Медовое королевство в гробу

- Ах!       Корсет сдавливает так сильно. Дышать и без того тяжело, всё сжимается внутри. От волнения, от подступающего ужаса. Душно! Ещё и этот корсет... Бони тщетно поправила платье на животе. Лакей завязал последний узел на спине девушки. - Вот и всё, графиня. Остался последний штрих. - Пепер достал флакончик духов и распылил ароматное облачко вокруг.       Бони взглянула на себя в зеркало. Нежно-розовое искусно сшитое платье ниспадало до пола, открывая блестящие лакированные туфли. Длинные белые перчатки в тон корсету. Волосы собраны в красивую высокую причёску и довершаются золотой заколкой, инкрустированной нефритом. Она словно сияет, а в глазах тревога и тоска.       Стук в дверь. Граф заглянул убедиться, что его дочь готова к балу (и даже пока не сбежала). - Прекрасно выглядишь, дорогая. Гости уже собираются пора спускаться. - он потёр свои усы, будто задумавшись на пару секунд и исчез в дверях.       Подбирая полы платья, девушка спускалась по мраморной лестнице. Зал ярко освещён, музыканты играют что-то фоном, фужерный стол ломится от еды. Графиня проходит по залу меж групп людей, что словно островки распределились и болтают каждый о своём. Она идёт мимо и слышит урывки разговоров. Каждая тема ей знакома, каждая истёрта до дыр. Бал, каким бы громким в переносном смысле ни был, ничем не отличается от привычных светских вечеров. Разве что бордовая вычурная дорожка расстилается от самого входа и тянется через зал до центральной лестницы. Бони поймала среди толпы взгляд матери. Та сделала жест рукой, мол, "циркулируй меж людей, общайся, будь приветлива". Это девушка знала с ранних лет. Да, среда была привычна, это успокаивало. Бони поправила надоедливый корсет и влилась в беседу ближайшего ей островка.       Вокруг маленького столика собралось несколько людей, они вели беседу о пагубности работ на фабриках. Люди, ни разу в жизни не работавшие, а знают сколько ужасов творится там, "внизу". Бони скромно стояла в кругу рядом с грузным мужчиной, больше него самого были лишь его бакенбарды. Девушка будто спряталась у этой величественной фигуры, хотела затеряться меж громких высказываний посредственных людей рядом. В мужчину случайно врезался официант и стал торопливо извиняться, что-то мямлить. Тот громко чертыхнулся. - Каналья! И кто берёт этих неумех?! - он достал шёлковый платок и стал раздражённо протирать пятно от пролитого на его рубашку шампанского.       Бони признала в официанте Джейка. - Не привлекать внимание оказалось сложнее. - виновато шепнул он графине. - Я не привык ходить в такой обуви. А ещё она скрипит!       Они отошли в угол за чахлый фикус, который совершенно их не скрывал. План был очень прост: Финн притворяется кавалером, богатым, богатым и очень богатым. Джейк страхует от внезапных обстоятельств и распускает слухи о том как Финн богат. Вместе они тонкими намёками убеждают герцога Брако, что не нужна ему эта свадьба. - А где Финн? - Скоро придёт, он почти закончил последние приготовления.       Джейка позвали разносить закуски. Обстановка вокруг сдавливала, тревога снова накатила. Бони хотела выйти на балкон подышать, но тот занят хохочущими снобами. Она направилась бродить по коридорам поместья. Шум гостей и музыки становились тише, пока графиня удалялась всё дальше. Обширные коридоры казались непоколебимыми, твёрдый камень будет стоять ещё несколько столетий. Стены будто издевались, смеясь над шаткостью и эфемерностью будущей судьбы девушки. Портреты на стене запечатлели в себе историю Баттенбергов. Предки, давно ушедшие, но до сих пор смотрят со своих портретов на графиню. На душе становится спокойнее. Замедлив шаг, она проходила вдоль картин, разглядывая людей на них. В конце дошла до семейного портрета, сделанного в прошлом году. Рядом небольшая картина с одной Бони. Родители всегда очень её любили, хоть и были строги. Так почему же они обрекают её на это?!       Девушка смотрит на себя, маслом написанную, стоящую посреди поля и словно видит как начинает гореть. Огонь перекидывается на траву под платьем, огненный круг разрастается, оставляя черные угольки вокруг графини, но та продолжает гореть и плавиться. Розовая краска пузырится и течёт вниз, закрывает ярким потоком подпись художника, золочённую раму, течёт по стене до самого пола. "Вот так и сошёл с ума Саймон, наверное" подумала девушка, прервав вымышленное видение. Бони моргнула пару раз и осознала, что рядом смотрит молодой человек и тоже смотрит на картину. - Красивая девушка. - произносит, не отрывая взгляда.       Приятный на вид молодой человек, одетый по последней моде в шёлковый фрак. Его Бони почему-то не знает. Он оборачивается, бросая простую, но очаровательную улыбку. - Добрый вечер, сэр. - Бони присела в реверансе, мужчина поклонился. - Герцог Брако. А Вы, должно быть, Бонибэль.       Немного ошеломлённая графиня сделала шаг назад. "Он. Он приятный, чёрт возьми. Я ожидала старого засаленного жабоподобного хрыща." Бони задумалась "А почему? ". Она всматривалась в лицо гостя "Так было бы гораздо проще". Герцог подставил локоть. - Вернёмся в общую залу? Бони кивнула, взяла под локоть кавалера и они удалились.       Две чёрные как смоль (и одна гнедая, перекрашенная в чёрный) лошади несутся по мостовой, за ними вместо кареты привязан автомобиль с открытым верхом. Громкими возгласами лошадей подгоняет мужчина, весело размахивая плетью в воздухе. За рулём сидит испуганный водитель. Добравшись до места назначения, мужчина натягивает поводья, и не дожидаясь остановки сия странного транспорта, выпрыгивает. Приземляется мягко и ровно, поправляет шейный платок. Из за спины слышны крики водителя.       Волосы чернее лошадей, смолы и глубины всего космоса аккуратно приглажены. Строгий костюм с высоким воротом и, о боги, не подходящие вовсе под образ серьёзного готичного вампира, красные сапоги. Хансон Абадир стучит в дверь бара.       Дверь с грохотом распахивается. За барной стойкой сидит ПэПэКа и читает журнал. Не отрываясь от страниц, она безразлично произносит "Концерт через два часа". Хансон проходит к столику у сцены, где расположилась группа. - Папа? - Марси привстала. Друзья обернулись на гостя. - Здравствуй, Марселин. - мужчина окинул взглядом группу и продолжил. - Тебе, наверное, интересно что я тут делаю? Проезжал мимо, и раз уж я в этих краях, не мог не повидать дочь!       Он уселся, положил на стол свои ноги в ярко-красных сапогах. Вампирка разлила по бокалам кровь, одну подвинула отцу. - Не люблю этот город, но от балов удержаться не могу, ты же знаешь. - Не знаю. - Что за бааа-ал? - подплыла ПэПэКа. - Местные графы устраивают, как же их... что-то бисквитное... хм? - Хансон задумчиво слизал кровь с губ. Марси подливала в опустевший бокал. - А! Баттенберги! Выдают замуж дочь. - А сколько - осторожно поинтересовалась вампирка - у них дочерей? - Одна. Стеклянна бутылка лопнула в руке. - Ну, - Хансон встал, допив - вижу у тебя дела идут хорошо. Негоже опаздывать, прощай.       Он потрепал дочь по волосам и пошёл на выход. Кровь растекалась по столу, полу. Капала с руки. Осколки блестели меж пальцев. Марси стояла, оторопев. Группа смотрела на свою солистку с недоумением. За окном послышались радостные возгласы, звук плети и скрежет колёс.