого укуса… Толчки Вэнь Жоханя с каждым разом становились грубее, яростнее, беспорядочнее, утратив весь присущий ритм. Онс гортанным рыком толкнулся последний раз и излился внутрь Лань Циженя. Тяжело повалился тому на грудь и устало прикрыл веки. Лань Цижень всё ещё востанавливая дыхание опустил освобождённые подрагивающие руки и прижал заклинателя к своей груди. Зарылся в чёрные волосы и с осторожностью стал убирать прилипшие пряди со влажного высого лба. Он гладил его по влосам и смотрел в безоблачное, чистое и такое высокое небо. В голове у Лань Циженя вертелась мысль, что он никогда бы не подумал, что хоть у какого-нибудь человека хватит наглости и бесстыдцтва совершить акт прелюбодеяния перед самым входом в Облачные Глубины. И, тем более, что этим человеком окажется он сам.