на завтрак - ты

      Полли видит в чужих глазах страх и сам себя боится, зная, что однажды не сдержится, ведь даже без ран этот человек пах по-особому. Так сладко, что живот сводило в нервной истоме. Хотелось однажды попробовать его ещё раз, хотелось, чтобы Нестор сам разрешил, чтобы по собственной воле дал испить своей крови, но преодолеть этот барьер между расами было очень тяжело. Да и в душе тоже — найти бы долю спокойствия для себя…       — Привет, солнышко, выспался? — на губах играет улыбка, и, когда ребёнок вновь льнёт к нему, он не сдерживается и обнимает тонкое тело.       Такое странное дитя — слишком нежный и ласковый, слишком доверчивый, но одновременно и такой… обычный…? Разве в подобной ситуации кто-либо вёл бы себя подобным образом? Ведь Полли мог оказаться кем угодно, и за небольшую сумму сдал бы ребёнка в приют или даже в банк крови, чтобы его осушили до капли, как нигде не значащегося беспризорника. Здесь никому нельзя верить… Мир уже давно погряз во лжи и каждый был врагом. Даже порой ты был им для самого себя.       — Голодный? Я купил всякого, — непринуждённо проронил вампир, поднимая на мальчонку глаза, обрамлённые светлыми ресницами. — Пойдём, посмотрим, и поможешь мне готовить. Умеешь? — он отстраняется и берёт лицо мальчика в свои руки, поглаживает щёчки большими пальцами, заглядывая в глаза. Весь такой тёплый, и оттенок кожи так сильно диссонировал с прозрачной кожей Адель, что было даже немного неловко. От крепкого сна на одной из щёк остался отпечаток подушки, и лёгкий румянец затрагивал детские щёчки, которые уже давно прекратили быть пухлыми, если хоть когда-нибудь и были таковыми.       Нестор и правда выспался и был готовым к новому дню, полному испытаний. Поэтому на ласковый вопрос мужчины с согласием кивнул. Он не удивится, если позже его попытаются вернуть к вампирам или выгонят. Мальчик был готов к плохому, был готов бежать, но всё равно надеялся на что-то хорошее… Что-то вроде несбыточной сказки, где даже второстепенный персонаж способен стать более счастливым и обрести дом.       Полли помогает ребенку подняться и, ведя его за руку, проходит на кухню, где на столе всё ещё валялись вразброс продукты. Одно яблоко выскочило из пакета и теперь лежало на полу, ярко выделяясь своим красным блестящим боком посреди серого деревянного пола. Полли поднял Нестора и, легко подхватив, усадил мальчика прямиком на стол рядом с продуктами. Как самый главный ингредиент. М-да… Любимое… блюдо.       Вставая с кровати, мальчик не спускает взгляда с Полли, крепко-накрепко держит его за руку и по комнатам передвигается непривычно медленно. Хотя на улице уже бы начал бегать, а, увидев на столе еду, и вовсе теряется, уже и не помня, когда ел что-то подобное. Глаза так и бегали по аппетитным блюдам, что сейчас находились как никогда близко. Живот заурчал, давая о себе знать и во рту скопилась слюна, которую Нестор шумно сглотнул, не решаясь протянуть руку и хоть что-то взять. Но голод всё же пересилил, и мальчик всё так же неуверенно осмотрел содержимое пакета, доставая оттуда сырое талое мясо. И тут же, глядя на Полли, не зная, что сказать. Это дорого. Нес не знал вкуса мяса, не помнил, ел ли он его вообще когда-то, но даже один запах этого жареного блюда, что порой разносился по улице, был жутко аппетитным.       — Я… давно не ел такое, не знаю, как готовить… — вероятно, мальчик знал, что чаще люди ели подобие каши, напичканное витаминами, но для Полли вкуса у них почти не было. Их так и называли — «Пакеты с витаминами». Такие натуральные продукты стоили намного дороже, чем та жижа из привычного корма. Да и в пакете было всё необходимое, но Полли принципиально не брал эту гадость для нового знакомого. Ни за что не будет кормить ею ребенка, если есть возможность для чего-то получше.       — Мясо м-можно пожарить с овощами. Это должно быть вкусно, но я не пробовал, — Нестор чуть расслабился в присутствии мужчины и почти не заикался, не решаясь глядеть тому в глаза. Но терпеливо ждал одобрения предложенного, ведь сам он точно ничего не сможет, да и захочет ли Полли так переводить продукты. — И, если хочешь, можем приготовить пирог из яблок и каши, — кладя все на стол, Май собирает руки вместе, перебирая ногами в воздухе и также старается не зацикливаться на ноющем желудке, что уже давно привык к различного рода объедкам или редким булочкам, которые удавалось стащить с прилавка.       — Мама раньше пекла пироги… — вспоминая, как женщина, что в смутных воспоминаниях из далёкого прошлого приносила обычную крупу, из которой позже делала муку, собирала яблоки с растущей неподалёку яблони и из имеющихся продуктов готовила очень вкусную еду, Нес даже улыбнулся. Он был слишком мал, чтобы помогать полноценно, но отлично помнил, что мама делала, как вкусно это было, а вот её лицо… оставалось туманным, каким-то незнакомым.       Полли вскрывает пачку печенья без названия в обычной белой бумаге, но порой она бывает прозрачной. В более дорогих магазинах и пекарнях это выглядело красивее: вампиры любили роскошь, и побаловать своего питомца лишний раз было излюбленным делом. Большинство наряжали их, как на выставку, кормили, и жизнь человека была яркой и насыщенной, пока не приводила на ферму или в канаву. Всё это вело к скорой смерти, чаще всего суициду, ибо жить в роскоши, а потом за один день потерять всё — после такого смысл жить для многих был утрачен. Они с детства были вскормлены с рук, а когда им кидают ложку — они не умеют держать её. Все хотели быть личными, но даже так презирали тех, от кого отказались — именно они были беспомощным скотом.       — Давай пожарим мясо с овощами. Я обычно ем готовые пакеты, их дают бесплатно в банке, и очень даже ничего, почти жив, — на лице появляется улыбка; Полли проводит рукой по голове мальчика, взъерошивая и без того кучерявые волосы. Затем он даёт ему целую пачку печенья, открывает и бережно разворачивает её, чтобы не повредить.       — Погрызи пока, там есть молоко, давай попробуем и его тоже? — он вынимает из пакета почти все продукты, раскладывая их на столе, и достаёт кружку из тех двух, что были на полке. Обе белые: одна треснутая без ручки и со сколотым краем — ещё одна не необходимость в обиходе. Наливает немного белой жидкости в тару и отпивает, презрительно морщась. Гадость. Ещё противнее, чем кровь вампиров — горькая и жидкая, как вода, но ещё хуже, с каким-то гнилостным послевкусием.       — Ну как-то… не знаю, давай ты, — он отдаёт кружку Нес, а сам берёт в руки кусок мяса.       Что это за животное… свинья или корова? Может, вообще курица… Боже, ну и дурак — столько лет прожил и даже не знает, что лежит перед ним. Может, когда-то раньше помнил, но сейчас — совсем нет. Даже не различал их. Знал только, что кровь свиньи очень похожа на человеческую, но не такая сытная, да и вообще — обычный заменитель. Но выбора особо не было, и он часто покупал её. Само мясо сочное, не самая худшая вырезка — пахнет нежно, так землянисто, и в руках не скользкое. В целом, весьма аппетитно, даже если погрызть сырым.       Нес получает в руки печенье и замирает, не понимая, правда ли ему это можно, но не упускает возможности, шустро доставая одну, и раскусывает на несколько кусочков, проглатывает, толком не жуя, и берёт ещё одну, чувствуя всем телом, как в желудок попадают эти кусочки, и улыбается, на этот раз распробовав сладость и кушая чуть медленней. По крайней мере, он жевал, торопясь утолить голод. Кивает Полли, откладывая печенье, чтобы взять в руки стакан, и опустошает его за раз.       Полли пытается включить плиту, и это выходит с третьего раза. Хорошо, что он додумался захватить спички, потому что не знал, работает ли автоматический включатель газа — как оказалось, нет. Повозившись с коробком, он прилагает явные усилия, поправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Находит сковородку и кидает туда этот кусок, даже не разрезая. Дно сковороды выглядит пошарпанным, но, проскребав ногтем, там оказалось чисто. Достает телефон из кармана и смотрит рецепт о том пироге, что говорил мальчик. Как-то… очень сложно… Полли со своими кривыми руками всё испортит. Всё ещё смотря в экран, он идёт к пакету и достает оттуда зайку и тоже отдает её мальчику.       И когда Нестор ел что-то настолько вкусное? Кажется, что и не бывало такого. Мальчик наблюдает за процессом готовки, не особо понимая, что мужчина делает. Но сам Нестор так же не умел готовить, а вот такой смелости у него не было, чтобы касаться раскалённой сковородки или ножа. На кухне становится жарко, хотя в футболке вполне комфортно, только вот за темпом Полли мальчик не поспевал даже глазами, и, когда в руках оказалась игрушка, он на автомате прижал её к себе, решив, что это его постиранный кролик. Но осознание пришло так же быстро, стоило только заметить краем глаза бирку на ушке, и Нес уже осматривает кролика, понимая, что тот совсем новый.       — Полли? Зачем? Ты же не выбросил моего кролика? — Нестор чуть ли не подпрыгивает, испугавшись из-за подарка и своей старой игрушки с небольшими кривыми заплатками и оторванной лапкой, давно потерявшей цвет и пропахшей улицей, но сопровождавшей его немалое время, помогая уснуть ночью и пережить день. Он даже не помнил, как нашел её, но знал, что почти всё время зайка была лучшим и единственным другом.       — Что, зачем? — спрашивает Полли, замечая взгляд мальчика на игрушке. — Нет, не переживай, это будет подружка твоему кролику. Жутко он похож на меня, цвет его прям, как глаза мои, — смеётся он и гладит кролика по ушкам, а затем и Нес по голове, вороша светлые завитки волос. Прикосновения он любил, а ещё — если на них отвечали тоже, но пока он не знал об этом. До того, как вчера принёс Нестора сюда. Вероятно, устал от одиночества, от вечного голода и такой жизни. Может, ребёнок хоть немного скрасит этот унылый мир, сотканный из сожалений и слёз…       — Тут сказано порезать яблоки… Давай их тоже попробуем, — Полли следует рецепту и моет их, хотя не совсем понимая, зачем. Ладно — они людей тоже мыли, пусть будет. На доске пытается разрезать его, и выходит криво, но он не хочет останавливаться и продолжает следовать рецепту. Вспомнив о мясе, он быстро подбегает к сковороде и пытается пальцами перевернуть кусок мяса, совсем забыв о лопатках или вилке. Эта сторона чуть почернела, но не критично. Эм… что туда ещё добавить? Овощи?        Он смотрит на стол: там картошка и лук. Опять залазит в интернет и смотрит, как их разрезать. От большой картошки остаётся маленькая крошка, но следующая выходит лучше, и он сбрасывает мелко порубленные корнеплоды к мясу, наливает немного воды и закрывает крышкой. Ни соли, ни каких-либо специй он не купил… Может, в доме у владельца было что-то?       Рыскает по полкам и находит соль и сахар — они, к счастью, подписаны — и он добавляет и то и то в блюдо по щепотке, а затем возвращается к пирогу, которым уже вовсю управлял Нестор.       — Вкусно? — уточняет он у мальчика и смотрит в глаза, тепло улыбаясь. Тот активно грызёт печенье и яблоки, кажись весьма довольным.       Они вместе перемалывают крупу в непонятную труху, смешивают с яблоками и добавляют сахар, а затем жарят это дело на ещё одной сковородке, и всё прилипает ко дну так, что приходится отдирать.       — Нужно масло… Это не очень похоже на пирог, — Полли нервно смеётся и отключает уже готовые овощи. Не жареные, а тушёные… Ох, тяжело будет ребёнку с ним. Но он точно научится всему: заботиться о других у него хорошо получалось, поэтому это не будет чем-то затруднительным.       Нестор всё время не сводил взгляда с мужчины. Полли режет яблоки и, стаскивая маленький кусочек, мальчик отправляет его в рот, улыбаясь, а когда мужчина отвлекается, сам откладывает игрушку и продолжает старательно нарезать яблоки мелкими кубиками, кивает на заданный вскоре вопрос и, гордый собой, показывает работу, помогает перетереть кашу в муку. Конечно, далеко не идеальный порошок, но вполне неплохо для первой попытки, и мальчик дальше наблюдает за происходящим на плите, принюхивается, отбегает, доставая из отложенной пачки несколько печенек и возвращается к Полли, протягивая ему. Готовка заняла немало времени, и если ребёнок успел чуть-чуть поесть в процессе, то у взрослого этого не получилось. И уже лишённые страха глаза устремляется прямо на мужчину, одна рука прижимает кролика к телу, держа его крепко-крепко, привыкая к новому запаху, а другая зависает в воздухе, полная печенья.       — Полли, оно очень вкусное. Ты же даже не попробовал.       У них хорошо получилось говорить вместе, хоть они оба не умели. Пока он доставал тарелки, которые остались от старых жильцов, ему протягивают печенье. И так смотрят… Лучше бы предложил немного укусить себя…       — Давай попробую, хотя я давно не жевал еду, — улыбается он и открывает рот, чтобы мальчик положил ему немного печенья в рот.       Он ощутил лишь текстуру, а вкус был ужасным. Лишний перевод денег, когда это съел хозяин квартиры. Желудок сразу взбунтовался, но на силу Полли проглатывает его, подавляя рвотный рефлекс.       — Мне не нравится, совсем что-то не то, — улыбается он и, когда детская рука даёт новый кусочек, чуть не откусывает её. Смеётся. — Давай попробуем, что я накулинарил. Это соль, сахар, я плохо чувствую вкусы, сам понимаешь, после пакетов… Хотя на улице, может, их и не было, — почти ловко врёт Полли и кладёт как можно больше всего в тарелку мальчику, отключает плиту с подобием оладий и тоже кладёт их на тарелку. Сходить позже к соседке — это была женщина с ребёнком и отличной кровью, работала на заводе и, вероятно, умела готовить, — нужно обязательно и, может, взять Нес с собой, чтобы она помогла, рассказала, какие документы делать. Хотя сейчас и сам всё в интернете найдет.       — Кушай побольше, а потом сходим и купим тебе одежду какую, мы выйдем из человеческой зоны, но ты только не бойся, на той стороне вещи намного лучше и у меня есть пока деньги. Малыш, хочешь немного пожить у меня? Ферма же совсем не вариант, верно? Давай держаться вместе, а потом вырастешь и будешь защищать меня. Ладно?       Нестор совсем чуть-чуть расстраивается, но смеётся на странную выходку. Тихо, но в голос, вмиг подбегая к столу и садясь на стул. В комнате витал приятный аромат еды, и он буквально вскружил голову, желудок вновь заурчал и, посмотрев на тарелку, Нес чуть ли не пускает слюни на пол.       Но улыбка сходит при упоминании вампиров и фермы: обернувшись слишком резко на мужчину, мальчик остолбенел. Плечи вновь поникшие, а глаза испуганные, и, выдыхая в попытке собраться, Май нервно смеётся, кивая и устремляя взгляд на еду. Полли садится на стул и берет ребёнка к себе на колени, согревая в объятиях. Такой… тёплый и хороший. Точно домашняя зверушка.       — На ферме мен-ня убьют. Мне правда можно остаться? Ты не передумаешь? — Нестор вжимается, отмечая то, что за последние несколько часов получил больше прикосновений, чем за год, и прикрывает глаза, дыша в шею Полли. — Людям разве можно выходить из этой зоны? Там ведь только вампиры. Никто не будет против, если нас иссушат, — голос не дрожал, но страшно было. Если слова давались просто, то картинки, возникающие в воображении, вызывали мурашки. Мальчик не был готов к такому походу. — Может, купим здесь? Оно ведь и дешевле выйдет. Мне не нужно что-то хорошее, достаточно просто постирать мои вещи, — заверяя Полли, Нес взял в руки ложку, пробуя тушеную картошку, и вмиг просиял. — Вкусно! — в этот раз, тщательно жуя, он ел долго, начиная с овощей, пытаясь накормить ими и Полли, но тот, по виду, не был доволен результатом, потому попытки быстро сошли на нет. — Порежешь мясо?       — Не торопись, жуй хорошо и не старайся впихнуть слишком много, желудок может плохо реагировать на такую еду, — говорит Полли и поглаживает уже свой ужин по спине. Ужас — он же не чудовище, тогда почему так думал? Ну, от одного укуса точно хуже не станет, да и все ранки заживут и спокойнее станет… Да ведь?       Оправдания не шибко действовали, но даже так он старался в них верить. Прошло меньше дня, а он стал зависимым от ребёнка, который мог умереть даже от пореза… Нехорошо. Но при это он частенько вспоминал, как большинство вампиров игрались с людьми, и чем он был хуже их, если хотя бы одному ребёнку даст спокойный шанс на жизнь?       — Ну, когда вырастешь — сам уйдёшь, я знаю. Я бы тоже ушёл, — ладонь перемещается на голову и приглаживает светлые волосы, которые после сна топорщатся в разные стороны — А пока будешь моим, я потом уточню, как взять опекунство, чтобы нам давали небольшое пособие. Обычно так многие делают.       — Опекунство? Мы будем семьёй? — Нес интересуется более воодушевлённо, чем простым предложением пожить, запивая овощи налитым стаканом воды, а не молока, и чувствует такое далёкое и новое чувство сытости, наслаждаясь им. Смеётся на рассказ об организации, откладывая ложку.       Адель смотрит на чужое восхищение едой, и ему захотелось научиться готовить ещё лучше. Это детей обмануть легко, но взрослые чаще всего догадывались, кто он, а вампиры просто знали, что перед ними свой. Это было странно, и когда правда вскроется, навряд ли ребёнок добровольно останется здесь, хотя такие вопросы ещё рано решать — пусть всё идет своим чередом. Даже если он останется, будут ли его эмоции настоящими? Возможно, у Полли были проблемы с доверием, но это прекрасная система, которую он впитывал годами вместе с возрастом. Точнее, её вбивали в их головы. Расы и их отличие — главное, что волновало высшую касту.       Но даже так его не принимали ни там ни там. Точнее… вампиры принимали очень даже, а он их — нет. Придётся ради Нестора поступиться со своими принципами и, возможно, даже поговорить с отцом, хотя они уже долгое время не поддерживали связь. Отец был… другим вампиром, которого Полли уважал.       — Я работаю в особой организации, мы готовим революцию, чтобы освободить людей, и я шпион. Притворяюсь одним из них и выведываю тайны. Так что они не догадаются, кто ты, а если вдруг что, говори, что ты личный человек, и всё будет хорошо. Здесь я живу тоже не просто так, на всё есть смысл. Скоро мы переедем, я думаю, в Шайн, ты должен быть готов к тому времени. Тяжело быть ребёнком шпиона, справишься? — он улыбается и верит в свою ложь, что больше напоминала мечту: такие революционные организации удаляли, как опухоль, за раз всех, и ни одна долго не существовала. А вампиров туда не принимали — даже помощь по уничтожению своих была отклонена. Это было глупо, никто не пытался, больше не было сил ни у кого.       — Полли, я не люблю сказки. Люди даже ребёнку не в состоянии помочь, о какой революции речь. Никто не смог бы решиться на такое. Да и вампиры слишком сильные для нас, — повертев головой, мальчик смотрит за руками мужчины, что разрезали ароматное мясо, и за направлением ножа, лезвие которого смотрело прямо на них, и, аккуратно потянувшись, Нестор перевернул его, улыбнувшись. А затем подхватил ложку, уплетая и мясо, считая это самым вкусным, что он пробовал, но расстраиваясь из-за того, что Полли оно не нравится.       — Твои вещи выбросим на помойку, а купим что-то простое. Тебе кажется, что тут дешевле, но на самом деле это не совсем так. Кушай осторожно, горячо ведь, — он останавливает ребёнка, что готов был и ложку съесть. Сам же ворочает головой в разные стороны, показывая, что он не очень-то и хочет. Выполняет просьбу Нес и режет мясо, которое даже внутри приготовилось и было мягким. Из любопытства берёт кусок в рот и с трудом проглатывает. Ужасно… Как люди это едят… Возможно, намного раньше ему бы понравился этот вкус — до того, как он научился пить чужую кровь.       — Я рад, что тебе нравится. Давай немного отдохнём и пойдём. Я подстригу тебя, и мне нужно накраситься. Вампиры ведь красивые, куда мне до них в таком виде, верно?       На деле, как бы голоден мальчик ни был, он не доел всё. На тарелке осталась ещё половина положенной порции мяса и нетронутые оладьи, от которых сейчас пришлось отказаться, но, спрыгивая с колен, он аккуратно переложил всё в одну тарелку, ставя её в сторону, чтобы позже потихоньку доедать. С тем, как Нестор питался ранее, этой еды могло хватить на две-три недели. Если, конечно, какие-нибудь крысы не растаскают, но ведь это дом, а не улица. Тут такого не случится или тайник стоит сделать получше?       В любом случае Май вернулся к Полли, подхватывая оставленного на его коленях крольчонка и обхватывая чужую ладошку своей. Лёгкое тепло и нежность от соприкосновения кожи тут же разливается по телу. Нестору это нравится, и он чуть сильнее сжимает мягкую ладонь, покрытую мелкими беленькими шрамами.       — Ты меня не отдашь вампирам? — и мальчик точно знает, что ещё не раз спросит что-то подобное. Пока не будет уверен, пока не станет полезен или мил. Ему нужно работать, защищать себя и помогать Полли, ведь он — единственный, кто ему помог. Нужно стать максимально хорошим, чтобы его не хотелось бросать.       — Если ты хочешь взять фамилию Адель, то будем. Выращу тебя и съем. Ха-ха, — смеётся он и щекочет ребёнка по бокам. Если хочешь соврать — скажи правду, этот лёгкий закон он применял уже достаточно давно, и все велись на него. Но это не была правда: Полли бы никогда не стал так делать, только если бы не озверел в край, а такого не будет, ведь кровь свиньи можно пить хоть каждый день, и плевать, что она не такая вкусная. Можно жить и на этом. Облизав сухие губы, он продолжил себя убеждать в этих словах и дальше.       — Ладно, раскусил. Мои мечты так и останутся мечтами. Однажды, я надеюсь, найдутся люди, которые будут такие же сильные, как и вампиры, и мы сможем дать отпор. Может, не в моё поколение, но когда-нибудь я гордо скажу тебе, что каждое слово — правда, — он отпускает мальчика от себя, когда тот доедает, и всё так же мило улыбается. Ему было несложно, и зачем скрывать улыбку, если ты счастлив? Неважно, как долго продлится миг, Полли живёт только сегодняшним днём, а что будет дальше… будет завтра. И так, пожалуй, каждый день.       Вампир смотрит за тем, что делает мальчик, и вслух смеётся, предупреждая, что здесь есть подобие холодильника, всё можно сложить в него, да и в продуктовый магазин они сходят вместе, чтобы Нестор выбрал сам, чего хочет. Маленькая рука трогает его ладонь, и вампир слегка удивлён этой тактильности и детской наивности. Обычно звери чувствовали опасность, но, похоже, этот питомец был слишком напуган другой жизнью, как и все люди в этом районе. Любой бы согласился хотя бы на несколько лет стать личным донором крови. Полли подхватывает маленькую ручку и греет её в ответ.       — Конечно, не отдам. Я похож на злодея? — он внимательно смотрит за мальчиком, а затем ведёт его в комнату, где усаживает на стул рядом с зеркалом, берёт ножницы для ткани. Огромные, но очень острые и старые. Металл блестит на свету, показывая неровности и шероховатости обработки: они выглядят весьма старыми, и, подумав немного и посмотрев на это оружие труда, он убирает их в сторону. Берёт расчёску и резиночку, стягивая её со своих длинных белых волос, и те тут же рассыпаются водопадом по плечам, доставая ниже лопаток.       — Давай пока оставим так, — говорит он, перебирая детские жидкие волосы Нестора, и смотрит на наличие вшей. Сам он недавно заразился в этом гадюшнике, чуть от злости не отрезал себе всё. Удивительно, но голова была чистой, и поэтому он лишь осторожно собрал волосы спереди и на затылке, делая своеобразную петлю. Выглядит неплохо, и теперь было видно худое мальчишеское лицо. Адель чуть отодвигает стул и становится рядом, доставая немного тонального средства и пудры, чтобы замазать синяки. Почему-то хотелось быть красивым, да и, наверное, в агентстве спросят, где он живёт, сколько зарабатывает, хотя любой вампир мог сожрать этого ребёнка и дела никому бы не было. Он усаживается на табурет и смотрит на отражение в зеркале. Благодаря крему кожа выравнивает свой тон и почти сияет на свету. Немного румян, крема для рук, чтобы те казались ещё мягче, и он расчёсывает уже свои волосы, которые были его гордостью даже в таком заброшенном месте. Всё ещё мягкие и идеально белые, отличающие его от остальных людей в районе.       — Так, тебе нужно составить список, что необходимо, я не воспитывал детей как-то раньше, а ты кажешься взрослым парнем, расскажешь, что нужно для жизни вдвоём, а лучше расскажи, как ты выживал на улице.       Лёгкий непринуждённый тон способствовал разговору, пока юноша пальцами размазывал по лицу белила, выравнивая тон и без того идеальной белой и тонкой кожи. Но теперь она словно подсвечивалась изнутри, делая его ещё более похожим на вампира.       Нестор восхищён мечтой Полли, слушает её с лёгкой грустью и послушно садится на стул, глядя в зеркало. Вчера он его и не заметил, а сейчас ему не нравилось своё отражение. Обросший, исхудавший, с чуть покрасневшими, даже опухшими от слёз глазами и слабой улыбкой. И такому мальчику Полли улыбается?       Нес вжимает голову в плечи при виде ножниц. Ему не нравились острые предметы, ведь каждый мог убить его. Будь то осколок стекла, ножницы, нож, оставленная кем-то железка — приходилось всё и всегда осматривать.       — Адель. Мне нравится эта фамилия, — мальчик не говорит о том, что свою он попросту не помнит, и действительно загорается от такого. У него снова будет семья, пусть и маленькая. И сердце заранее даёт клятву сберечь её. Спрыгивая со стула, Май наблюдает за Полли, сжимая в руках кролика и довольно улыбается. Как же это приятно — быть с кем-то.       Адель быстро справляется с макияжем и ищет в шкафу что-нибудь максимально маленького размера. Только шорты, но их и то приходится туго завязать на детском теле, чтобы те не сваливались, и юноша вновь гладит Нес по голове.       — Ты и правда так похож на вампира. Кусаться не будешь? — мальчик смеётся, присаживаясь на прохладный и не совсем удобный пол, думая о том, что нужно ему, как ребёнку.       — Да я самый настоящий вампир, посмотри, какой белый весь. Укушу — укушу, — говорит он и, усаживаясь на пол рядом, хватает мальчика и опять повторяет щекотку, усаживает себе на колени и даже чуть покусывает за щёки. — Всё, ты убит, какая трагедия, — он стирает места лёгких укусов ладонью и щёлкает его по носу.       — Сейчас всё есть. Я перебегал от переулка к переулку. Во вчерашнем жил пару недель. Там была большая коробка с мягкими куртками, в ней спал. Ел, что придётся, свободное время проводил с кроликом. Иногда попадались собаки. Страшные животные, но, если им понравиться, то ночи были теплее, — привычный к такому, Нестор даже улыбался, вспоминая тёплых обитателей улиц, от которых либо убегал, оставляя свою еду, либо спал, голодая за компанию. Ведь если у мальчика было что-то съестное, псы незамедлительно забирали, скаля клыки.       Не зная, что ещё рассказать, мальчик начал поглаживать кролика, что-то ему шепча, хваля ушки и соприкасаясь носиками, чтобы потом вновь крепко обнять игрушку.       А как-то летом даже выбирался из города, живя у озера. Там было так красиво, и можно было плавать, собирать землянику и яблоки. Правда, потом Нестор ушёл. Осенью там стало очень холодно, и без тёплых вещей он бы попросту замёрз там насмерть. Но в жару иногда выбирался в то место, плавая днями напролёт и питаясь вкусными яблоками. Его личный отпуск, в котором он забывал о правлении вампиров, своей болезни и проблемах, чтобы после окунуться в них, вернуться к поискам еды и одежды, укрываясь старыми одеялами и играя с выброшенными игрушками.       — Ты совсем не помнишь свою фамилию? Хотя в реестре вряд ли пишут людей, а ты на улице уже давно. Родителей не получится найти или владельца. Тогда будешь Адель, много у тебя проблем от такой фамилии будет. Тогда позволь представиться ещё раз. Эйпойлир Чарльз Адель, а ты? — мягкая улыбка, и он даёт мизинчик, чтобы закрепить условную клятву. — Хочешь, выберем тебе второе имя? Ох, заживём мы теперь, — смеётся он и ждёт, когда примут его палец, чтобы скрепить клятву. Нестор явно не знает, что нужно делать, но следует примеру.       —Фамилию? Нет. Только имя, — Нес подскакивает, одеваясь, и улыбка вновь проскальзывает на лице. Мальчик шустро сцепляет их мизинцы, чуть пошатав «вверх-вниз». — А я Нестор Адель. Хочу, чтобы ты выбрал мне второе имя.       Нес не помнит, когда был так рад произошедшему, когда мысли не были заполнены поиском еды, а улыбка была вызвана простым разговором. Ну, может, не только им. И мальчик смеётся, несмотря на то, что не боится щекотки, притворяется убитым, трагично падая на Полли, и выпадает из своей реальности. Слишком уж тут хорошо.       Они выходят из дома: Адель предложил свои тапки, но ноги мальчика в них утонули. Пришлось стучаться к соседке и спрашивать, есть ли у неё на время какая-нибудь обувь и куртка; к счастью, она хоть и была недовольна визитом, но всё равно одолжила им вещи, и прямо на лестничной площадке Полли упаковал будущего сына.       — Нашьём нам подушек и одеял. Я пока не могу позволить нам вторую кровать, поставить некуда, я подумаю, что можно сделать.       — Я могу спать и на полу. Это неважно, — коротко говорит мальчик и берёт будущего опекуна за руку, прижимая к себе кролика и лишь крепче сжимая при пересечении стены. Нестор пытался быть смелым, пытался не дрожать и не оглядываться назад, лишь периодически закрывал глаза, представляя дом. Тот, что видел во снах и размытых воспоминаниях детства.       Он подумал о собаках. Сам их не любил, даже боялся: они казались безумно страшными или, может, ему такие попадались. Однажды одна из отцовских разорвала ему лицо, кусая подбородок и щёки — это он никогда не забудет. Собак потом никто не видел, и Полли ценил такие вещи в нём. Спустя много времени он понял, что не просто уважает этого вампира, а, возможно, даже любит как отца. Если он может всё ещё воспитать в себе такие чувства.       Они спустились на первый этаж, а затем вдоль улицы прошли к стене, что отделяла мир людей и вампиров. Полли как раз работал на той стороне, но жил здесь… Так странно. Скорее всего, придётся переехать, а как ребёнку всё объяснить? В целом, была одна хорошая ложь, можно использовать её. Но пока вопросов не задавали, они уже вышли из ограниченной зоны и сразу же направились в магазин детской одежды, где Полли планировал перемерить всё и купить самое необходимое. Хорошо, были сбережения, а он сможет заработать ещё. Даже если пацан сбежит со всеми пожитками — не так уж и страшно. Полли, по сути, было нечего терять.

***

      — Полли, мы же ненадолго, да? — голос неуверенный и подавленный. В магазине Нес так же жался к Полли, боясь смотреть на подошедшего консультанта, цепляясь уже не за руку, а за ногу своего сопровождающего. Всё-таки вампиры ужасны. Все как один красивы, но жестоки. Устанавливают свои правила и власть, не давая нормально жить. Такие, как Нестор, и вовсе никому не нужны.       В целом, вампиры мало чем отличались от людей, и единственное, что их рознило… Хотя, нет, даже это было одинаковым. Из книжек Полли знал, да и сейчас тоже, это существует — убийство животных. Множество ферм по всей планете, где убивали коров, свиней и кур, выращивая их себе на корм. Только если вампиры берут кровь и чаще всего оставляют в живых, то люди использовали даже кости. Тоже варварство — они ведь живые. Да только люди — подобны вампирам и умели думать, говорить и жили так же, пока те не захватили власть и победили в войне. Сверхспособности давали им больше полномочий, и, когда чувствуешь себя сильнее других, тоже хочешь. Полли считал свой дар бесполезным. Все вампиры были сильными, быстро двигались, не нуждались в воде и еде — идеальные солдаты, а некоторые могли создавать иллюзии или превращаться в животных. Полли относился к первому типу, но дар иллюзии был прикрасой и красивым, а вот Полли… умел лишь делать солнечных зайчиков, хватая их за хвосты. Что это за глупость. В горле ком от нахлынувших воспоминаний: где-то там, за дверцей, хранился большой золотой клад, но, прикасаясь к этому, он тут же теряет себя. Закрыв на все замки это хранилище, он не мог больше пользоваться силой, которая ему была дана, и боялся её как урагана.       В магазине он поправляя свои вечно мешающие волосы за уши, и попросил первым делом резинки для волос, купив набор сразу. Пять атласных, больших неярких от белого-молочного до коричневого. Полли взял самую тёмную и завязал волосы в низкий хвост, отвернув резиночку два раза.       Любить себя было в приоритете у вампиров, ну, Адель и любил. С технической стороны. Мыл волосы действительно дорогим шампунем, любил маски с маслами и кондиционеры, аккуратно подстригал ногти, и всё это было само по себе идеально, но такие штуки делали его на один процент счастливее. Если у этого юноши и была гордость, то, наверное, она вся в волосах. Своих никогда не обстрижет и никому не позволит. Они так нравились ему, давали частичку воспоминаний о хороших временах в прошлом.       Они выбрали несколько нарядов, а, может, даже больше. Парочку базовых вещей каждого вида, включая тёплую плюшевую пижаму персикового цвета. Оставив два увесистых пакета в ячейке хранения, они пошли в хозяйственный магазин и выбрали малышу средства личной гигиены и несколько больших полотенец. Кажется, дом станет более полным, ведь позже нужно будет купить и новую утварь вроде порошка и кружек. Даже средство для мытья полов пригодится. Почему раньше Адель этого не замечал, словно… с появлением ребёнка у него появился смысл жить. Эти вещи тоже отправились к предыдущим пакетам.       Они всё это время держались за руки, а остальные вампиры и внимания на них не обращали. Следовали себе по делам, шли на работу или, наоборот, с неё. Вампиры могли работать сутками, но это было слишком скучно, учитывая их стили жизни и так называемый сон, многие половина выбирала днём.       — Устал? Голодный? Потерпи немножко, сейчас решим вопрос об усыновлении, так сказать, и купим еды, а потом понесём всё домой, — он гладит уже довольно тихого мальчика по голове, и хорошо, что управление находилось через дорогу, поэтому все вещи тащить не пришлось.       Здание было небольшим, офис располагался на втором этаже, да и очереди не было. Полли зашёл в кабинет вместе с Нес, постучавшись прежде несколько раз. Оставлять ребёнка в коридоре одного он не хотел: тот слишком устал, чтобы приглядеть за собой.       — Место проживания — девятый район, Дёрд? — спросили у него, заглядывая в уже оформленный документ. — Работаете в канцелярском магазине у стены… и берёте в опекунство человека. Таких странных типов у меня не было. Ладно. Юноша, расскажите, как вы оказались на улице, сейчас пробью вас по базе и, если вы нигде не числитесь, то проблем нет. Если хозяин имеется, то придётся вернуть. На одежде или что-нибудь рядом было? Хорошо, если бы вы помнили свой номер, но, видно, ничего нет.       За столом сидел мужчина в очках — вероятно, для вида, а в кружке у него был совсем не кофе. Глаза — яркие и зелёные, что самому Адель стало неуютно, но, кажется, всё закончится скоро. Тот листал бумажки и что-то печатал на клавиатуре, и звук клавиш быстро разлетался по стенам.       — На поиски владельца потребуется от недели до нескольких месяцев, поэтому я оформлю вам временное опекунство и спонсорство, так как вы написали, что человек бракованный.       — Да, всё верно, я знаю, что в таких случаях делают, да и целом дают небольшую сумму на содержание.       — Я бы посоветовал вам найти другую работу и переехать за стену: нечего жить с этим скотом.       — Простите, но я сам решу, что мне делать и когда, — достаточно агрессивно сказал вампир и напрягся. Его плечи чуть поднялись в защитной реакции.       Наконец, они вышли оттуда, и он вздохнул с облегчением. Обычно эти временные опекунства так и становились вечными, ибо… если тебя не ищут, значит, ты уже не нужен и тебя выписали из реестра и вычеркнули на ферме. Хотелось бы ещё сходить купить игрушек, а Полли необходимы карандаши, может, и мальчику понравилось бы рисовать, но дома ещё были и ребёнок устал. Стоило пойти купить что-нибудь из еды, и домой.       Для того, кто ранее скитался по улицам, заходя лишь в редкие магазины в попытках выпросить или украсть еду, подобное место было слишком не привычным. Как бы Нес ни пытался расслабиться, он был тише, чем этим же утром дома. Да и в целом он довольно энергичен и очень искренен, а ещё он — крайне доверчивый ребёнок. Он любит плавать, играть в подвижные игры, бегая по округе и кувыркаясь. Но очень редко позволял себе такие забавы. Вот и цеплялся за Полли, задерживал дыхание, отвлекая себя от мельтешащих незаинтересованных глаз, и даже не мог порадоваться новым вещам — лишь тому, что появился кто-то рядом.       И в какой-то момент мальчик даже пожалел, что длинные волосы перестали закрывать обзор, ведь в ином случае он чувствовал бы себя увереннее, не замечая различий города за стеной. Нестор не знал, откуда он, но и не считал это важным. Будь он кому-то нужен, его бы нашли.       В здании, куда Полли повёл его, пахло кровью и бумагой, слышался её шелест с каждой стороны, где-то кто-то перешептывался, а мужчина с зелёными глазами явно был вампиром. Ни движения, ни взгляд не казались спокойными или приветливыми, и Нестор молчал, прячась за Полли, цепляясь за его одежду, проглатывая просьба уйти. Думая о том, что после у него появится семья, мальчик и не слышал ничего перед собой, не смог назвать какой-то информации. Да и что говорить? Нестор знал, что ему было четыре, когда началась холодная зима. Он провёл её на улице, а после ещё не одну такую же. Одежду давно сменил, номер он не то что не помнил — не знал.       И когда эта пытка закончилась, Нес слабо улыбнулся самому себе, гладя кролика.       — Полли? Мы теперь семья? — полные надежды глаза устремились на мужчину, ноги двигались сами по себе, главное — рядом, а один из выгруженных пакетов мальчик ухватил себе, желая помочь. Тот оказался довольно тяжёлым, но ладонь всё равно крепко сжимала ручки и никто не жаловался. Да, после еды почти ничего не болело, ссадины почти зажили, оставляя только полученные в драках синяки. Всё же не один Нестор жил на улице.       — Думаю, да, если ты хочешь, можешь быть моей семьёй. Нестор Элрой Адель — я думаю, хорошо звучит. Очень мило, — он гладит малыша по голове, проходя мимо различных витрин. Мир здесь и за стеной их района отличался кардинально. Но даже несмотря на чистоту улиц или блеск стекла, Полли знал, откуда это всё, и на каждом предмете видео — красные разводы.       А ведь для ребёнка ему придется стать таким же. Каждый день питаться кровью и давиться ею. Теперь ему никак нельзя было умирать. Даже пытаться.       — Нес, давай сюда пакет, не такой я уж и слабак, — он забирает бумажный пакет с красивыми ручками и, пожалуй, отдаст их соседке, как и ещё несколько детских вещей. Почему бы нет: она помогла им с Нестором, может, научить готовить ещё. Хотя, вероятно, сама питается пакетами, а ребёнку уже покупает еду. — Мне сегодня ночью на работу, но, если хочешь, я отпрошусь, всё-таки ты только привыкаешь к новому месту, я не хочу бросать тебя одного в пустой квартире, что скажешь? — они идут той же дорогой, что и пришли, возвращаясь за стену. Решили зайти домой и занести вещи, переодеться во что-то более неброское, а так же немного перекусить и сходить запастись продуктами. Адель знал неплохой человеческий магазин с ношеными вещами за копейки, можно и там купить — здесь-то не будешь в новых гулять, а ещё и купит много дешёвой ткани, чтобы сшить одеяла — вероятно, получится урвать и что-то новое.       Улыбка была не таким уж и редким случаем у мальчика, однако, когда желудок болезненно ноет, требуя еды, укутанное в отвратительно пахнущие одеяла тело мёрзнет, а руки пытаются сберечь заросшую корочкой ранку, не сильно-то и хочется улыбаться. А сейчас мальчик был сыт и тепло одет, а главное — разговаривал с новым членом новой семьи. Полли. Хотя, может, и стоило называть его иначе? Папой? Ну, нет. В любом случае это излишне.       — Правда? Тогда не уходи, — Нестор хотел сам понести вещи и помочь хоть в чём-то, но не настаивает, с той же улыбкой покидая вампирскую зону и становясь чуть энергичнее и оживленнее. И вот, он уже бегает и даже отходит от опекуна, влетая в квартиру, и открывает двери для Полли, чтобы тот прошёл, а следом забегает на кухню, чтобы взять пару кусочков нарезанного мяса, запихнуть в рот и, почти не жуя, проглотить, возвращаясь к Полли с всё ещё набитым ртом. И вновь пара выходит из квартиры, отправляясь в другой магазин. На этот раз — продуктовый, где мальчик с восхищением смотрит на расставленные за стеклянными прилавками сладости, хлеб и специи, пытаясь почувствовать запах пробных открытых упаковок и от него же чихая под косые взгляды продавца. В отличие от вампиров, люди пялились… И это ощущалось даже затылком.       — Ну, тогда не уйду. Возьму, пожалуй, отпуск, давно не брал. Думаю, одиннадцать дней нам хватит, а потом поищу другую работу, чтобы нам хватало на жизнь и был удобный график на двоих. Я думаю, тебе нужно в школу, потому выберу с таким же временем работу. С девяти до трёх, вроде есть такие места, — всё ещё ведя диалог с мальчиком или с самим собой, он продолжает путь, пока они не вваливаются в квартиру и не ставят пакеты на пол. Ему безумно нравится мальчик — милый, выносливый и не сломанный тяжёлой жизнью на улице. Полли обязательно постарается вырастить из него хорошего человека и самое главное — свободного. Может быть, сам начнёт постепенно осуществлять мечту и погибнет смертью храбрых для того, чтобы у Нестора было спокойное будущее, в котором он заведёт уже свою нормальную семью без страха быть съеденным. За один день накопилось столько дел, что даже тяжело уже и самому вампиру, а что же чувствовал ребенок. Адель покупал всё, что считал красивым или вкусным. Если Нес задерживал взгляд на чём-то слишком долго, то они брали это чисто попробовать, но не слишком много: не хотелось, чтобы оно испортилось.       Вот только налюбовавшись витриной, Нестор захотел скорее домой. Он никогда не мог войти сюда, ведь продавцы опасались воришек, тщательно следя за покупателями, а, войдя и наконец поняв, что тут было такого интересного, утолив любопытство, он устал от такого желания, хвостиком передвигаясь за Полли.       — Слушай, а сколько тебе лет? — воспоминания о его прошлой семье были туманны и очень малочисленны, потому сейчас хотелось хорошенько запомнить. Лицо, фигура, повадки, эмоции, имя… всё стало важным. Как и его новое имя. Элрой. Красивое. Очень, вот только мальчик и забыл, что не сказал этого вслух. Но ничего. Ещё наверстает.       — Мне? Уже около 24, может, больше, может, меньше. Перестал считать в один момент. Смысла нет, сам знаешь, всегда каждый день как последний, без планов на будущее. Завтра может случиться что угодно, а день рождения… праздновать глупо в одиночку. А ты знаешь, когда родился? Можем, отметим этот день, а потом и мой заодно. Я ведь теперь с таким очаровательным ребёнком, — одной рукой он поправляет пакеты с едой, другой держит Нес за руку, и, когда они окончательно запирают дверь в квартиру, быстро раскладывают продукты, чтобы не испортились, а вещи оставляют на потом валяться в углу квартиры.       — День рождения… Я не помню. Может, раньше и праздновал, сейчас считаю свой возраст по смене времен года. Начиная с лета. Закончилось лето, и можно прибавить ещё один год, — Нестор помогает всё разложить, а после усаживается на пол, обнимая кролика и тихо с ним перешёптываясь. Разговаривать с игрушкой вошло в привычку, которая помогала оставаться хоть в какой-то компании.       Он заставляет доесть завтрак или хотя бы половину. Выпить молока и съесть печенье. Удивительно, но шоколад не вызывал отвращения, как и яблоки… Это он заметил, когда попробовал оладушки. На вкус — просто ничто.       Ох, как он потом пожалел об этом, обнимая унитаз и сблёвывая всё, что проглотил. Старался быть как можно тише, чтобы не напугать ребёнка: хорошо, что стены достаточно толстые даже между комнатами. Неважно, что было съедобно, желудок всё равно не принял это. Жаль, и даже в какой-то мере грустно.       Так как в этот момент Полли ещё никогда не хотел стать человеком.       Поднявшись, он умыл лицо, смыв всю косметику и распустив волосы. Причесал их пальцами от лба до затылка и постарался улыбнуться отражению. Глаза очень красивого лилового оттенка, но стоило только переесть так, что ты готов лопнуть, и они покраснеют. Полли последние несколько лет в принципе не ел нормально, не то чтобы устраивал пир. Вытерев лицо полотенцем, он направляется в спальню.       Может, нарисовать Нестора и его кроликов? Хорошая идея. Или устроить примерку вещей ещё раз. Нужно спросить, голоден ли он, и почитать что-нибудь о детях. Где-то он уже успел увидеть в десять лет — они полноценные люди, а ведь юноше так и хотелось затискать малыша.       Нестор, говоря тихо, словно то была тайна, на ходу сочинял для друга сказку, превращая её в что-то ценное, вот только и эта ценность забудется через несколько минут. Но сейчас мальчику была важна история про отбившуюся от стаи лошадь, что бродила по окрестностям, попав в совсем неизвестное место. И окончилась она героической смертью животного, после которой оно стало пегасом. Конечно, из мальчишеских уст это звучало не столь интересно, но определённо мило, вот только шёпот прекратился, когда, как оказалось, не мужчина, а парень вышел из ванны уже не блестящий и несколько болезненный, но от того не менее симпатичный. Уж точно посимпатичнее маленького Нестора, что уже распустил волосы, прикрывая ими часть лица и щёки.       — Полли, можно я лягу спать с тобой? — кролик был благополучно забыт, а руки уже сжимали края штанов живого человека, боясь его отпускать. А после он ведёт к кровати и довольный усаживает, подбирает кролика и запрыгивает на колени, поглаживая того по голове.

***

      — А что ты любишь? Например, из игр? — убирая прядь волос с глаз, мальчик поворачивается, осматривая комнату. Он бы предложил поиграть, вот только… игр-то и не знал. Единственная, о которой знают все дети — прятки. Но в этой квартире неподходящая местность, хотя позже можно будет попробовать где-нибудь, ведь Нестор в целом очень даже любил такое. Жаль, что прятался он в основном от опасности, а не забавы ради.       Полли позвонил на работу и сказал, что не просто идёт в отпуск, а увольняется. Лори давно говорил валить из этого притона и сказал, что у него есть друзья в стройкомпании и туда всегда нужны люди, особенно — талантливые. Полли не хотел превращать хобби в работу, но так пошло с детства, и он любил рисовать уже в художественной школе, но понял, что ненавидит это. Американские горки продолжались до выпуска из универа, а оказалось всё проще — нужно лишь рисовать для себя. И вроде за несколько лет он вернул прежнюю страсть из детства, рисуя что-то до боли простое, хотя мог с помощью кистей и красок передать реалистичность предметов. Скорее всего, на работе придётся перейти на планшет. Ну и ладно, он хотя бы попробует. И платят там больше, чем в маленьком канцелярском магазине. Да и более свободно в плане графика.       — Конечно, можно, но будешь брыкаться во сне — покусаю, — он рычит и обнимает мальчишку, целуя его в лоб и прижимает к себе, заваливая на кровать. Почему… только почему он так привязался за один день к какому-то человеку? Может, у него кровь какая особенная, которая привлекает Адель? Он как мотылёк летит на свет: возможно, всё из-за голода и у него галлюцинации? Почему это не может быть правдой?       Мальчик вздрагивает в ответ на «покусаю» и пытается вспомнить, как он спит, но, конечно, не может. Он ведь не контролирует это, хотя просыпается часто в той же позе, в коей заснул. Нестор смеётся и слабо отпихивает от себя парня, играя с ним хоть так, и соскакивает с кровати, поднимая упавшего кролика, и садится, уже готовый слушать правила неизвестной ранее забавы.       — Давай отпразднуем твой день рождения в конце лета, — может, и щекотки Нес не боялся, но потрогать ребёнка лишний раз хотелось до безумия. Он такой мягкий, приятный, вкусно пахнет… Чуть приподнимаясь и принимая первоначальное положение, он тянется к тумбочке, чтобы достать оттуда несколько листочков, и как подкладку использует книги. Чертит квадраты на одном листе и на другом.       — Это морской бой, смотри, этот корабль состоит из четырёх клеток и он один, дальше — из трёх, и таких корабля уже два. Я не знаю, где твои, ты не знаешь, где мои, и цель — убить противника. Сейчас объясню подробнее.       Внизу он нарисовал у каждого корабля лодки, которые нужно разместить на поле, и в процессе игры объяснил, как и куда стоит ходить. Смеялся, чтобы Нестор не подсматривал, и всё же, даже не имея опыта в такой игре, мальчик смог неплохо справиться. Они начали вторую партию, которая была уже более серьёзной.       — Д5, — называет Полли и лукаво поднимает глаза, следя за тем, как тонкие пальцы держат карандаш.       Мальчик внимательно осматривает свой листок и расставляет корабли, закрываясь от Полли. Старается всё разместить по бокам, ведь первым делом стоит бить в центр, а уже после — в края, правда, не все там помещаются, и Нес несколько минут только думает, как расставить кораблики. Он крайне сосредоточен, и уже даже сидящий рядом крольчонок не так интересен, как листок перед глазами. А в голове — огромное море, его корабли, и на самом большом и красивом он — капитан. Ветер развевает его волосы, открывая лицо, на голове — фуражка, на шее — галстук. Доставая подзорную трубу, он смотрит на приближающийся экипаж противника и отдаёт команду готовиться к бою, после чего всё начинается.       — Убил, — Нес чуть хмурится, но следом называет свой ход. Несколько промахов, его корабль быстро потонул, и пришлось перебираться на следующий, вот только и он смог отомстить. Ход за ходом, мальчик увлёкся, а вот Полли был каким-то рассеянным, хотя, может, не только в игре. Как-то на своём ходе он продолжительное время молчал, смотря отстранённым взглядом на листок. Мальчик окликнул его, привлекая внимание.       — Ты чего? Ходи, — и с улыбкой продолжил, вскоре одержав победу, оставшись с тремя целыми корабликами. И вскочил, покружив кролика. На плечи уже давила усталость от прожитого дня, потому, отложив листок с карандашом, Май тихонечко обнял парня, уместившись головой на его коленях и прикрывая глаза. Одна рука обнимала кролика, прижимая к груди, и пару минут мальчик пролежал вот так, борясь с желанием заснуть. Ровное дыхание прерывало лишь биение собственного сердца, что нескончаемо радовалось новой семье, имени и даже этой игре. Так здорово с ним было.       — Ты же не расстроился? Давай спать? — пробормотал Нестор и привстал, укладываясь на кровати у самой стенки, свернувшись клубом по привычке и не закрывая глаза в ожидании, когда к нему присоединится Полли. Кролик всё ещё был прижат к тельцу, согревая его.       Адель мысленно думает о тех играх, которые знает сам. Их было не так уж и мало, но почти все они были на бумаге или связанные со словами. Юный капитан умел считать и вроде как знал буквы, поэтому ему легко далась эта история с кораблями, но всё равно — Полли твёрдо решил, что отправит его в школу. Там у мальчишки появится возможность не только научиться новому, но и завести друзей. Людям нужно общество, так же, как и вампирам, а Адель быть с ним двадцать четыре на семь не мог. Он не мог стать целым миром для ребёнка: у него просто не хватило бы сил.

***

      Голод начинал проявляться вновь. Интересный факт, который заметил вампир — после человеческой еды жажда немного притупляется, но эта тренировка для него… Ой, как бы удержаться. Проглотив накопившуюся слюну, Адель вдохнул воздуха и попробовал не думать о еде, а сосредоточиться на игре, ибо что-то дела совсем не в гору пошли.       Юный проказник понял стратегию, и, пока Адель рандомно тыкал в чужое поле, Нестор раз за разом убивал его корабли. Вот мелкий… Когда игра была закончена, вампир сам не понял, как так получилось, что он проиграл. Проиграл мальчику, что первый раз изучал морское дело. С другой стороны, это его порадовало: сын был способным, и это очень хорошо. Если он мог выжить на улице со своей болезнью, то и среди вампиров с фамилией Адель выживет.       — Ты умница, да, давай немного поспим, день был утомительным, — он гладит юношу по голове, перебирая пальцами его волосы, и чувствует странное волнение. Ребенок — словно зверёк с улицы, и чем больше он думал над этим, тем больше понимал остальных вампиров. Только его отличала одна вещь — он не издевался над Нестором, испивая его каждый раз. Хотя… была и ещё одна черта — наверное, Нес всё это делал искренне, а не потому что вампир запугал так, что любой шаг превращался в бег по лезвию.       Даже не снимая одежду, Полли лёг на кровать и прижал мальчика, который крутился как уж на сковородке. Он накрыл обоих одеялом и, может, совсем слабым теплом, но согревал отважного капитана, что победил его в морской схватке.       Новый день сулил столько же забот, сколько и предыдущий, но и столько же радости. Они вновь готовили вместе, превратив обычное приготовление супа в игру. Убрались и разложили вещи по местам, и, вроде как, мальчик не жаловался на это дело, а вампир пообещал, что, как только они закончат, то пройдутся по улице и полакомятся мороженым. Это вдохновило Нестора и самого Полли, но ребёнок вновь дрожал, когда они подходили к стене, а план научить его не бояться, а ненавидеть вампиром работал очень слабо. Ладно, у Полли ещё есть время.

***

      Нестор закрывает глазки, погружаясь в сон. Слишком крепкий для того, кто большую часть жизни жил в страхе, однако иначе он попросту не мог. Ручки всё так же прижимали к себе кролика, хотя одна отчаянно искала контакта с Полли на протяжении всей ночи, боясь потерять его из виду. И вроде мальчик не привязался, просто искал защиты и компании, желал почувствовать себя в безопасности. И действительно не двигался, лёжа ровно.       И всё же Полли ему понравился. Милый взрослый, которому было не наплевать — он веселился с ребенком, слушая его не самые интересные рассказы, кормил супом и даже понемногу позволял кормить себя, пусть и отказывался от еды, но всё же был очень хорошим. И Май с удовольствием проводил с ним время, отдаваясь любому занятию. Быстро запоминал, что делать, хотя складывал все вещи медленнее Полли, но не менее аккуратно, а после за ручку вышел из квартиры, всё так же не выпуская игрушку. Дни отпуска пролетали незаметно, и они уже достаточно привыкли друг к другу. Полли старался скрасить дни ребёнка и сам не заметил, как немного стал чувствовать себя лучше.