Соседский мальчишка

Сяо Чжань замечает Ибо где-то через 20 минут после начала велопрогулки. Сяо Чжань только-только разогрелся, вошел во вкус. Еженедельный ритуал очищения головы от мыслей проходил в единственный на неделе полноценный выходной, в воскресенье. Суббота хотя и считалась нерабочим днем, но почему-то всегда была заполнена срочными разъездами для типографии при небольшой дизайнерской студии, где Сяо Чжань был царем и богом, а потому въебывал больше всех. Соседский парнишка стоит на обочине дороги, склонившись над чем-то спиной к пешеходам. Сяо Чжань по привычке заставляет себя глядеть прямо и не залипать на Ибо, хотя до безумия хочется рассмотреть его до мелочей: хоть Сяо Чжань и встречал его довольно часто в подъезде или лифте, но там он еще пуще делал вид, что он нормальный, добропорядочный альфа, не залипающий на соседских подростков. У Сяо Чжаня почти получается с успехом миновать Ибо и даже не спалиться ни разу, не опозориться, когда он боковым зрением замечает кровь у того на коленке. Тело на автомате резко останавливает велосипед, Сяо Чжань замирает на короткое мгновение и, убедившись, что при развороте никого не заденет, разворачивается в сторону Ибо. Тот как раз раздосадованно касается чистой части ноги, как будто одновременно обвиняя ее во всех бедах и надеясь, что рана пропадет сама собой. Сяо Чжань оставляет велосипед стоять вдоль дороги и плавно подходит к Ибо, тихо кашлянув. Сяо Чжань понимает, что если учесть угрюмость и нелюдимость Ибо, ему тут будут не рады, особенно в такой уязвимый момент, но не помочь парню он не может, пусть даже тот бы стал не любить его пуще прежнего. Ибо реагирует только на второе покашливание, вскидывая голову, мол, чего, кому я мешаю? Но потом недовольная складка между бровей разглаживается, а глаза слегка округляются, придавая его лицу очаровательно растерянное выражение. — Сяо-лаоши? Сяо Чжань делает небольшой шаг вперед и пытается оценить масштаб бедствий. Скейт, который Ибо придерживает левой рукой, выглядит невредимым, чего точно нельзя сказать о ноге: — Ты в порядке? Сяо Чжань тут же мысленно ругается на себя за нелепый вопрос. Ну явно же парень не в порядке. Что он сейчас ответит, что все просто зашибись? Спасибо, что спросили. Ибо же немного мнется, разворачиваясь корпусом к Сяо Чжаню — при этом по лицу пробегает легкая волна, как будто он, забывшись, наступил на больное место. — Да вот, навернулся. Сяо Чжань делает еще один маленький шаг, как будто усмиряя дикое животное, показывая, что не причинит вреда. — Ох, а что с ногой? Ибо неопределенно дергает плечом, свободную руку засунув в карман шорт. Сяо Чжань явственно видит там силуэт телефона. Интересно, парень уже позвонил друзьям или родителям, чтобы рассказать о случившемся? Его кто-нибудь заберет? Или он сам доедет? — Ну, поцарапал слегка. В голосе звучит легкая насмешка, которая под конец фразы сменяется чем-то неопределенным и тихим, как будто Ибо ненадолго уходит в свои мысли. — А ты можешь идти? Сяо Чжань осматривает парня, пытаясь навскидку понять, тот просто неудачно шмякнулся или все-таки что-то повредил? С Ибо станется мужественно замалчивать о травме. — Ибо? Тот дергается от своего имени, как будто снова только что упал. Внимательный взгляд тут же примагничивается к Сяо Чжаню. Черт, они же так редко общались. Да и не общались вовсе, кроме того раза, когда Сяо Чжань говорил с его мамой в холле на первом этаже, дружелюбно приветствуя ее после переезда. А так они просто кивали друг другу при встрече, ничего не говоря. Это казалось более нормальным что ли, чем всякие «Сяо-лаоши» и «Ван Ибо». Ибо прокашливается, на пробу переносит вес на пострадавшую ногу и морщится от боли, быстро вернувшись в исходное положение. Потом он говорит так тихо, что Сяо Чжань больше читает по губам, чем слышит произнесенные посреди леса слова. — Возможно, я ее подвернул. Сяо Чжань бросает взгляд на ногу, он не специалист, но во время тренировок насмотрелся на всякое. Он смотрит снова на Ибо, который следит за ним со всей серьезностью. — Можно я?.. Сяо Чжань не договаривает, указывая подбородком на ногу. Ибо дерганно кивает и перехватывает скейт покрепче. Сяо Чжань садится на корточки перед Ибо и, протянув руки к его щиколотке, говорит, не глядя. — Опирайся на меня, если что. Ответом ему служит невнятное хмыканье, а Сяо Чжань тем временем осторожно касается кончиками пальцев ноги, доходит до резинки носков, осторожно их приспуская пониже. Сяо Чжань игнорирует ощущение ноги, покрытой тонкими волосками, под пальцами. Старается не замечать, как щемяще выглядит след от впивавшейся до этого в ногу резинки. Сяо Чжань тут только для того, чтобы помочь парню. Нога, вроде, не припухла, но когда Сяо Чжань едва-заметно надавливает на верхнюю часть стопы, Ибо над ним шипит. — Больно? Сяо Чжань осторожно закатывает носок обратно. — Терпимо. Сяо Чжань понимает, что здесь его полномочия всё, и что парня, как минимум, надо отвезти в травмпункт: пусть там посмотрят и решат, растяжение это или вывих. Сяо Чжань натягивает самую оптимистичную улыбку и поднимается, рефлекторно отряхивая колени, хотя на нем просто свободные велосипедные шорты, и Сяо Чжань всячески блокирует мысли о том, как нелепо он может выглядеть со стороны в этом обмундировании. Главное сейчас — позаботиться об Ибо. — Тебя надо показать врачу. Лицо Ибо от этих слов немного спадает, он куксится, как большой ребенок. Но вслух говорит: — Я знаю. Сяо Чжань оглядывается — вокруг идут какие-то семейные пары, пожилые женщины. Никто из них не бросается подсказывать, как сейчас поступить. Поэтому Сяо Чжань прикидывает в голове варианты и предлагает самый логичный и очевидный: — Я тебя подброшу. Он забывает переформулировать это как вопрос, получается грубовато. К тому же от волнения Сяо Чжань наверняка сейчас неприятно фонит на Ибо феромонами альфы. Ему подчиненные иногда на это указывали — благо в компании была полная прозрачность и открытость на эту тему. И говорили они об этом не чтобы покритиковать, а просто чтобы предупредить замотавшегося начальника. Черт. Сяо Чжань смотрит на Ибо, который поджал губы. Паренек выглядит почти недовольным, и Сяо Чжань думает, что, может, получится придумать какой-то еще план. Но проезд в лес машинам запрещен, и тут придется, ну, не коляску же подгонять? Хотя, наверное, если вызвать скорую, то ее пустят, но очень маловероятно, что Ибо понравится такое сопровождение. Видимо, Ибо приходит к похожему выводу, поэтому, бросив короткий взгляд на велосипед Сяо Чжаня, мотает головой: — Хорошо. Больше похоже на жест несогласия, но парень дал добро, поэтому Сяо Чжань снимает велосипед со стопора, разворачивает его в сторону выхода из леса. Тут ехать-то всего ничего, особенно на велосипеде. А потом можно будет посадить Ибо в такси, добившись от него клятвенных заверений, что он поедет на осмотр. Ибо подходит сзади неожиданно, поэтому Сяо Чжань дергается, когда вдруг ощущает чужое присутствие у себя за спиной. На Сяо Чжане легкая, продуваемая всеми ветрами футболка. И Сяо Чжаню кажется, что он даже на расстоянии может почувствовать тепло чужого тела. Бред, конечно же, но Сяо Чжань чувствует, как по телу пробегают мурашки. Поэтому он немного неестественно-бодрым голосом говорит «Садись!» и оглядывается на Ибо, избегая его взгляда. Надо убедиться, что они смогут нормально ехать, особенно если учесть, что у Ибо с собой скейт. В идеале, чтобы человек присаживался на велосипед в движении, но так как Ибо еле стоит, перенося весь вес на здоровую ногу, это не вариант. Сяо Чжань стоит, опираясь на левую ногу, слегка наклонив велосипед, и ждет. Ибо, не глядя на него, осторожно переступает. Сяо Чжань запоздало спрашивает: — Больше у тебя вещей нет? Он чувствует себя каким-то старпером-наседкой от таких тупых вопросов, но вдруг Ибо от переживаний где-то оставил, скажем, рюкзак? Ибо смотрит на Сяо Чжаня, словно ища на его лице ответ, и отвечает: — Только телефон. Ибо даже похлопывает себя по широченным шортам в подтверждение. Сяо Чжань решает, что расспрашивать, как тот не боится кокнуть телефон, сейчас явно не время. Даже если тот в бронебойном чехле, то все равно. Сяо Чжань глушит в себе режим зануды и пытается подбадривающе улыбнуться Ибо: — Ну, хорошо. Он не говорит снова «поехали», потому что понимает, что Ибо осторожно рассчитывает, как лучше сесть на велосипед, не от хорошей жизни: Сяо Чжань пару раз видел, как это чудо гоняло на скейте, с какой скоростью передвигалось, и фиг бы это, но еще с какой скоростью он группировался, если понимал, что сейчас с этого самого скейта навернется, и подхватывал его рукой, вытолкнув из-под ноги с изяществом и пластикой как в каком-нибудь Цирк-дю-Солей. Сяо Чжань одновременно ощущает две вещи: как плюхается сзади тушка Ибо и как крепкая мужская рука обхватывает Сяо Чжаня через живот. Скейт Ибо держит в левой руке, и понятно, что если он не будет держаться именно так, то он просто ебнется с велосипеда. Сяо Чжань смотрит вперед на дорогу, пытаясь унять некстати разбушевавшееся сердце, отталкивается ногой и с усилием катит первые мгновения. Ибо сзади вцепляется крепче, потому что он сел не совсем по центру, Сяо Чжань чувствует как тот, опираясь о корпус Сяо Чжаня, слегка смещается сзади и усаживается устойчивее. Сяо Чжань концентрируется на чувстве тяжести в ногах, на ощущении велосипеда, который все еще слегка заносит, и кажется, будто они едут в горку, хотя дорога ровная. А потом Сяо Чжань наконец разгоняется до умеренно-удобного темпа, где велосипед держит линию ровно и не надо волноваться, что еще пара прокручиваний педалей и Ибо получит новую травму. И тут Сяо Чжаню становится очевидно то, о чем его мозг отказывался думать раньше — что сейчас Ибо сидит, упираясь в него всем боком и частично грудью, что его рука обхватывает Сяо Чжаня полностью. И что если Сяо Чжань решит вобрать полную грудь воздуха, то он не только унюхает запах цветов, хвои и земли в тени деревьев, где влажность держится даже в такой жаркий день, а еще и личный аромат Ибо. И это прямо нет-нет-нет, это нарушение всех протоколов, всех правил и норм. Несмотря на то, что Сяо Чжань тоже альфа, а потому в узнавании запаха другого альфы не будет совсем уж криминала, это все-таки интимное действие. И Сяо Чжань не хочет знать, как именно пахнет Ибо — просто потому, что он потом не сможет и не захочет этого забыть. Сейчас многие используют внешние подавители запаха, которые удобно наносятся на ключевые точки — наподобие дезодорантов — никак не мешая биологии и не вредя организму, но значительно упрощая жизнь носителю блокиратора. Сколько раз Сяо Чжань ни стоял в лифте с Ибо, каким бы взмыленным после тренировок ни был парень, они оба не чувствовали запахов друг друга. Для этого надо было бы подойти и уткнуться куда-то за ушко, где начинается линия волос и если что-то сказать, то будет щекотно. Сяо Чжань смотрит строго перед собой, почти не видя препятствия и объезжая их на автомате. Вот две старушки решили резко остановиться и пойти влево — мягкий поворот руля и все в порядке. Вот на дороге валяется палка — тоже не вопрос. А вот ребенок запустил машинку на радиоуправлении, и Сяо Чжань, видя, куда она едет, ведет велосипед вправо, но тут мама перехватывает игрушку, за что-то ругая малыша, нажимает ладонью на пульт управления, и потому машинка меняет курс. Сяо Чжань успел только прошептать «черт» и заложить поворот левее, заставив Ибо сзади вцепиться в его живот почти болезненно, а еще… а еще… и это Сяо Чжань чувствует, уже когда едет по прямой, уже когда выдавил из себя притворно бодрое «прости» назад. Еще Сяо Чжань чувствует, что Ибо прижался к его лопаткам щекой, и теперь сидит так, не отстраняясь. Сяо Чжань старается не думать, что футболка у него, наверное, неприятная, может, пропахшая потом и его феромонами. В конце концов, он же не знал, что ему придется подвозить соседского мальчишку. Хват на животе немного ослабевает, буквально слегка, оставаясь просто крепким, как ручки на опасных аттракционах, когда тебя несколько раз будет переворачивать вверх ногами. А вот голова Ибо прижимается к спине Сяо Чжаня еще сильнее — в какой-то момент Сяо Чжань чувствует, как Ибо слегка притирается к его лопатке, словно пытаясь поудобнее устроиться на жесткой подушке, и замирает. Сяо Чжань заставляет себя следить за дорогой, за людьми, за деревьями. За чем угодно. Лишь бы не думать. Лишь бы не давать себе думать. Он даже умудряется доехать до перекрестка дороги — если ехать дальше по прямой, то как раз можно добраться до главного выхода из парка, вызвать там такси. А если поехать по безлюдной, вытоптанной упрямыми посетителями широкой тропе, то можно попасть домой к Сяо Чжаню — тот обычно ездит именно по ней. Словно почувствовав его легкие сомнения, Ибо сзади подает голос, ненадолго отлепившись от спины Сяо Чжаня: — Давайте поедем домой. У меня мама сегодня рано возвращается. Она ногу и осмотрит. Сяо Чжань запоздало вспоминает, что да, госпожа Ван когда представлялась, говорила, что будет работать в соседней клинике. Но он почему-то подумал, что та связана с косметическими процедурами. Хотя ведь и там тоже работают врачи! Если честно, Сяо Чжань почти не запомнил, что ему говорила госпожа Ван в тот далекий осенний полдень, потому что его внимание постоянно перетягивал на себя ее хмуро выглядящий сын, изредка поправлявший белые волосы. Сяо Чжань потом застал смену их до синих, затем до светло-коричневых, и вот только сейчас Ибо дошел до менее вызывающего цвета, который никак не уменьшал желания Сяо Чжаня запустить в волосы парнишки пятерню и просто помассировать подушечками пальцев голову, посмотреть, как Ибо будет реагировать. Сяо Чжань, больше испугавшись своих мыслей, чем искренне продумав план действий, рвано кивает и, с силой оттолкнувшись от асфальта, плавно сворачивает на плотно утоптанную дорогу. Ибо снова кладет голову ему на спину, в этот раз не стесняясь сделать это, никак не придерживая собственный вес. Ибо за спиной ощущается приятно тяжелым. Максимально настоящим. Сяо Чжаню даже кажется, что Ибо немного шевелит пальцами на его боку, как будто слегка присобирая в руке футболку Сяо Чжаня. Но это просто здесь дорога слегка неровная и вообще ветер дует. Сяо Чжань с усилием крутит педали и пытается игнорировать легкий аромат, который, как становится все очевиднее, принадлежит именно Ибо. Который сейчас вжимается Сяо Чжаню в спину. Который мерно дышит с Сяо Чжанем одним лесным воздухом. И с которым надо будет проехать долгие, бесконечные 10 минут до дома.