III. echo in the distance

— «I have often told you stories about the way I lived the life of a drifter Waiting for the day When I'd take your hand and sing you songs Then maybe you would say «Come lay with me and love me» And I would surely stay»

— Deep Purple — Soldier of fortune

Ваканда Баки сидит у догорающего костра и подкидывает в него еще несколько поленьев, поддерживая единственный источник тепла. Айо оставила его наедине с собственными мыслями и теперь он чувствует, будто совершенно в них потерялся. Коды были сняты, и он будто впервые вдохнул воздух свободы, и этот воздух вскружил ему голову. Он знает, что Стив и его команда уже вернулись со своей последней миссии, но сам не спешит возвращаться к цивилизации. Просто боится. Боится, что Стив попросит его пойти за ним, как раньше, в самую гущу и с винтовкой наперевес, а Баки уже не уверен, что это то, чего он хочет. Честно говоря, он вообще не уверен, чего теперь хочет. Барнс шевелит палкой угли в костре, когда слышит шаги за спиной. Он не оборачивается, безошибочно определяя кому принадлежит немного усталая поступь. Он слышит как человек останавливается в шаге от его самодельного лагеря и Баки, бросив палку, похлопывает единственной рукой по увесистому бревну, на котором расположился сам. — Уютно, — бросает Сэм, тяжело плюхаясь на бревно рядом с суперсолдатом. — Кстати, не знаю, осведомлен ли ты, но во дворце есть кондиционер и вай-фай, — добавляет он следом, и Баки чувствует как на губах невольно появляется улыбка. — Знаешь, до того, как ты открыл рот, мне даже казалось, что я по тебе соскучился, — беззлобно хмыкает в ответ Барнс, не отрывая взгляда от костра. — Как мило, я тоже по тебе соскучился, хмурняшка енот, — отвечает Уилсон, не моргнув и глазом, протягивая замерзшие ладони ближе к огню. — Все еще не можешь простить мне те шутки про голубей? — со смешком спрашивает Джеймс, подвигаясь ближе к Сэму в попытке поделиться собственным теплом. — Чувак, ты как-то прислал мне фотку стаи голубей и подписал её «встретил сегодня твоих родственников», — вскидывает на него возмущенный взгляд Сэм, хоть и прижимается в ответ своим боком к чужому в поисках тепла. — Я до сих пор не знаю, где ты взял мой номер, но в любом случае такое не прощается! — восклицает он и тычет Барнса пальцем в грудь, на что суперсолдат только негромко смеётся. — И теперь я до конца своих дней буду «хмурняшкой енотом»? — спрашивает сержант, все еще улыбаясь. — Посмотрим, — пожимает плечами Уилсон, снова протягивая руки в сторону костра. Какое-то время они просто сидят в тишине, вокруг слышно только треск поленьев в костре и стрекотание сверчков. Никто из них особо не спешит нарушать затянувшееся молчание, прислушиваясь к звукам природы и находя в этом каждый свой комфорт. Баки не спешит делиться своими мыслями, хотя Сэм едва ли не единственный, с кем у него выходит говорить по душам. Он просто не уверен, как ему в этот раз сформулировать словами то, что творилось у него внутри. — Как прошла миссия? — вместо этого спрашивает Барнс, прекрасно понимая, что Сэм видит его насквозь. — Неплохо, — отвечает Сэм и шмыгает носом. — Всегда мечтал бегать по джунглям за всякими придурками, возомнившими себя расхитителями гробниц, да еще и во время тропического ливня. Шоу-программа просто-таки десять из десяти, буду рекомендовать всем друзьям, — привычно срывается на сарказм Уилсон. — Все еще веселее, чем прошел мой день, — хмыкает Баки, вспоминая о дне, прошедшем в компании Айо. — Ты наконец-то свободен, чувак, — поворачивает к нему голову Сэм и пристально смотрит в глаза суперсолдата. — Но почему-то прячешься на отшибе Ваканды вместо того,чтобы разделить этот долгожданный момент со своим лучшим другом, который этого ждет. «Видит насквозь», — проносится в голове у Барнса, и он тяжело вздыхает. Если уж Сэму надоело ходить вокруг да около, то он удивлен, что Стив еще не здесь. — Я больше не хочу сражаться, — тихо роняет Джеймс, опуская взгляд на яркие языки пламени. — И это нормально, — так же тихо, но с уверенностью отвечает Уилсон. — Почему тогда мне так сложно сказать об этом Стиву? — больше самому себе задает вопрос Баки, но все равно слышит ответ на него. — Потому что Кэп может быть жутко упертым и мы оба это знаем, к тому же ты боишься разочаровать близкого человека. И это тоже нормально, — снова пожимает плечами Сэм, потирая немного отогревшиеся ладони. — Спасибо за объяснение, Доктор Уилсон, — со смешком отвечает Барнс, после чего получает тычок локтем в бок и снова смеется. — Засранец ты, Барнс, — бросает в ответ Сокол с наигранно тяжелым вздохом. — И все же ты здесь, со мной, — как-то неопределенно роняет Баки, все еще сохраняя едва заметную улыбку на губах. — Даже несмотря на то, какой я «засранец». Интересно, что это говорит о тебе? — будто подначивая, спрашивает он. — Это говорит о том, что я вечно западаю не на тех парней, — без всякого стеснения отвечает ему Сэм, чем заставляет Барнса покрыться румянцем. Сержант изо всех сил пытается убедить себя в том, что лицо у него горит не от смущения, а от близости к огню. Уилсон бросает на него взгляд и самодовольно улыбается, он прекрасно знает как на Джеймса действует его откровенность, будь то в словах или же… действиях. Барнс все еще уверен, что он делает это, чтобы сбить его с толку и отомстить за те бесконечные каламбуры о голубях. Но он все еще ни о чем не жалеет, это была самая уморительная хрень, которой ему доводилось заниматься за последние семьдесят лет. «Абсолютно стоило того», — думает Баки, глядя на все еще слабо улыбающегося Сэма рядом с собой. — Так значит твой типаж парней — это те, кто ведут себя как засранцы? — с ухмылкой продолжает тему Барнс, пытаясь уколоть Сокола в ответ. — Ага, и те, у кого полностью отсутствует инстинкт самосохранения, повезло, что ты подходишь под обе категории, — тихо фыркнув и даже не замявшись, отвечает Уилсон. Наверное, к этому моменту, Баки уже стоило бы уяснить, что пытаться смутить Сэма — это идея, изначально обреченная на провал. Но продолжать пытаться ему никто запретить не мог. К тому же глубоко в душе ему нравится, как уверенно и невзначай Уилсон может произносить нечто подобное, и нравится, как уверено тот идет на физический контакт. Многие предпочитают не влезать в личное пространство Баки, и в большинстве случаев он благодарен им за это, но Сокол умудряется делать это так ненавязчиво, что Барнс сам не замечает, как поддается прикосновению, будь то рука на плече или чужое бедро, прижатое к его собственному. Даже сейчас, находясь так близко к другому человеку, он не ощущает необходимости уйти от контакта, замкнуться и вернуться обратно в свою зону комфорта. Даже когда одна рука Сэма опускается на его колено, а сам он немного устало приваливается к его плечу. Все, что он ощущает, это долгожданное тепло, к которому хочется прильнуть ближе. — Ты не обязан говорить с ним сегодня или даже завтра, — продолжает Сэм начатую им ранее тему. — Поговори с ним, когда решишь, что готов к этому. Избегать Стива всю оставшуюся жизнь у тебя в любом случае не получится, мы оба знаем, что у него нет столько терпения, — хмыкает он, заглядывая в глаза Барнсу. Баки даже не удивлен, что Сэм вернулся к этому разговору, у него очень хорошо получается сперва отвлекать его от мрачных мыслей, а затем будто невзначай подбрасывать свежую пищу для размышлений. — Я просто не знаю, что мне ответить, когда он спросит меня о том, чего я хочу вместо всех этих вечных битв и скитаний, — хмурясь, отвечает Джеймс. — Правду, — подсказывает ему очевидный ответ Уилсон, начиная «вырисовывать» круги большим пальцем на колене Барнса. — Ты слишком долго бежал и теперь просто хочешь остановиться и перевести дух. В этом нет ничего постыдного, хмурняшка, — с легкой полуулыбкой, Сэм тянется к лицу суперсолдата свободной рукой и проводит указательным пальцем между нахмуренных бровей, будто пытаясь разгладить залегшую там морщину. Баки отмахивается от него, но не может сдержать тихого смеха, аккуратно сжимая чужое запястье. С Сэмом все всегда кажется проще, чем рисует это у себя в голове Барнс, в его воображении все всегда слишком сложно и запутано, и найти нужные слова кажется невозможным. Но затем приходит Сэм со своими шутками, невзначай брошенными фразами или даже просто молчаливой поддержкой, и будто раскладывает все его мысли и сомнения по полочкам. «Наверное, это его суперсила», — все еще улыбаясь, думает Баки, даже не пытаясь оторвать взгляд от насмешливой улыбки Уилсона. Барнс сам не замечает, как сокращает дистанцию между их лицами, но от его внимания не ускользает то, как улыбка Сэма превращается из насмешливой в самодовольную, а сам он поддается ему навстречу. Их губы соприкасаются и спустя десятилетия, за время которых единственным источником телесного контакта были пытки или хлесткие пощечины надзирателей, наверное, это должно ощущаться в новинку и непривычно, но все что Барнс чувствует — это все то же всеобъемлющее тепло, которое прежде приносило с собой каждое касание Сэма. Только теперь оно было умножено в десятки раз. Баки понимает, что все еще сжимает чужое запястье, невольно подмечая ускорившийся пульс. Сэм высвобождает руку и запускает пальцы в длинные волосы Джеймса, убирая выбившуюся прядь ему за ухо, после чего нехотя разрывает поцелуй и, отстранившись ровно настолько, чтобы все еще дышать с ним одним воздухом, тихо произносит: — Давно хотел сказать, звонил Джон Леннон, просил номер твоего парикмахера, — и затем со смехом едва не катится с бревна, когда Барнс возмущенно пихает его в грудь. — Я тебя ненавижу, — сдерживая смех, отвечает Баки, слушая смех Уилсона и удивленно отмечая, что ему нравится слышать звук его смеха даже тогда, когда этот пернатый засранец смеется над ним. «Как же я влип…», — думает Баки, не сводя зачарованного взгляда со смеющегося Сэма.