Цветы зла

Медея, Моргана, леди Макбет, Миледи, маркиза де Мертей в «Опасных связях», Магдала (по прозвищу Ник) Бакли в «Загадке Эндхауза», literally М (в исполнении Джуди Денч) в «Джеймсе Бонде», Мариса Колтер «Темных началах», Элеонора Шоу в «Маньчжурском кандидате», Серсея Ланнистер Исторический вариант: Маргарита Бургундская и Маго Бургундская в «Проклятых королях», герцогиня Мальборо в «Стакане воды», Екатерина Медичи везде, Клеопатра везде, кроме «Мартовских ид», Клодия в «Мартовских идах», Ливия в «Я, Клавдий» (и ее современный смягченный вариант Ливия Сопрано в «Клане Сопрано»), все женщины в сериале «Рим». Basically почти все героини Древнего Рима всегда и везде. А также почти все королевы/герцогини всегда и везде, если они не благочинно умерли при родах, или не являются покорно страдающими женами, как Клеменция Венгерская в тех же «Проклятых королях». Комедийный вариант: Миранда Пристли в «Дьявол носит Prada», Шамаханская в «Чародеях», Калугина в «Служебном романе», Катя Тихомирова в «Москва слезам не верит» после того, как стала директрисой крупного завода и политической выдвиженкой, и до того, как ей встретился ее любимый Oh boy. И что же объединяет этих женщин из такого разного… всего? Из трагедий и комедий, реализма и фэнтези, детективов и шпионских боевиков, средневековья и XX века, Рима и Москвы? Неужели эти женщины, способные на любые преступления, от черного колдовства до требования от подчиненного Новосельцева отчета по статистике… залезли на «территорию мужчин»? И обладают если не властью, то жестким несгибаемым характером, гордостью, способностью мстить за поруганное достоинство и беспощадностью к врагам? Которые в случае мужских персонажей считаются скорее достоинствами, чем недостатками? Умная, амбициозная, гордая женщина, «покушающаяся» на мужскую вотчину, почти во всех известных произведениях оказывается злодейкой. Это в лучшем случае придворная интриганка, как герцогиня д’Этамп в «Асканио», использующая власть и свою личную обольстительность, чтобы сбить с верного пути трепетного юного красавца Асканио. Но ей, разумеется, ничего не удастся, она потерпит позорный крах. Асканио предпочтет ей трепетную беспомощную скромницу Коломбу, по сравнению с которой даже овсяная каша кажется не особенно пресной. Причем мужской вариант герцогини, скульптор Бенвенуто Челлини, влюбленный в Коломбу, найдет в себе моральные силы отказаться от нее, чтобы соединить двух беспомощных и бестолковых юных любовников. А герцогиню принудить к этому удастся только с помощью шантажа, под угрозой, что она лишится благосклонности короля. В одних и те же обстоятельствах мужчина оказывается благородным великодушным героем, а женщина — эгоистичной пакостной Стервой. «Стоит дать бабе власть, и вы получите суку», — как бы говорит нам почти вся мировая литература и почти весь мировой кинематограф за очень редким исключением. То есть буквально, женщина, у которой есть власть (к ней же относится магическая сила, как у волшебницы Морганы и всех злобных ведьм и завистливых Мачех), автоматически оказывается Стервой. И, соответственно, будет жестоко наказана крахом всех ее планов и надежд. Эта злодейка не победит НИКОГДА. Празднование Нового года в НИИ ЧАВО, возглавляемого Шамаханской, не состоится. Подчиненные будут злобно сплетничать за спиной Калугиной. Тихомирова будет печально говорить подруге: «Не рассказывай своим ребятам, что, когда всего в жизни добилась, больше всего волком завыть хочется». Высокая зарплата, крутая должность, шикарная по убогим совковым меркам квартира, собственная машина, тебя показывают на ТВ… Ну как тут бабе не завыть волком? Ой, девоньки, завоешь, заплачешь: «Где мой слесарь Гоша, он же Гога, он же Жора, который бросит меня в ту же минуту, как узнает, что я большего добилась в жизни, чем он?». Соответственно, если Стерва небезнадежна, ее ждет перевоспитание любовью. Хотя братьев Стругацких сейчас тоже ругают за сексизм, в финале «Чародеев» мы видим, что Шамаханская, по счастью, не перевоспиталась, и отталкивает своего возлюбленного, чтобы торжественно анонсировать перед всем институтом проведение праздника. Она все-таки ведьма XX века, и за свою силу и власть не сгорит на костре, а продолжит управлять. Как же нам писать «ведьм» XXI века? С радостью сообщаю, что никаких рецептов и правил нет. Потому что мы в этом XXI веке живем. И какими мы их напишем, такими они и будут. А потомки потом решат, как получилось.