Осколки Разбитой Осени

Высокий блондин подходил к давно знакомому зданию главного издательства во всей Японии. Внутри впервые, за все время, что он шел уже донельзя изученным маршрутом, не было приятного предвкушения или легкого волнения, а скорее даже наоборот. Чем ближе он становился к зданию, тем сильнее в нем начинала разгораться тревога и страх. Он не видел Хороми с того самого момента, как она выпалила, что они расстаются, громко хлопнув дверью. Она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, а общие друзья и знакомые говорили, что без понятия, куда она исчезла, но Кей был уверен, что они все прекрасно знают, просто не хотят говорить. За этот месяц Тсукишима из логичного, последовательного в своих действиях, почти безэмоционального (для общих глаз) парня, превратился в хаотичного, сентиментального и очень даже эмоционального парня. Остановившись в парке, возле скамейки, что была прямо напротив высотного дома, он невольно улыбнулся собственным воспоминаниям. *** — Нет, я не пойду. Мне страшно! — брюнетка обнимает парня за торс, утыкаясь слегка порозовевшим лицом в грудь парня. — Ты готовилась к этому два года и сейчас, когда остался последний шанс, ты хочешь сбежать? — светловолосый скептично посмотрел на свою спутницу, запуская длинные пальцы в черные волосы, аккуратно перебирая пряди, пытаясь, таким образом, хотя бы немного ее успокоить. — Я не хочу сбежать. Я боюсь разочароваться. Ты представляешь, что со мной будет, если я не пройду? — Хороми поднимает голову на парня, встречаясь своим затуманенным тревогой взглядом, с медовыми глазами возлюбленного. — Почему ты думаешь, что не пройдешь? Ты так готовилась к этому и сейчас, по непонятным мне причинам, настраиваешься на поражение. Я редко тебе это говорю, но я верю в тебя. Слова Тсуки помогли сбавить обороты своей тревожности, но она, все же, не ушла до конца. — Ладно, я пойду, там скоро все начнется… Блондин лишь мягко касается губ девушки своими собственными, вкладывая в это действие всю свою искреннюю любовь и поддержку. Минуты, что превратились в часы ожидания, тянулись вечность. Волейболист успел переслушать несколько плейлистов, что он так тщательно составлял, потому что его это расслабляло и дочитать ту «слащавую историю», которую они не так давно начали читать вместе с девушкой. Точнее, он читал, а она лишь слушала. На самом деле книжка ему очень даже понравилась, но он скорее язык себе откусит, чем признается в этом. Отправив несколько сообщений Хороми с одним и тем же вопросом «ты скоро?», но не получив никакого ответа, ему ничего не оставалось, как дожидаться итогов собеседования, параллельно с этим наблюдая как из издательства каждые пятнадцать минут выходят зареванные девушки со смазанным макияжем, который они, наверняка, наносили все утро. Ему было страшно и свою даму сердца увидеть в таком состоянии. Хороми было страшно, причем настолько, что утренний кофе то и дело подступал к горлу, рискуя вот-вот вырваться наружу. Ладони, что и так потеют двадцать пять на восемь, сейчас можно было буквально выжимать и воды с них хватило бы, чтобы напоить всех нуждающихся в этом детей в какой-нибудь Африке. Она пыталась отвлечься на какие-то приятные мысли и воспоминания, но слыша постоянные крики главного редактора, как в ведро летит очередная стопка бумаг, как девушки выбегали из кабинета, даже не пытаясь сдерживать свои сильные рыдания, сделать это достаточно сложно. Даже сообщения лучшей подруги, которая то писала тексты о том, что у нее все получится, то кидала какие-то смешные картинки котов с подписью «мы», не помогали. Хороми было страшно, что все эти два года активной работы сейчас полетят в эту же дурацкую черную урну. Она так отчаянно переписывала одно и тоже по десятку, а то и сотни раз, лишь бы работа подошла всем требованиям. А требования, к слову, были не такими уж и сложными: нужно было написать небольшой рассказ, на абсолютно любую тему и относящуюся к абсолютно любому жанру, главное чтобы там было не меньше ста пятидесяти страниц. Все это время девушка, а вместе с ней и ее парень, и друзья, каталась на эмоциональных качелях начиная тем, что «Я точно написала хорошую работу» и заканчивая тем, что «Это такая ужасная работа, ее даже вместо туалетной бумаги стыдно положить». Не сосчитать, сколько раз близкие для нее люди находили ее в комнате, с головой завернутой в одеяло и с водопадом из слез на лице, говорящую только то, что она «бездарность бездарностей» и что «у меня никогда ничего не получится», в то время как Ноумина и Кей, что пытались разобрать ее каракули на сомкнутых листах бумаги, которые валялись по всей комнате, отчаянно убеждали ее, что все хорошо и она далеко не бездарность. Она испытала весь спектр эмоций, все никак не решаясь нажать на кнопку «отправить», что светилась красным цветом на весь экран. Ей было страшно, что все это зря. Ментальное здоровье брюнетки, что ждала ответ целых шесть месяцев, настолько подкосилось, что в какой-то момент казалось, будто еще немного, и она отправится в увлекательное путешествие в психоневрологический диспансер, а вместе с ней и все окружающие. А когда пришел положительный ответ, то эта компания могла разойтись: друзья в больницу с диагнозом «асфиксия от через чур сильных объятий», а девушка в полицейский участок с обвинением «причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». Сидеть в кабинете возможной будущей начальницы было еще страшнее. Женщина, что на внешний вид не дашь больше сорока пяти, слишком внимательно вчитывалась в авторские листы, подчеркивая какие-то определенные моменты. Когда она начала говорить, темноволосая рисковала вот-вот потерять сознание, но к счастью для всех, все закончилось очень даже хорошо. За прошедшие пять лет, что девушка здесь работала, она успела выпустить две собственные книги, что имели постоянные тиражи и высокие продажи, а вместе с этим и получить должность выпускающего редактора. Ну еще бы, она всю душу вкладывала в свою работу, пропадая здесь сутками напролет, иногда забывая о существовании мобильного телефона и еды. *** Тсукишима поднимается по знакомой лестнице, поворачивая направо и замечая большую табличку на двери «Выпускающий редактор Хороми Канэко». Предварительно постучавшись ровно три раза и не получив никакого ответа, он решает дернуть ручку двери, которая, на удивление, поддается парню. Зайдя внутрь и облокотившись на стену, в голове вспышками появляются очередные кадры, которые отдают чем-то болезненным в области сердца. *** Хороми сидит за своим рабочим столом, громко клацая кнопками клавиатуры и тихонько матерясь себе под нос. Кею не в первой видеть свою девушку такой: тушь, что осыпалась под глазами, добавляясь к слегка фиолетовым синякам из-за постоянного недосыпа, которые она еще утром пыталась замаскировать с помощью тонального крема, который решил закончится в самый неподходящий момент, поэтому пустой тюбик полетел от окна к другому концу комнаты. Смазанная красная помада на губах, отпечатки которой блондин видел на пустых кружках от кофе, которыми была заставлена половина стола и на окурках сигарет в красивой синей пепельнице, что тот подарил ей на новый год. Растрепанные черные волосы, которые еще не так давно она пыталась привести в нормальный вид и покрасневшие глаза. Возможно, они стали такими от количества выпитого кофе и отсутствия сна, возможно из-за долгой работы за светящимся экраном, а возможно от усталости. Но скорее всего они стали именно такими из-за совокупности всех этих факторов. Парень внимательно изучает замученное лицо своей девушки, которая в упор не замечает вошедшего человека, что вот уже пятнадцать минут подпирал стену своей спиной. Единственное, что заставляет ее отвлечься от своей работы, так это громкий звук уведомления с телефона. «драгоценный» Может быть, ты наконец-то поднимешь взгляд от монитора чуть выше? Девушка несколько раз быстро-быстро моргает, пытаясь унять затуманенность в глазах, и наконец-то замечает блондина, что уже подходил к ее рабочему месту. — Мне больно на тебя смотреть — парень облокачивается на ребро стола, ощущая на себе уставший взгляд, который все никак не может сфокусироваться, — ты такими темпами из этого кабинета не домой поедешь, а в больницу. Или в морг. Хороми лишь слегка ухмыляется, полностью облокотившись на кресло, раскидывая руки по обе стороны. Сил чтобы разговаривать не было. — Держи, — парень протягивает ей небольшой пакетик из любимого косметического магазина, — я взял тебе твой тональник, которым ты меня чуть не прибила и твои любимые духи. Брюнетка медленно поднимается со своего места, откладывая пакет вместе с содержимым на стол, обнимая парня так сильно, насколько это сейчас возможно, в эту же секунду ощущая, как вечно прохладные ладони кладутся на поясницу и ласково треплют по голове. Тсуки оставляет легкий чмок на макушке, шепча тихое «Поехали домой, малышка», и одной этой фразы хватает, чтобы та закрыла ноутбук, а после и рабочий кабинет. *** Кей искренне надеялся, что с минуты на минуту в свой кабинет войдет его любимая и ему наконец-то удастся с ней поговорить, и желательно помириться, но к его огромному тяжкому сожалению, в помещение заходит далеко не Хороми. — Господи, ты меня напугал! — рыжеволосая девушка, которую парень часто видел в здании издательства, кладет какую-то коробку на стол, пытаясь скрыть немного подрагивающие руки, то ли из-за тяжести, что она несла, то ли из-за испуга, — если Хороми ищешь, то ее здесь нет. — А где она? В голове блондина, как заезженная пластинка крутится только одна фраза «хоть бы не уволилась». — Она перевелась на дистанционку еще месяц назад. Странно, что ты об этом не знаешь. Тсуки с облегчением выдыхает, прогоняя от себя подальше дурные мысли. Не уволилась. Значит, переезжать из Токио не собирается. Уже хорошо. *** Возвращение домой больше не было самой приятной частью дня. Грустно возвращаться туда, где тебя всегда ждали, а теперь здесь непривычно тихо и грустно. Светловолосый несколько раз думал о том, чтобы переехать отсюда, но он не мог. Во-первых, слишком много всего было в этих стенах. Слишком много воспоминаний было связано с этим местом, не говоря уже о том, сколько до боли где-то внутри было сделано нежных действий, и сколько стонов и пошлых звуков слышали эти стены. А во-вторых, он надеялся, что Хороми вернется сюда, и все будет как раньше. Единственная комната, куда парень не ходил с тех пор, как она ушла — это спальня. Каждый раз проходя мимо закрытой двери, в голове эхом звучали все его слова, что послужили причиной ухода самого близкого человека. *** — Я понимаю, у тебя сейчас сложный период, но это не повод срываться на мне, — слова девушки звучали вполне спокойно, что удивительно. Она всегда была эмоциональной и местами даже агрессивной, но сейчас она спрятала это все куда подальше, чтобы не раздражать парня еще сильнее. — Может быть, этот период не был бы таким сложным, если бы я был один. — Тсуки слегка повышает тон. Его слова буквально пропитаны раздражением. — Что? — Что слышала. Может быть, мне было бы гораздо легче, если бы не приходилось носиться с тобой, как с маленьким ребенком, не тратить свое время на объяснение элементарных вещей и если бы ты не была такой прилипчивой. Из-за тебя я опаздываю на работу, из-за тебя я не успел доделать этот дурацкий отчет, из-за тебя мне влепили выговор и из-за тебя этот период «сложный». Период в жизни Тсукишимы и вправду сейчас был не самым простым. На работу пришел новый начальник, который урезал зарплату и повесил еще больше обязанностей, но Хороми искренне пыталась его поддерживать и находиться рядом, когда ему это было нужно. Она и вправду была через чур тактильной, но Кей знал об этом с самого начала их отношений и со временем уже вполне спокойно к этому относился. Иногда ему даже не хватало ее горячих рук на себе, пока он пытается составить какую-то умную бумажку с кучей цифр, в которой брюнетка не понимала ничего, от слова совсем. Но она старалась сделать его жизнь лучше, пару раз девушка даже указывала на какие-то ошибки, из-за которых светловолосый сидел на одном месте, теряя время. — Ты мог просто сказать мне, что я делаю что-то не так. Я не могу залезть к тебе в голову, Кей, и прочитать твои мысли. Я люблю тебя и я правда пытаюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо. — фразы получаются скомканными, слова совсем не хотят выходить, а голос дрожит из-за подкатывающих слез. Темноволосая пытается взять себя в руки, убедить себя в том, что она ни в чем не виновата и парню просто нужно выпустить пар. Она мысленно повторяет себе, что он говорит это из-за накопившейся усталости и злости, а не потому, что правда так считает, но все ее убеждения летят в пропасть, когда она слышит «Я тебя больше не люблю». *** Конечно же, он тогда соврал, и конечно же, Хороми определенно была права, когда пыталась внушить себе, что она просто попалась под горячую руку. Он должен был промолчать или просто попросить девушку выйти, но в тот момент негативные эмоции, что так долго копились, взяли вверх и вышли наружу, выливаясь потоком желчи на ту, кого он любил. Первые часы он думал, что она просто убежала на улицу и скоро вернется. Затем, когда брюнетка не появилась в квартире на утро, он думал, что она просто осталась у Ноумины, но когда ее не было в родных стенах уже неделю, он вдруг понял, что она больше не вернется. Миллион сообщений и куча звонков оставались без ответа. Все друзья, как по заговору, отвечали, что они и знать не знали, что эти двое поругались и уж тем более то, что девушка не появляется дома больше недели. Чувство вины поглощало внутри. Осознание своей тупости и несвойственной несдержанности лишь еще глубже закапывали, а ощущение того, что возможно он навсегда потерял ту, что была с ним еще со школьной парты, что всегда была рядом, поддерживала и любила его, так сильно, глубоко и искренне заставляли ненавидеть себя все больше и больше с каждым днем. Находиться в этой чертовой спальне, а уж тем более засыпать там одному, в холодной кровати, без растрепанной малышки, в пижаме с медведями, что всегда обнимала его по ночам, как коала — лиану, было невозможно. Поэтому вход туда закрыт ровно до тех пор, пока в квартире снова не появится аромат крепкого кофе, сигаретного дыма и кокосового шампуня, и пока в этих стенах снова не прозвучит такой родной сердцу громкий женский голос. *** Работа для Куроо Тетсуро из любимого дела, в которое он вкладывал всю свою душу, превратилась в ненавистную рутину, а каждый раз, когда он проходил мимо второго по площади кабинета в ассоциации спорта, сердце невольно пропускало пару ударов. На протяжении месяца туда никто не заходил. Теперь, вместо привычного женского смеха, теплых разговоров с подругой и негромких ругательств из-за очередной кривой линии, здесь звучит лишь тишина, что по непонятным причинам бьет по барабанным перепонкам сильнее любой клубной музыки, от которой в не очень приличном заведении чуть ли не бокалы лопаются. Каждый день, что он проходил мимо абсолютно такой же, как и во всем офисе двери, мужчина задерживался около нее на несколько минут, в отчаянной надежде услышать за этой дверью хоть что-нибудь, но теперь там было тихо. *** — Я принес поесть своей любимой принцессе, а заодно узнать, как там дела с рекламным баннером. Высокий брюнет заходил в этот кабинет как к себе домой, никогда не стучась и всегда заранее зная, какую картину он увидит перед глазами. Ноумина, что работала здесь на протяжении долгого времени сидела за ноутбуком, внося правки в фотошопе. Работа графическим дизайнером в одной из самых крупных фирм занятие определенно приятное, особенно когда твой начальник — твой горячо любимый парень, что всегда заботливо приносит поесть и хвалит вообще все, что делает блондинка, даже если на рабочем экране он видит одну намеченную линию. — Баннер почти готов. Мне осталось поправить цвета, увеличить формат и можно отправлять на печать. — Девушка встает со всего места, направляясь прямо на парня, в упор, игнорируя большой пакет, из которого довольно вкусно пахло булочками с корицей и зеленым чаем с мелиссой. — Какой же умный и очаровательный специалист у меня работает, — Тетсуро ехидно ухмыляется, кладя обе ладони на тонкую талию девушки, тем самым притягивая ее ближе к себе, — думаю, ты заслужила выходной. Ноумина поднимает голову на парня, ловя своими губами целомудренный чмок парня. *** Сейчас Куроо отдал бы все, что у него есть, лишь бы снова заглянуть внутрь и увидеть там ее, сидящую над графическим планетом или же перед голубым экраном монитора, но к его огромному сожалению, в ближайшее время этого не будет. Все в этом офисе было пропитано теплыми воспоминаниями, из-за которых время от времени, на глаза наворачивались слезы, но Тетсу быстро исправлял эту ситуацию, лишь бы никто не увидел, но сотрудники далеко не тупые. Резкая пропажа одного из лучших работников и подавленное состояние директора говорили сами за себя. Бывший волейболист работал в какой угодно части масштабного здания, лишь бы не возвращаться в собственный кабинет. *** Брюнет всегда ходил на работу в солидном черном костюме, белой рубашке и галстуке, все-таки, он здесь главный и должен выглядеть соответственно. Поэтому, каждый раз, когда Ноумина заходила в его служебное помещение, Куроо улыбался своей самой гаденькой улыбочкой, прекрасно зная, зачем именно она здесь появилась. Сильные мужские руки оглаживают женское тело, пока та, в свою очередь, обвивает торс возлюбленного нежными бедрами, тем самым заставляя парня прижаться еще ближе. Пухлые губы Тетсу с трудом отлепляются от губ блондинки, переключаясь на шею, оставляя множество влажных следов, пока его горячие ладони, что уже давно задрали юбку, исследуют мягкую кожу, относительно сильно впиваясь в нее пальцами. Дама сердца тоже времени зря не теряет. Она расстегивает ремень черных штанов, что так соблазнительно обтягивали его зад, пытаясь добраться до самого чувствительного места парня и тот почти плавится от ее движений. Сдвигая в сторону влажное нижнее белье, брюнет, самостоятельно освобождая вставший орган от такой мешающейся сейчас ткани, резко входит в горячее лоно Ноумины, затыкая вырывающийся из нее стон наслаждения мокрым поцелуем. Движения Тетсу достаточно быстрые и блондинка, не в силах сдерживать льющиеся удовольствие, впивается в бока своего начальника своим красивым маникюром. После такого точно у обоих синяки останутся, но ни парня, ни девушку, сейчас это явно не волнует. Когда самая лучшая сотрудница, окончательно потеряв способность думать, ложится на темный стол, бывший волейболист, аккуратно убирает весь беспорядок, поправляя трусики и опуская юбку в изначальное положение. — Обещаю, сегодня ночью я буду более нежен — Куроо шепчет это прямо в любимые мягкие губы, помогая даме подняться. *** Директор ассоциации спорта завалил себя работой. Каждый день он проводил по несколько совещаний, самостоятельно делал некоторые отчеты, ездил по разным важным местам, куда раньше отправлял своих подчиненных, но, если честно, это особо не помогало. На очередном собрании мысли все равно улетали куда-то в другую сторону, далекую от умных слов и хороших предложений, возвращаясь к мыслям о той, что внезапно исчезла. Его состояние было слишком подавленным, поэтому первое время сотрудникам пришлось очень не сладко. Тетсуро кричал за каждую ошибку, за любое опоздание, а некоторых даже уволил, хотя они всего лишь вернулись с обеда на две минуты позже. Конечно же, он мог бы повесить всю работу на своего заместителя и уехать куда-нибудь подальше, чтобы не выплескивать свою боль на окружающих, но так было бы только хуже. Брюнет бы окончательно погрузился в свою апатию и переживания, а так он хотя бы время от времени из дикой ненависти к самому себе переключается на какие-то циферки и все это лишь бы посильнее устать и, приехав домой, сразу отключиться. Как и для Тсукишимы, так и для Куроо, нахождение в некогда родных стенах больше не было чем-то теплым и приятным. Он больше не спешил как можно раньше доделать свои дела и отправиться домой, чтобы там его крепко обняли, погладили по черным волосам и сказали, что он самый лучший, потому что дома всего этого больше не было. Если бы он только мог отмотать время назад и закрыть свой рот, то он бы обязательно это сделал, но увы, таких сверхспособностей у парня не было. *** — Ты можешь не орать на меня? Я не сделала ничего плохого, чтобы ты так со мной разговаривал. — Ноумина стояла в коридоре, вернувшись с небольшой вечеринки, что устроил Бокуто, отчаянно пытаясь донести до своего парня очевидные вещи. — Да, ты не сделала ничего плохого, всего лишь мило ему улыбалась, после чего позволила ему себя обнять, и все это на глазах у своего парня. — Куроо был взбешен. Он всегда отличался сильной ревностью, но с момента начала их отношений у него получалось ее обуздать, но сегодня что-то явно пошло не так. — Ты говоришь это так, будто я обнималась с ним несколько часов, хотя это длилось от силы секунд пять и я не твоя собственность, Тетсу, чтобы ты так бесился из-за простых объятий. — Блондинке определенно было достаточно больно в очередной раз выслушивать подобные обвинения, но она изо всех сил старалась доказать ему, что ничего ужасного не произошло и что она не заслуживает выслушивать глупые и беспочвенные обвинения в свою сторону. — Хорошо, что мы не успели пожениться, не хочу строить семью с той, кто сначала обнимается с левыми мужиками, а потом доказывает, что она «не сделала ничего плохого». *** Иногда Куроо срывало крышу, от одной мысли, что его любимая может быть с кем-то другим, не говоря уже о том, какие бури происходили в его душе, когда он замечал нечто подобное. Но он, как адекватный взрослый человек всегда пытался себя успокоить, плюс слова Ноумины о том, что ей никто кроме него не нужен и что она даже мысли не допускает, что с ней рядом может быть кто-то другой, сглаживали углы. Но в тот вечер все полетело в глубокую синюю бездну. Небольшие проблемы на работе и много выпитого алкоголя только еще больше подлили масла в огонь. Естественно, проснувшись утром один и не замечая никаких следов блондинки, парень сильно жалел обо всем, что сказал. Непрекращающиеся звонки и льющийся поток сообщений не дал никакой пользы — все они остались незамеченными. Первая мысль — она наверняка пошла жаловаться Хороми, которая обязательно на него накричит, если не побьет, но и брюнетка не отвечала. А смс Тсукишиме окончательно выбил землю из-под ног. » Наглая морда» Доброе, а точнее не доброе утро. Ноумина у вас? «Душнила» В каком смысле? » Наглая морда» В прямом. Мы поругались вечером, и она ушла, а единственное место, куда она могла пойти — это вы. Ну, так что, где она? «Душнила» Понятия не имею где твоя девушка, но видимо она где-то вместе с моей. » Наглая морда» Что? «Душнила» Мы тоже поругались, но я был уверен, что она пошла к вам. » Наглая морда» Классно. У нас есть два дебила, что поругались со своими дамами и которые теперь в душе не ебут, где их искать. Сначала Тетсуро подумал, что они просто уехали куда-то на несколько дней, чтобы похуесосить парней, но когда он увидел лежащее на кухне обручальное кольцо, он вдруг осознал, что она уехала не на несколько дней, а скорее всего навсегда. *** — Итак, что мы имеем. Ни одна, ни вторая не выходит на связь уже месяц, обе перевились работать на дистанционку и обе забыли о существовании социальных сетей. Здорово, мы в пизде. — Куроо, что сидел в випзоне собственного клуба Бокуто Котаро, залпом выпивает виски, с громким стуком ставя стакан на черную лаковую поверхность. — Никто на работе не знал, что мы поругались, и никто не знает, почему она перевелась, если ей там так нравилось, и если, находясь там, она забывала о существовании всех вокруг, — Тсуки следует примеру своего друга, после чего достает две сигареты из портсигара со смешным рисунком динозавров и клубники, что ему подарила Хороми на день рождения. — Ну, может быть они просто куда-то уехали. В Бразилию например, — вечно веселый Котаро сейчас был очень даже серьезным. Он старался поддержать друзей и внушить им хотя бы капельку надежды, что скоро все будет хорошо. — А может быть вы просто их слишком сильно заебали и они больше никогда не вернутся — Кенма, что пьет какой-то сомнительный яблочный коктейль, после своей реплики получает не сильный подзатыльник от Акааши, что сидел рядом. — Во-первых, если бы они уехали в Бразилию, то они бы точно встретились там с Хинатой, а коротышка сказал, что последний раз он видел их, когда уезжал. Во-вторых, играй в свою приставку, пока взрослые дяди пытаются решить серьезные проблемы. — Куроо произносит это с ноткой раздражения, на что слышит лишь фырканье Козуме. — Взрослые дяди думают головой, а не жопой. — Так, ладно, на следующей недели у Бокуто-сана день рождения, а эти двое точно не пропустят такое событие. — Акааши, видимо, единственный из всей компании, кто сейчас способен шевелить своими шестеренками. — И что ты предлагаешь? — Ждать. Но в вашем случае, придумать и написать себе речь со всеми словами, что вы хотите им сказать. Потому что зная вас, — Кейджи показывает пальцем на брюнета и блондина, — вы просто выпучите на них глаза и не сможете связать двух слов. Оба парня лишь синхронно закатывают глаза, откинувшись на спинку кожаного дивана. Тетсуро берет телефон в руки, рефлекторно нажимая на значок социальной сети, в надежде увидеть новую фотографию, желательно с геолокацией, или хотя бы пятнадцати секундную историю, но то, что вылезает первым видео в ленте, заставляют глаза, цвета молочного шоколада, значительно расширяются. Две девушки, одна повыше, другая пониже, сливаются в мягком, нежном поцелуе, и все это выложено пользователем под ником «@Atsumu.Miya» с провакационной подписью «пока вы сидите в своей Японии, девчонки зря времени не теряют». В эту же секунду в голове Куроо всплывают все шутки брюнетки на тему того, что она спит с его девушкой, кадрами появляются все их долгие объятья и милые поцелуи в щеку. — Это пиздец. — все так же синхронно произносят бывший и все еще играющий волейболисты, чьи лица сейчас больше были похожи на картину «крик».