per aspera ad astra

Чувство сильной обиды и злости затмевает ту искреннюю и чистую любовь. Ваня от двери отлетает, затылок чешет. Он сам себя не узнаёт, кудрявый слишком повлиял на его жизнь за короткий промежуток времени, остаётся лишь возвращать себя самостоятельно. Ваня простоял у двери в своей комнате минут десять, подслушивал разговоры пары, пока те не зашли в комнату Даши. Сердце быстро колотится, глаза бегают по комнате и натыкаются на телевизор, что долгое время ждёт своего звёздного часа. Первый включённый канал, конечно же, про спорт, а именно сейчас идёт старая трансляция одного из хоккейных матчей. Бессмертных ставит громкость на десять, сам начинает переодеваться с тяжёлой головой и острым слухом, ловящим каждый звук по всей квартире. - Здравствуйте, любители хоккея. Мы в Москве, Ледовый дворец спорта «Мегаспорт». Прямо здесь и сейчас пройдёт матч между Московскими хоккейными командами «Тернии» и «Старсы». Безумными глазами Бессмертных поворачивается к телевизору, как на зло, всё решило напомнить о Пешкове, даже сам Пешков. За дверью комнаты звонкие смешки, Ваня крепко сжимает собственную футболку в пальцах, хмурит брови. Его жизнь вот уже пару месяцев крутится вокруг кудрявого, раньше они лишь бросали косые взгляды в сторону друг друга, спорил, а теперь его трясёт от переполняющих эмоций. Любовь – это страшно. Ваня боится самого себя, у него дикое желание ударить в стену так, чтобы костяшки в кровь разодрать, сделать кому-то больно, главное самому не страдать. Хочется по ровным белым зубам Пешкова проехаться кулаком, и кольца не забыть надеть, ведь через стенку чувствуется, как он Даше улыбается широко. От чувств тошно и неудобно. Неудобно терять себя, утопать в человеке, который однажды воспользовался и выкинул, как ненужную игрушку. Ваня никогда не влюблялся, лишь в школе девочкам подыгрывал, а старше стал, на секс разводил и уходил сразу. Может, бумеранг? Ваня горько усмехается от осознания, что сам оказался в положении всех его девушек. Девушки красивые, ухоженные, пахнут приятно. Серёжа – очевидный парень, чуть ниже самого Бессмертных и шире, только от него на щеках румянец, узел в животе, мурашки по коже и мысли ночные, больные. Это абсурд. Влюбиться в Серёжу Пешкова – проёб вселенского масштаба. В ушах звонко отдаётся стук в дверь. Ваня не двигается, кажется, даже не дышит. Волосы растрёпанные, глаза закрывают, что округлились, на дверь в упор смотрят. - Ваня, - Это была Даша, Ваня выдыхает, она вновь стучит. – Вань, открой. Ваня дверь приоткрывает, голову высовывает. – Чего тебе? - Пойдёшь с нами фильм смотреть? Недавно вышел, мы еды много накупили, Серёжа сказал тебя позвать. - Серёжа сказал… - Бессмертных в пол смотрит, выглядит безумно, сестру пугает этим. - Ну так что? – Даша брата за плечо тормошит, на себя обратить внимание заставляет. – Вань, тебе плохо? - Да. То есть нет. – Русый головой трясёт. – Я к Сане. - Ты разве не от него пришёл? - Забыл кое-что, надо забрать. – Бессмертных улыбку натягивает и дверь перед сестрой закрывает. На улице то ли дождь, то ли снег, высоко поднимается на ветру. На улице – как в душе. Ваня вышел в той же лёгкой одежде, о чём пожалел сразу же, только возвращаться желания нет от слова «совсем», поэтому придётся терпеть и согревать самого себя. По началу, он действительно хотел поехать к Петрову, уже открывал с ним диалог, но внезапно осознал, что не хочет раскрывать своё состояние, не стоит его тревожить. Он действительно пошёл, только не к другу, а в бар, один из самых дорогих в Москве.

***

Музыка бьёт по ушам, в глазах всё расплывается, Ваня криво протягивает руку с пустым стаканом бармену. Хоккеист, сгорбившись над барной стойкой, выпивает залпом очередной стакан чего-то крепкого и с размаха бьёт опустевший стеклянный предмет об стойку. Бармен жалобно смотрит на русого, пытается отодвинуть от него стакан, но Ваня тянет его обратно, ставит совсем близко к себе, отчего появился риск уронить и разбить. Он уже не соображает, что именно пьёт и в каком количестве. Он не знает, как давно сюда пришёл. Не знает, кто все эти люди, что подходят к нему одним за одним. Алкоголь бьёт в голове, вырисовываются красивые иллюзии, внутри начинает колоть. Ваня пьяно в улыбке растёкся, руку пустую тянет, только не к бармену, а в сторону от него. Перед глазами Серёжа, чьи кудряшки на ветру развиваются и улыбка такая широкая, красивая. Серёжа вообще очень красивый, жаль, что сам он этого понять не может. - Серёж, ты замечательный, знаешь? Бармен продолжает на хоккеиста глядеть, не с отвращением, не с жалостью, а с пониманием. Он стакан мокрый ставит, очки поправляет и ближе к Бессмертных наклоняется. - Эй, хоккеистишка, такими темпами до старости не доживёшь. - Чё ты лезешь ко мне?! Ты кто такой… - Русый пальцами бейджик обхватывает, щурится, буквы плывут и всё, что он смог рассмотреть – заглавную букву «В». - Вячеслав. – Бармен ладонь русого откидывает, встаёт ровно. - Славик значит. – Бессмертных на спинку кресла резко откидывается, чуть ли не падая. – Выглядишь как гей. Я, если что, с парнями не трахаюсь. - Даже, если бы я был геем, ты бы мне не понравился. – Слава принимает заказ у подошедшего мужчины и отворачивается от хоккеиста. - Объясни. - Тебе прям подробно? – Он заказ отдаёт и к Ване возвращается, на локти опирается. - Я – красивый, высокий, богатый, популярный хоккеист. - Хоккей для долбаёбов, только без обид. - Вот это «без обид» прям всё решило, братан. – Русый руку назад откидывает, а второй пальцами по столу стучит. – Так что там с геями? - А что, так сильно хочешь мне понравится? – Бармен бровями играет. - Придурок. – Ваня вздыхает и обратно на кресло откидывается. - Серёж, ты замечательный, знаешь? - Чего? – Ваня хмурится, не понимая о чём говорит новый знакомый. - Ты так сказал полчаса назад. - Я не говорил такого. - Неужели в Пешкова влюблён? Я давно подозревал, что между вами не просто соперничество. - Да не влюблён я в него! – Русый по барной стойке рукой ударяет, отчего рядом сидящие вздрагивают и в его сторону оглядываются. – Это конфиденциальная информация, я могу засудить тебя за слухи, учти. - Как же ты в таком состоянии такие слова выговариваешь, хоккеистишка? И не нужны мне твои тайны, всё равно забуду завтра же. Вибрация телефона прошлась по бедру, и Ваня, еле живым действием достаёт телефон из кармана. Зрение неожиданно решило вернуться в неподходящий момент, вместо того, чтобы забить, русый разглядывает знакомые буквы контакта и вздрагивает, стоило лишь губами произнести «Кудряшка». Бессмертных трясти начинает еле заметно, он застывает в одном положении, не решаясь опустить глаза на то самое сообщение. Серёжа, что сейчас у Вани дома с его сестрой, нашёл время написать Ване, значит это то самое сообщение, которое подождать не может. - Всё нормально? – Слава на хоккеиста смотрит, замечает трясущие руки, сам волноваться начинает. - Я сейчас дам тебе свой телефон, ты прочитаешь мне сообщение. Вслух. Так, чтобы никто не услышал. Так, чтобы ты забыл о его содержимом мгновенно. – Бессмертных телефон в чужие руки передаёт и сам не понимает, почему так проникся к незнакомому человеку. - «Давай как будто ничего не было, всё забудем и вернёмся назад». – Слава то на телефон, то на хоккеиста посматривает, тот не моргает, сидит застывший. – Кудряшка. Зачем-то решает озвучить бармен, Бессмертных пробирает до мозга костей. Кажется, у него даже пошли слёзы или это глаза блестят от количества выпитого. Он громко усмехается, телефон забирает и обратно в карман засовывает. - Вот такие дела. – Ваня хлопает себя по ляжкам, явно не зная, куда деть руки. – Любишь человека и всё заканчивается тем, что он меняет тебя на другого человека. - Налить? – Ваня кивает. Ваня только успевает губами прикоснуться к стакану, как чувствует на своём плече небольшую руку. След отдаётся по всей коже, в голове всплывает имя только одного человека – Серёжи Пешкова. Ване смешно с того, как он хочет, чтобы его мысли оказались реальностью. Он поворачивает медленно голову и видит перед собой невысокую девушку с розовыми прядками. - Славик, спортсменов спаиваешь? – Незнакомка посмотрела на бармена. – Он – Девушка кивает на русого. – После тебя на коньки встать не сможет. - Моё дело предложить. – Бармен пожимает плечами. - Хоккеистишка, в тебя ещё влезает? - У вас, фанатиков, фантазия скудная. Что за «хоккеистишка»? - Нам до тебя далеко. – Розоволосая хоккеиста по плечу хлопает и на кресло рядом садится. – Я Аня. - Понятно. - Ага… - Она тяжело вздыхает, запрашивает у Славы алкогольный коктейль. - Я Ваня, если что. – Он болтает остатки алкоголя в стакане, смотрит в него. – Приятно познакомиться. - Выглядишь убито. – Аня руку с коктейлем вытягивает, чокается с Бессмертных. – Не хочу лезть, просто скажу: алкоголь не лучший способ забыться, просто забей, чел. Мы все слишком хороши для страданий. - Тогда что ты здесь делаешь? - Я отдыхаю. – Аня от Бессмертных отодвигается, глаза прикрывает и коктейль свой пьёт. Анна уходит через какое-то время, оставляет свои вещи на барной стойке и просит Ваню последить, он кивает и взглядом за девушкой следит. Она бёдрами покачивает, руки вверх поднимает, идёт к веселящейся пьяной толпе. Видимо, это её друзья. Ваня не замечает, как начинает улыбаться, не замечает, как проходит время, а он взгляд отвести не может. Появилось отвращение к алкоголю, поэтому до прихода новой знакомой Бессмертных изредка общался со Славой, изучал глазами людей, наблюдал за своеобразным баттлом танцев.

***

На часах далеко за двенадцать ночи. К родителям Ваня решает не возвращаться, не сегодня, и точно не завтра. У него есть собственная квартира, купленная года два назад, но он, можно сказать, здесь не живёт. В планах у него было съехаться с любимой девушкой, потому что жить одному невыносимо. А вышло так, что девушки нет, а квартира есть. Ваня никогда не находился один долгое время, постоянно был с кем-то, из-за чего сейчас ему необходимо быть в компании. В эту квартиру он возвращался в очень пьяном состоянии, либо провести ночь с девушкой. Русый оступился, из-за чего входная дверь закрылась так, что о его приходе слышали, кажется, все соседи. Включать свет нет никакого желания, Ване хватает лунного света, освещающего квартиру. Он ставит ладонь на стену, передвигается по квартире наощупь. Останавливается на полпути, смотрит вперёд, захлебывают неприятные ощущения тишины и одиночества. В руки – недопитая бутылка пива, внутри – неоднозначность. Он по стене сползает, ставит бутылку рядом с ногами. Ваня ноги поджимает, склоняется в спине и за колени себя обнимает, на пол падают капли слёз. Ваня ненавидит себя за чувства. Ваня ненавидит себя за слабость, слёзы. Ваня ненавидит себя за то, что прошлого себя вернуть не может. Ваня ненавидит себя за то, что из мыслей грёбанного Пешкова убрать не может. Ваня не плакал много лет, не по-мужски всё-таки. Ваня не плакал даже тогда, когда отец сломал его клюшку, купленную на первые заработанные деньги. Зато эта клюшка набита на его теле – самая обычная, недорогая, с нарисованной ромашкой маминой рукой на рукоятке. Ваня пускает слёзы из-за капитана Терний, что в чувствах его сестре признаётся. чтобы чувства мои взаимными оказались.