может всё-таки пулю в висок?
Сколько там времени прошло? Хуй его знает, Вадик не то, что со счёта минут сбился, он вообще об этом не думал с того самого момента, как притащил эту татарскую тушу в свою квартиру. Волчара никогда никого не щадил — ни друзей, ни врагов, ни напарника/ов. Вот и тебя сейчас не щадит, кретин податливый. А Вадик и рад стараться, подставляясь как в последний раз. И действительно, не последний ли? Прикосновения ощущаются донельзя приятно [и болезненно], ожогами ложась на бледную — куда нам до татарских волков — кожу. Вадик стонет в голос, окончательно теряясь в ощущениях и забываясь напару с [ним]. Забывая и о том, каким был всего часа два-три назад. Пиздабол. Оргазм накрывает практически в одно время с Олегом, который даже выйти не удосужился. Вот же охуевшая волчья рожа. Но сейчас не до этого. Ноги подкашиваются, отчего приходится высвободить руки и упереться ими в подоконник. Сил нет даже вдохнуть, не говоря уже о каких-то телодвижениях. Чего не скажешь о Волкове. Бодрый, словно только морду ополоснул, отправляется в душ, задавая какие-то неуместные сейчас вопросы. Дракон злится. Нет, Дракон практически в бешенстве. — симка в телефоне. телефон в кармане куртки, волче. Усмешка, проскользнувшая на уставшем лице, совсем не бодрая [и не добрая]. Но сейчас хочется лишь смыть с себя весь сегодняшний день и остатки волчары, а потом перекусить как следует — весь день на ногах, а во рту ни крошки не было. Чего не скажешь о заднице. — ты если в душ не идёшь, то свали с дороги, олеж. – мило улыбается, ладонь на плечо без задней мысли опустив. И похлопал для пущей убедительности, так, по-братски. Ну и что, что Олег из ванной комнаты вышел уже. Не доебёшься — не проживёшь [дословный девиз Вадика по жизни]. Тщательно намыв все свои достопримечательности, вывалился из душа охуенно посвежевшим и бодрым, только вот одет был не больше Олега. Не пойти на поводу у урчащего с самого ангара желудка было нельзя, так что оставив всё на потом, проскользнул на кухню. Повесившаяся мышь, о которой ранее уже было сказано в упрёк, не впечатлила Дракона. Недовольно шлёпнул дверцей холодильника, выудил оттуда майонез. По лучшему рецепту — тоже упомянутому ранее — выдавил мазика на хлеб и, оперевшись мокрой задницей о столешницу, откусил добрую половину бутерброда по-нищенски. — волче, ты что, совсем не голодный? Иди попробуй, охуеешь. Сейчас Волкова слегка калило. Но повисшее тяжким грузом чувство усталости [хули, организм восстанавливается], всё-таки одерживало верх. Конечно же Дракон триста раз забил хуй на твои там разговоры про одежду. Стоит вон, за обе щеки уплетает [как твой хуй прям]. Кинув на Вадика недовольный взгляд, лишь молча [да задницей сверкая] поплёлся в комнату. М-да. Судя по всему, Вадим дома бывал нечасто. Может, оно и к лучшему. Сначала морду в комод суёт, потом в шкаф. Выбор не шибко обширный, но точно получше ситуация, чем в холодильнике. Серые спортивки и чёрная ?водолазка?, неужели, блять, Дагбаевская? Похуй. Сочетается не так чтоб очень уж, поэтому верх Олег решает оставить до завтра, откладывая ту на комод. Вышагивает обратно, поднимаясь Вадиковскую куртку с пола, где не так давно было жаркое месиво. Совсем даже и недавно. Номер набирает по памяти, всё время ощущая на себе взгляд чужих глаз. Может Дракону и плевать, но вот Волкову.. Покосившись, уходит вместе с мобильником обратно в комнату. Странно, что до этого он у Вадима видел совсем другой телефон. Два? Что, начальник проверяет? Ая-яй, Дракош. — алло, Серёж.. По ту сторону голос нихуя не сонный, обеспокоенный, нервный. Волков глядит на время, замечая отметку за три ёбаных часа ночи. — Олег! где ты? что случилось? назови адрес, я приеду, и.. — Серёж, слушай внимательно. Олег становится ещё тише, прикрывая трубку ладонью. — номер не отслеживай, не звони и не пиши сюда. тебя ищет Алтан, и.. — сука. так это.. — Серёж. у меня мало времени. Волков собирает короткий рассказ о том, что в квартире был найден жучок с костюма Леры. Что Дагбаев в курсе того, что в костюме не рыжий, и ищет его всеми возможными силами. На вопрос о том где он, Олег сначала отмалчивается. — со мной всё хорошо, но вернуться сейчас я не смогу. скажи Ярику и Саше, они знают что нужно делать в этой ситуации. и Серёж, в какие-то моменты лучше залечь. Только ли сейчас не сможешь, Олеж? — скажи мне, с тобой правда всё в порядке? Пожалуй есть что-то странное в таком вопросе от человека, что всадил в тебя добрую пятёрку пуль. И пусть, условно, это был и не он вовсе. — конечно, что со мной будет. всё, Серёж, пока. береги себя. — до встречи, Волче. — до встречи. Едва слышно добавляет он, тут же сбрасывая вызов. Удаляет из последних вызовов, прекрасно понимая, что если Вадик захочет, то и распечатку вызовов попросит. Но ему ведь незачем. Наверное. А может, это всё одна большая ловушка. Можно ли ему доверять? И не поздно ли ты стал задаваться этим вопросом. В кухню Олег возвращается с мобильником, протягивая тот Вадику в руку. Повязывает в бант верёвки на спортивках, кидая взгляд куда-то за окно. — может продуктов закажешь? а то от голода вот уж не очень хочется подохнуть. Вадик знает, зачем ему телефон. И кому он втихаря набирает. О чём рассказывает. Вадик знает всё, но не лезет. Олег взрослый мальчик и сам решит, что для него лучше — остаться с психопатом, чем тот выдаст его и, в конечном счёте, отдать за него жизнь или дать возможность залечь на дно, наебав людей Алтана. Всех, кроме одного. Только вот Вадику, жующему хлеб с майонезом в четвёртом часу утра это всё в хуй не упёрлось. Пускай Дагбаев занимается своими делами сам. Наверное. — всё рассказал? или только часть про Алтана с его шаромыгами? – Дракон не то, чтобы хотел задеть или уколоть побольнее, просто не умел никогда слова подбирать, за что нередко огребал от босса. Но развивать эту тему смысла нет. — а что я тебе сейчас закажу, ночь на дворе. вряд ли найдутся ебанутые, вроде нас, доставщики. Примерное понимание того, что Волков чувствует, невидимой иглой тыкает где-то под левым ребром. Неприятно. Грустно. Похуй? Похуй. Вадику на всё похуй. И на его терзания. И на Разумовского. И на Дагбаева. Возможно. Только сейчас похуй-не_похуй не имеют значения, обо всём этом можно подумать и с утра, когда голова окончательно протрезвеет, давая возможность рационально мыслить и точно взвесить все «за» и «против». А мобильник, к слову, Дракон забрал, кинув куда-то на столешницу. О его существовании теперь знал только Олежа. Можешь радоваться, лап. — кстати, волче, – на лице Вада вновь появилась эта хитрая, до желания снести ему челюсть, ухмылка, — тебе так идёт эта водолазка. особенно с серыми спортивками. я хуею, как ты теперь на бурята похож. Вадик на свой страх и риск [или в предвкушении пиздюлей] тянет лапу к груди Олега, проводя ладонью по ткани. Приятная, вроде бы. Хуй знает, он её не носил никогда. А вот Олегу идёт. Слишком сильно обтягивает, но в этом и есть весь шарм. Не более, чем шутки ради. И тут же убирает руку, решаясь, наконец, прикрыть свой срам тоже. Найденная широкая футболка и трусы — зачем тратиться на что-то большее — наспех натянуты. И вот теперь можно более-менее серьёзно поговорить. Хотя бы попытаться обкашлять пару-тройку горящих вопросиков. — об этой квартире никто не знает, даже Дагбаев. телефон новый, симка не засвечена. соседи спокойные, не шумят после одиннадцати. ну, вроде всё, так что ссаться под себя от мысли, что тебя найдут и пустят по кругу е г о люди не нужно. я бы не рисковал твоей жизнью настолько. Молчит. Грузно так, громко, блять. Интересно, Вадик включал себя в список тех «шаромыг» о которых говорил? Ну или так, учтиво забыл? «Началось..», пронеслось в голове, пока Волков продолжал смотреть в окно дальше. Чё, интересное что-то показывают? Хотя ладно, да. Там хотя бы не ведут себя с тобой так. — угу. Короткое и сухое. На большее Волков не готов. Чем чаще открывается чужой рот, тем больше накатывает чувство сожаления. Да ладно тебе. Было и было. Хоть сейчас уходи, тебя никто останавливать не пойдёт. Наверное, где-то в глубине души это и терзало сильнее всего. Вадик мог спокойно отпустить, словно ему вообще похуй на всё. Может, так оно и было. Чего с бубном тогда выплясывать? Смотри, прошёл добрый десяток лет, а он не стал [да и не будет] другим. — наверное. Пожимает плечами, пока внутри всё закипает. Вида не подаёт, прикосновение к себе игнорируя. — хорошо прикрывает чужие шрамы. Ой, Волков, как грязно. Это он не о твоих, Вадь, ты же понял, да? Про ебучие следы от пуль после Разумовского. Олег, что лучше? Конченный долбоёб или гениальный психопат? Когда Дракон возвращается, Волков уже тянется к чайнику, что успел закипеть. Щелчок. Пол кружки кипятка в кружку, предварительно ополоснув ту. — а мне это зачем? Стоит к Вадику спиной, болтая пакетик чая в кружке. Смотрит на то, как краситель чернит воду, стараясь удержать себя от желания выбить чужие мозги по стенке. Не думай, Волков. Ну завтра же всё. Или что, решил, что достаточно поспал для сегодня? — так зачем это всё? Почти не разбавляя чай поворачивается, обхватывая ладонью кружку. Правильно. Всегда глуши одну боль другой. — выступление было что надо, дальше что? Такое чувство, что Олега здесь сейчас нет. Есть просто оболочка тела, а все эмоции убрали в самый дальний ящик. Так, наверное, даже лучше. Ведь ты сожрёшь себя успешнее, чем кто-либо. — для чего ты это всё устроил? Отпивает, ощущая как слегка обжигает кончик языка. Опирается левой о столешницу, пока в боку неприятно ноет. Сколько, интересно, уйдёт в этот раз на восстановление? Но стоит отдать должное, держишься на ура! Смотреть на Вадима сейчас тошно. Он снова чужой. Такой, какой со всеми и для всех. Не желающий не только делать что-то, но и разговаривать серьёзно. Сука, четвёртый, блять, десяток. — мне стоит спросить, что ты хочешь услышать? Вадик ещё в ангаре понял, что дело пахнет керосином. А когда спиздил волчару, то и вовсе сам себе жопу подпалил. Но чем чёрт не шутит, лишь бы весело было [весело тебе сейчас, сука?] Минута молчания [покою Разумовского и Дагбаева], казалось, тянулась целую вечность. Хотелось что-то добавить, разложить по полочкам, а может приправить всё остротой своих шуток — только в горле ком, а в грудине неприятно заныло. Соберись, тряпка, ты Дракон или курица общипанная. Олегу хотелось сказать слишком много. Но в то же время не говорить ничего. Может просто обнять и забыть обо всём. А дальше что? А дальше в кадык локтем и о яйцам коленом, да? Ну иначе с татарами никак, если только задобрить предварительно чаем с молоком — м, вкусна. — не рыпайся, так будет лучше, – начал Вадим чуть тише обычного, а ещё слишком непохоже на него – спокойно, — люди Дагбаева не смогут тебя найти без моей помощи. А Разумовский не тупой, заляжет на дно так, что даже такой цепной пёс, как ты, хуй найдёт. Зачем опять заводить одну и ту же шарманку, если от тебя ждут совершенно другого? Вадик мог только три буквы выдать, завернув в свою красивую тупую улыбочку. А вот объясняться в.. чувствах? — Олег, прошло слишком много времени, но.. – айкью в ноль целых хуй-хуй-хуй-хуй десятых давало о себе знать, — ничего не изменилось. как видишь, я тем более. и как бы мне не хотелось нести весь этот слащавый бред, я должен это сказать тебе именно сейчас: не делай глупостей, останься. “Олег, останься со мной “ — так и не вырвалось наружу, проглатываемое Вадиком насильно, вместе со вставшим в глотке комом. Сейчас бы воды хлебнуть. А лучше пивом смочить горло и по-новой. В лучших традициях садо-мазохистов: сначала пиздить, потом ебаться, а затем говорить о том, от чего в петлю быстрее залезешь, чем проблему решишь. Только на этот раз Дракон был настроен решительно. Не бывает такого, чтобы жизнь в одно и то же дерьмо носом дважды мокала. Что-то тут не так. И Алтан к Волкову именно его не просто так отправил. Знал же, сука. А на что рассчитывал? На душевные разговоры по старой памяти? Нет, это всё грёбаная сука, а имя ей не Алтан Дагбаев, а судьба. На этот раз он волче просто так не отпустит. И сам не съебётся раньше пули в висок.
