-Один-
24 сентября 2022 г., 22:58
— Ты меня заинтриговала, но я всё равно не изменю свое решение. — Ким Сокджин напряженнее обычного раскинулся в кресле, пока его непосредственная начальница сосредоточенно хмурилась, только углубляя однажды самостоятельно проложившиеся между бровей морщины. — И меня очень воодушевила пометка по поводу повышенного гонорара, потому что не сегодня — завтра я превращусь в бомжа.
— Мин Юнги. — Женщина цветущих лет, сидящая напротив него за столом владелицы эскорт-агентства и пропустившая озвученную трагедию как нечто тривиальное, не отрывалась от своих важных бумажных дел и не могла увидеть, как вытянулось лицо Ким Сокджина.
— Мин Юнги? — Возможно, ему почудилось.
— Ты плохо слышишь, Джинни? Хотя, ты же актер, а не музыкант. — Она добродушно ухмыльнулась, затем отложив документы и прямо посмотрев на Джина, который продолжал эффектно удивляться. — Подожди, вы знакомы?
— Я знаком с его творчеством. Был знаком на протяжении тех лет, что он выступал на сцене и звучал из каждого приличного и не очень утюга, который не весть каким ветром занесло в… — Джин осекся, решив, что такие подробности были ни к чему. — Не думал, что вновь услышу о нем в кабинете Ли Дахён. — Джин выдержал эффектную паузу. — О нем, который вполне возможно своей наличностью сможет спасти меня от бродяжничества.
— Если он так популярен, даже странно, что ты вновь услышал о нем… — Ли Дахён сделала на этих словах забавный акцент, вновь пропустив мимо ушей незатейливо вброшенную драму. — Только в моем кабинете.
— Просто он перестал светиться на публике, полностью посвятив себя студийной работе. Даже соц.сети перестал вести, лишь изредка делая инфоповоды из закатного неба, кучи пустых стаканов на заваленном аппаратурой рабочем месте, вкусно сервированных тарелок и… В общем, я достаточно повзрослел, чтобы сменить вкусы, предпочтения... — Юношеские и чуть-чуть постарше влюбленности, потому что одно время регулярно использовал сценический образ господина Мина, в то время Шуги, для тренировок одной рукой. — Так зачем ему сопровождение?
— Чтобы все вокруг поверили, что у него есть парень. Который ты. — Обычно властная, а теперь вполне расслабленная брюнетка, потуже затянув собранный на затылке гладкий хвост, пожала плечами, пока Джин явно напрягся, оторвавшись от кожаной спинки кресла и сцепив перед собой руки. — Это будет презентация альбома, до отказа заполненная музыкальными снобами и другими милыми людьми. Я не вдавалась в подробности, но у тебя будет шанс... — Она улыбнулась, затем посмотрев на часы. — Уже через пятнадцать минут, если господин Мин пунктуален.
— А как он выглядит сейчас? — Джин задал этот вопрос с какой-то неожиданной даже для себя интонацией, и Ли Дахён подняла на него удивленный и при этом явно подернутый сомнениями и профессиональными подозрениями взгляд. — Я просто видел его последний раз года три назад, а он, как я уже говорил, перестал светить лицом и… — Джин осекся, ощущая, как волнуется. Встреча с кумиром. Которого он должен будет сопровождать.
— ...И уже анонсировал, что готов даже целоваться для убедительности. — Женщина, пропустив вопрос, вперила в Джина прямой и мучительно испытующий с особой жестокостью взгляд, пока Джин… Вообще не подал виду, что эта новость произвела на него хоть какой-то эффект. А почему? Потому что это всё дела давно минувших дней, и его последнее время перестали заводить громко и с чувством матерящиеся о наболевшем и в микрофон рэперы, умеющие одним только взглядом или жестом так завести зал, что… Качественно, в общем. Джина не интересовало. У Джина сменились приоритеты. — Ну, и где реакция?
— Могу попрыгать от счастья или упасть в обморок. Ты этого ждешь от меня? — Джин снисходительно улыбнулся. — То, что я когда-то слушал и даже смотрел его музыку, не значит, что при встрече начну визжать от счастья как впечатлительный школьник.
— Я надеюсь. — Госпожа Ли покачала головой, немного смягчив взгляд.
— Буду визжать как респектабельный мужчина. — Джин уверенно кивнул, а затем широко улыбнулся, увидев на лице Дахён ту реакцию, которую ждал. — Успокойся, я профессионал. И помню о том, что мне нельзя мешать личное и профессиональное. Служебное. В общем, я не могу спать с тем, кто платит тебе за меня деньги, госпожа Ли.
— Очень точная формулировка. И, главное, ёмкая. — Госпожа Ли, подняв в сторону Джина дорогую ручку, улыбнулась как довольный собой и при этом очень гордый родитель, который теперь готовился ронять слезки умиления, выпуская дорогое чадо из своих ответственных рук во взрослую жизнь. — Я надеюсь на тебя. Иначе… — Она покачала головой. — До сих пор не могу поверить, что ты решился вылететь из моего гнезда, так долго я умащивала для тебя и грела соломку…
— Я не вылетел из твоего гнезда, а вывалился и сломал шею, причем не по своей воле. — Джин драматично поднял брови, вздохнув.
— Ну, пока не вывалился. А вот после того, как получишь последний гонорар, обеспеченный господином Мином, и я подпишу твой приказ об увольнении, напутствовав бухгалтерию по поводу всех положенных тебе выплат... — Ли Дахён повторила безупречно отыгранный Джином трагизм не так талантливо, как могла бы, но затем спокойно улыбнулась, продолжая лениво просчитывать, какими потерями для ее скромной, но очень доходной компании обернется такая вынужденная кадровая перестановка. — Надо успеть натренировать слезные протоки, чтобы проводить тебя как полагается.
— В последний путь. И я уже столько раз намекнул тебе на то, что меня нужно пожалеть монетой или пригодными для жизни квадратными метрами, что даже обидно. — Джин закатил глаза и надул губы. — Сорву внезапным сексом контракт с Мином и упорхну в теплые страны к какому-нибудь сердобольному sugar daddy. — Suga daddy, и подобная перспектива заиграла для Джина неожиданно нешуточно и незабавно. Ладно, забавно.
— Боюсь, в теплой стране и под палящим солнцем твой сахарный папочка долго не протянет — растает. — Госпожа Ли опустила взгляд в бумаги, при этом мягко улыбнувшись, после подняв на Джина хитрые, даже подведенные по-хитрому коричневым дымчатые глаза. — А мне придется драть на себе волосы за подпорченную репутацию. Или на тебе, если после сказочного разрешения твоего финансового кризиса, на которое ты так надеешься, на твоей голове что-то останется.
— Она еще и шутит. — Джин как можно убедительнее закатил глаза, всем своим видом давая понять, что ему было не до шуток. И не до решительных действий, что было особенно обидно. — На всякий случай, найду такого, которому нравятся плешивые бруталы. — Он невозмутимо и гордо задрал подбородок, и улыбка сидящей напротив брюнетки стала еще шире, пока он поднялся, хлопнув себя по коленям. — Я успею выпить кофе?
— Ты успеешь организовать кофе для себя и господина Мина. — Она улыбнулась. — У тебя полчаса. И да, я бы могла предложить тебе свои апартаменты в качестве временного пристанища, но, уверена, муж не оценит подобную инициативу.
— Скажи ему, что я убежденный и очень несчастный, почти бездомный гомосексуал.
— Чтобы ты считался не его потенциальным соперником, а моим? Я знаю, на что ты способен, Ким Сокджин... — Госпожа Ли очень удивленно округлила глаза, затем сурово их сузив.
— Жестокая женщина замужем за жестоким мужчиной. — Джин картинно приложил руку ко лбу, затем всё же направившись в сторону двери. — Ну, ничего. Я потом сведу с тобой счеты.
— Только после того, как сведешь свои. — Ли Дахён снисходительно улыбнулась, но Джин сразу заметил в ее взгляде легкую, пригретую сердечной теплотой тоску. В принципе, близкая подруга не могла смотреть иначе.
Они познакомились чуть больше года назад на одном из актерских кастингов, когда Ли Дахён еще совмещала свой только набирающий обороты бизнес и работу агента. Весьма успешного, стоит сказать, но это всё равно не помешало ей оставить призвание. Хотя… Теперь она подбирала начинающим актерам и моделям не роли, которых постоянно не хватало на всех красивых и перспективных, а потенциальный досуг, очень тщательно следя за соблюдением всех норм приличий, строго-настрого запретив своим привлекательным сотрудникам оказывать какие-либо, даже весьма невинные и всё равно сексуальные услуги. Только не под ее мягким заботливым крылом, которое в любой момент могло размозжить тебя о суровую реальность нарушенного трудового договора. Безупречная репутация. И именно поэтому услугами ее агентства пользовались весьма влиятельные люди, находящиеся в поиске приятной во всех отношениях (кроме сексуального, и это всегда было подчеркнуто двумя красными линиями) компании.
Жаль, что Джину так и не удалось донести это до отца, который считал этот способ заработка чем-то несерьезным и явно не подходящим солидному мужчине, хотя Джин никогда себя к таким не причислял. Но старший Ким в какой-то момент очень захотел увидеть эту метаморфозу в своем сыне, когда из инфантильно капризного и очаровательно остроумного мальчишки он превратится… Хотя бы в того, кто сможет позаботиться о себе, перестав при каждом удобном и неудобном случае звать для помощи взрослых. И Джин не сопротивлялся его желаниям, зная о том, что его ждала более чем достойная награда за насильственное взросление. И всё равно грустил, потому что должен был лишиться такого замечательного и незамысловатого способа зарабатывать на жизнь. Но теперь у него была «работа по его способностям», как с гордостью отозвался об утверждении Джина на роль его отец, на самом деле ни на секунду не теряющий веру в безусловный талант сына.
Джин получил главную роль, обещание от отца погасить две трети ипотеки, которую он оформит на себя ввиду своей исключительно кристальной кредитной истории, и головную боль. Где найти недостающую треть и как можно скорее, потому что Джин уже присмотрел трёхкомнатный и замечательный по соотношению цена-вид-инфраструктура вариант. Экономить. И, собственно, поэтому он оказался на улице. Почти оказался. Скоро окажется. Потому что отец был прав, и у Джина было много талантов, главный из которых — талант прокрастинировать, высеченный на сердце золотыми буквами и незабвенным «Не нужно откладывать на завтра то, что можно отложить на послезавтра». Дооткладывался, хотя сердобольный хозяин его уже бывших апартаментов дал ему целых две недели на то, чтобы Джин смог найти новое жилье и максимально комфортно съехать. А теперь оставалось два дня, и Джин так и не нашел, куда податься, слишком сильно расстроившись, лишь украдкой посмотрев на процент, который необходимо было уплатить среднему арендному посреднику за срочность.
Вообще, можно было покаяться и вернуться домой, но тогда не видать ему двух третей собственной квартиры как не кусать теперь собственных локтей, думая о том, в какой ситуации он оказался по собственной вине. Но он обязательно найдет выход. Другой выход, отличный от того, что он уже нашел, драматично закатывая глаза, успокаивая себя мыслью, что так сможет сэкономить огромные деньги… спустив вместо них нервные клетки, если учесть, насколько Джин любил, ценил и насаждал порядок и чистоту. Нет. Должен быть другой выход, который будет проложен не через общую ванную и кухню на пять трехместных комнат. Хотя, возможно, хостел был слишком радикальным способом экономии, но всегда доступным. Плюс к тому, Джин не мог не позволить себе немного драмы для блеска глаз, в которых отец при случае обязательно сможет разглядеть все его страдания и сам предложит ему экономить в стенах своего дома, вдруг забыв о своем намерении воспитать в сыне ответственность и самостоятельность. Только мечты. А стоило бы обзавестись планами.
* * *
Джин сидел в хорошо ему знакомой и лаконично обставленной специально для подобных разговоров приемной, дергая ногой и ритмично поколачивая двумя пальцами стол, пытаясь попасть в такт своим мыслям. Он теперь не мог вспомнить то время, когда отчаянно смущался новых знакомств, краснея, бледнея и в любой момент рискуя свалиться в живописный обморок. А потом он познакомился с Дахён, которая открыла в нем новые грани и обеспечила пусть и не регулярным, но более чем солидным заработком. Пока Джин обеспечивал других своим обществом. Для красоты, приятного досуга и за нескромное вознаграждение. В основном это всегда было достаточно претенциозно, но Джин быстро привык и совершенно освоился, успев даже обзавестись в виду своего беспощадного обаяния и специфического чувства юмора приятными и солидными (не только в виду возраста) знакомствами, не решаясь всё же нагло превратить их в связи. Потому что Джин мало был приспособлен к взрослой жизни, предпочитая жизнеобразующие бытовые и даже карьерные вопросы спихивать на чьи-то плечи. Папины. Но в этот раз папа был категоричен, вдруг решив, что пора Джину становиться мужчиной. И если бы для этого нужно было бегать с копьем и в набедренной повязке, в надежде подбить хотя бы ежа… Но Джин думал только о награде за свои страдания. Хотелось бы подумать старания, но Джин слишком хорошо себя знал, чтобы питать иллюзии на этот счет. — Прошу извинить за опоздание. Джин только дернуться успел, резко подняв голову, когда услышал низкий голос. Резко поднял и через на самом деле болезненное в его двадцать четыре потемнение в глазах начал различать вошедшего. И чем увереннее он различал, оперативно быстро приведя в порядок мозговое кровообращение, тем быстрее колотилось его впечатлительное сердце, которое на самом деле еще не до конца отпустило все юношеские влюбленности. Или не юношеские… — Что? Молодой человек остановился в дверях, с сомнением и нахмурившись смотря на Джина, а затем явно взволнованным движением заправил сразу двумя руками длинные волосы за ушки. Раньше Мин Юнги был резким и дерзким, а теперь… — Джин. Джин быстро поднялся, вытянув руку и так прямо направившись к вошедшему брюнету, который с сомнением смотрел на его ладонь, затем подняв глаза на всё остальное, что находилось выше плеч. Он задержал взгляд на мгновение, за которое успел покраснеть до кончиков ушей, вновь побелеть, а затем надуть и поджать губы, наконец, опустив взгляд. — Мин Юнги. Он пожал протянутую руку, причем, от волнения или же чтобы сразу показать свою силу и власть, которой Джин готов был покориться с закрытыми глазами, достаточно сильно, чтобы Джин опустил свой взгляд с прекрасно-кошачьего разреза сердитых глаз на их руки. Ох, какие красивые всё же у него руки… Такие широкие, сильные, синие вены, скрывающиеся под бледной кожей и иногда будто бы всплывающие наружу подышать, лишая дыхания Джина… Который тут же пришел в себя. Профессионально быстро. Он доблестный работник благонадежного эскорта, а не случайно забредший за кулисы рок-звезды школьник. — Приятно познакомиться, Мин Юнги. — Джин улыбнулся, наблюдая за тем, как его ручка, неприметная в сравнении с ручищей Юнги, выскользнула из этих мужественных тисков, зависнув в воздухе. — Садись. И я с твоего позволения на ты, так как через пару дней нам нужно будет убедительно отыграть пару влюбленных голубков, если я правильно понял нашу повестку дня. — Ничего не имею против. Это мне? — Юнги увидел фирменный картонный стакан, не умеющий теперь скрыть как всегда притягательный для несчастного кофемана аромат черного кофе. — Да, успел остыть. Как ты любишь. — Джин самодовольно улыбался, пока Юнги, уже удобно устроившийся в кресле и потянувшийся к своему личному сорту амброзии, остановился, подняв на Джина (который садиться не торопился, остановившись рядом с диваном, а не на нем) полный страшных подозрений взгляд. — Откуда ты знаешь? — К подозрениям прибавились сомнения, и пришла очередь Джина смущаться. А когда Джин смущался, он улыбался самым дебильным образом. Очевидцы говорили, что он в такие моменты был очарователен, но Джин чувствовал себя идиотом. — Угадал. — И увидев, что подозрения из кошачьих глаз начали сочиться наружу, рискуя в любой момент окатить с ног и до головы, Джин поднял обе руки, вновь и вновь готовый сдаться. — Извини, если не угадал. Почему-то, ему не хотелось признаваться в том, что он был знаком с Юнги, а точнее с Шугой, задолго до того, как тот переступил порог этой комнаты. — Угадал. Спасибо. — Юнги быстро улыбнулся, лишь слегка приподняв уголки маленьких кругленьких губ. — К делу? — К делу! — И Джин, наконец, плюхнулся на диван, затем сразу вспомнив, как полагалось сидеть джентльменам и тем, кто не хотел слишком рано пасть жертвой остеохондроза — выпрямил спину, закинув ногу на ногу, сцепив на колене пальцы. — Госпожа Ли рассказала мне в общих чертах, но теперь нужны подробности. — Джин выдохнул, пока Юнги, старательно изучающий дорогой ковролин, кивнул. — Почему тебе нужен лже-любовник? Джин не мог определиться с тем, насколько ему важна была эта информация, потому что он должен будет убедительно отыгрывать любовь несмотря ни на что, но был уверен, что ему любопытно. Хотя бы потому, что Юнги был видным женихом, пусть и потерявшим слегка в популярности, но это не было его недостатком. Джину почему-то казалось, что у Юнги не было недостатков, а даже если какие-то раньше, когда-то давно, и омрачали его безупречный образ, теперь они уж точно рассосались. Слишком он был… — Думаю, тебя это не касается. — Юнги вновь поднял на него прямой взгляд, который в сочетании с его мягкой, но в этот момент агрессивно напряженной мимикой, наводил на Джина ужас. — На этом мероприятии будет мой бывший. Думаю, этого достаточно. Достаточно, но непонятно, и Джин явно изобразил на лице недоумение, которое теперь отразилось на лице Юнги, явно пытающегося нащупать нить логики и конструктива в том, что разворачивалось на его глазах. Насколько это были необходимые подробности, если Джину просто нужно будет изображать его парня? Разве его бывший мог бы что-то изменить? Тем более, если Луан решится на какой-нибудь выпад, отвечать будет Юнги, а Джин, по законам логики и здравого смысла, вполне сможет позволить себе отмалчиваться, спрятавшись за спину своего парня. Лже-парня, но это были формальности. — Он тупой. Его жизнь уже достаточно наказала, лишив тебя, чтобы для этого использовать мою неземную красоту. — Джин решительно нахмурился, затем вальяжно откинувшись на мягкие подушки, пока Юнги наоборот распахнул глаза, на мгновение, но не смертельно оторопев от такой самоуверенности. Хотя, он не мог отрицать — находящийся напротив актер действительно обладал выдающейся привлекательностью. — С чего ты взял, что он тупой? Может, тупой я? Плохой. Может, это я его бросил, а не он меня, ловко манипулируя и играясь моими чувствами всё то время, что мы болезненно уживались рядом?— Возможно, Юнги до этого слишком мало обсуждал вслух свой разрыв, на все вопросы, которые боялись ранить его чувства, отвечая бессвязно и матерно, чтобы теперь не нарваться на возможность пооткровенничать. — Если бы ты был виноват, вряд ли бы стал искать способ отомстить или побольнее ковырнуть только-только затянувшееся. Мстят тогда, когда чувствуют себя обиженными. Если бы ты был среднестатистическим абьюзером, ты бы смирился с тем, что тебя раскрыли, и стал бы искать новую жертву. Значит… — Джин очень серьезно рассуждал, не сводя с Юнги глаз, которые затем, после того, как он нашел нужную мысль, прояснились и посмотрели прямо и осознанно. — Тебя не оценили по достоинству. И здесь не важно, кто был инициатором разрыва. Юнги обычно не смотрел в глаза так рьяно не входящему в близкий круг собеседнику, но теперь не мог удержаться. — Психотерапия включена в счет? Джин улыбнулся. — Я просто хочу проникнуться настолько, чтобы когда посмотрю твоему бывшему в лицо, сразу захотел ему отомстить так же, как хочешь ты. Как и положено самоотверженным любовникам. Хотя, знаешь, тебе бы больше пошло появиться там в гордом одиночестве, гордо задрав голову и гордо смотря на своего бывшего снизу вверх. — Джин осекся, поняв, что звучало это не так, как задумывалось в идеале. — Сверху вниз. — Я не спрашивал твой совет, Джин. И, честно признаться, меня… — Юнги сделал паузу, как будто оценивал те слова, что должны были очутиться в воздухе между ними. — Не ебет теперь твое мнение на этот счет. Не потому, что ты хуже меня, а потому, что я не за этим обращался. Я понятно изъясняюсь? Джин улыбался, теперь угадывая в этом молодом мужчине, красивом и уравновешенном возрастом и очаровательной солидностью, того, кто однажды покорил его со сцены. — Я говорю что-то смешное? — Юнги удивленно поднял брови, а затем нахмурился, сделав несколько больших и наполненных нескрываемым раздражением глотков. — Извини. Я просто… — Пытаешься уже втереться мне в доверие? Чтобы твоя предприимчивая работодательница смогла напихать побольше статей моих будущих расходов в готовящийся контракт? Не зря я увижу его только после встречи с тобой. — Юнги снисходительно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. — Не выйдет. Меня не так просто купить на смазливую мордашку и деланное сочувствие. И когда я подписываю документы, я их оцениваю мозгами, а не прикладываю к заднице, надеясь, что смысл всосется сам собой, пока я буду доверчиво хлопать глазами. — Вежливое. — Джина, кажется, нисколько не смущала такая прямолинейность, и Юнги именно поэтому не мог в полной мере испытать чувство собственного превосходства. — Вежливое сочувствие. Сотрудничество оформляется после очной встречи, потому что я могу отказаться, у меня есть такая возможность. Это не рабство, а я не просто должен ходить рядом и улыбаться, поддерживая светский разговор. Я могу вдруг осознать, что не справлюсь, а вы уже подписали контракт на мои услуги. Надо будет переделывать, а время не вернешь. — Джин пожал плечами, пока Юнги слушал его с заметно поугасшим раздражением, теперь, наконец, сумев нащупать конструктив. Возможно, он просто перестал смущаться присутствия рядом настолько привлекательного мужчины. Нет, не так. Он просто отвык находиться наедине с красивыми мужчинами, полностью посвятив себя труду. — Нам нужно обговорить историю нашего знакомства, чтобы затем не путаться в показаниях и быть максимально убедительными для тех, кто не поведется на сцепленные ручки и чмоки в щеки. Так же мне необходимо знать программу мероприятия, которое мы посетим, и твои планы насчет этой программы. — Джин теперь говорил очень спокойно, смотря на Юнги невозмутимо и успевая вежливо улыбаться, пока Юнги начинал понимать, что перед ним был профессионал. — А также твое настроение. А именно… Хочешь ли ты доказать свою значимость посредством меня, или же все ограничится приветствием и формальным Я пришел не один — это мой парень? — Посредством тебя это как? — Юнги не успел отдать себе отчет в том, что ему понравилась эта идея. Как и остановить вопрос. — Чтобы я стал тебя расхваливать при нем, говоря, как не могу без тебя и всё остальное прочее. Можешь быть уверен — я смогу сделать это настолько незатейливо, что твой бывший не заметит, как начнет кусать локти прямо через ткань своего костюма. — Джин замолк, а потом вдруг задорно подмигнул Юнги, стремительно смутившемуся и опустившему взгляд. — Ко всему прочему, я должен узнать твою краткую биографию, чтобы суметь поддержать или хотя бы понять то, о чем ты будешь разговаривать с другими. — Ты… уже делал что-то подобное? — Юнги теперь продолжал транслировать сомнения, но в нем не было подозрений — скорее всё возрастающее доверие. — Нет, но это схоже на задания по импровизации, которые мы регулярно выполняли в нашей актерской мастерской во время учебы. Актер должен не только уметь играть по уже написанному, но и самостоятельно обживать предложенный ему и обрисованный в общих чертах образ. Ты предложил мне образ своего парня — я хочу его оживить и сделать максимально понятным для тех, кто будет смотреть со стороны. Юнги взял паузу, пока Джин впервые за все время обратил внимание на свой кофе, который продолжал одиноко стоять на журнальном столике. — У меня есть время подумать или я должен выложить всё здесь и сейчас? — Если ты решил по поводу моей кандидатуры… — Решил. — Юнги уверенно кивнул, пока Джин мысленно ликовал, гладя себя по головке. — Меня всё устраивает. — В таком случае, сейчас мы подпишем контракт, а после договоримся о времени, когда сможем обсудить… детали. Но вообще… — Джин вдруг засомневался, уведя до этого направленный в Юнги взгляд, в окно. — Тебе нужно хорошенько подумать, потому что если я недостаточно красив и тебе нужен кто-то поэффектнее, стоит попросить госпожу Ли показать тебе… — Ай! — Юнги закатил глаза. — Хватит нарываться на комплимент — я его не сделаю. — Они у тебя платные? — Джин неожиданно самодовольно улыбнулся, начав получать удовольствие от смущения Юнги. — Как и улыбка? Поэтому ты жадничаешь? — Оставь флирт до вечера пятницы, чтобы у меня был повод на него ответить. — Юнги чуть растянул губы, но в этой улыбке было больше сарказма, нежели флирта, а Джин был уверен, что Юнги был способен на истинное, обезоруживающее и выбивающее землю из-под ног очарование. — Не волнуйся — у меня неисчерпаемый запас. Особенно для таких красивых клиентов. — Джин театрально вздохнул, пока Юнги с подозрением прищурился. — В такие моменты я жалею о том, что мне запрещены отношения с теми, с кем я работаю. Потому что сдержаться, когда рядом… — Это слишком. Ты переигрываешь. — Юнги улыбнулся на этот раз чуть с большей теплотой. — Спасибо, буду знать. — Джин в благодарность кивнул, затем невозмутимо заулыбавшись, как будто Юнги не отшил его ухаживание, а признал, что он был не прав. — Предлагаю теперь заняться формальностями. И ты можешь взять с собой кофе — его стоимость будет включена в счет. — Надеюсь, как и все твои попытки пофлиртовать. — Юнги поднялся, послушно направившись вдоль гостеприимно вытянувшейся руки. Пока Джин внимательно следил за ним взглядом. — И тебе на заметку — я краснею не только от смущения, но и от раздражения. — О, я сразу понял, что ты не так прост… — Джин поцокал языком, вперив взгляд в уверенно вышагивающую перед ним спину с расправленными плечами, на которые мягко опускались блестящие темные волосы. В которые захотелось запустить пятерню и пропустить их между пальцами, чтобы убедиться, что на ощупь они были такими же шелковыми, как и на первый взгляд. Юнги был хорош во всех своих образах, но этот… Казался незабываемым и волнующим. Особенно для однажды уже впечатленного сердца. Но Джин старался об этом не думать.* * *
Юнги держался за руль руками, а за дорожное полотно судорожно цеплялся невовремя отстраненным взглядом, потому что его теперь одолевали думы. Парадоксы. Из которых состоял Ким Сокджин. И здесь было странным всё, но Юнги то и дело обращался к самому необъяснимому — они смогли найти общий язык за те пару вполне деловых и формальных встреч, которые необходимы были для тщательного продумывания плана их совместных действий, ради которых был составлен контракт. К слову, без подводных камней, но Юнги почему-то был уверен, что все возможные подводные камни сразу превращались в финансовые издержки и были занесены в счет. Но Юнги был готов потратиться в обмен на обеспечение полной, безоговорочной конфиденциальности. Почему было странным, что они нашли общий язык? Потому что Джину нравилось строить из себя дурачка, в то время как Юнги вышел из этого возраста вместе с тем как вошел в среднюю школу. Сразу вскрылось, что у Джина было весьма специфичное чувство юмора, и вот второй парадокс — Юнги вывозил его. Вывозил настолько, что ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не смеяться во все свои тридцать два и в свои тридцать один, при этом строго отчитывая Джина за легкомысленность. Однако, в моментах, когда Джин оставлял явно полюбившееся ему амплуа клоуна и балагура, он превращался в серьезного, вдумчиво и лаконично рассуждающего мужчину, и Юнги не приходилось прикладывать усилия воли, чтобы прислушиваться к его словам. Он говорил грамотные вещи, которые откликались внутри Юнги полным согласием. Парадокс. Это тоже был парадокс, который немного сглаживался тем, что Джин был актером и привык, работая профессиональным сопровождающим, развлекать разговорами, подстраиваясь под своего собеседника максимально для него приятно. И Юнги почему-то надеялся, что на самом деле только разговорами, не используя свой рот по эротическому предназначению — не мог всё же избавиться от предрассудков, пусть госпожа Ли его к этому так настойчиво склоняла, десять раз повторив, что ее контора НЕ ОКАЗЫВАЕТ СЕКСУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ). А еще Джин был на самом деле красив, в чем Юнги убедился сразу, как только Джин залез в его авто, согласно заранее заключенным договоренностям о том, что Юнги за ним заедет, чтобы на мероприятие они прибыли вместе. И что было… приятно, красота Джина не была вызывающей, заставляющей не только пускать слюни, но и всерьез опасаться за свой рассудок и самообладание при первом соприкосновении. Джин был мягче и холоднее, скорее походя на сказочного принца, чем на коварного соблазнителя. И Юнги это нравилось, потому что не пугало и не заставляло заранее задумываться об обороне. На Джина хотелось смотреть, открыв рот, но не потому, что не терпелось засунуть в него одну из болтающихся между ног деталек, а из-за немого восхищения. Немого, чтобы не спугнуть, потому что Джин был из тех, кто смущался комплиментов. Бравировал, но при этом отчаянно краснел и улыбался самым обворожительным образом. Мягко. Наверное, из-за собирающихся вокруг пухлых губ мягких щечек. Мягких… Джин уже успел усыпить его бдительность. Они ехали молча, и в этом тоже был парадокс. Джин был болтлив, но теперь, когда Юнги не хотелось говорить, потому что он волновался, Джин молчал, разглядывая уличные фонари и вывески, или же обращая все внимание на свой смартфон, экран которого дополнительно подсвечивал для Юнги его красивое лицо. Вообще, несмотря на то, что Юнги был композитором и сочинителем, он не был поэтом. Не был способен на такое, но Джин почему-то вызывал желание закусить карандаш, вцепившись в блокнот, и помечтать, пытаясь выбить из себя максимально живописные рифмы. Еще один парадокс. — Не волнуйся — я умею сглаживать углы и находить выходы из любых речевых ситуаций. — Джин, заметив, что Юнги теперь парковался, отстегнул ремень безопасности, повернувшись к нему. — Можешь только молчать — я всё сделаю сам. Мне всегда есть, что ответить. — Разумеется. — Юнги хмыкнул, сверяясь с изображением на приборной панели, показывающим ему, что он вместился в разметку. — За такие-то деньги. — Которые ты отдал, не раздумывая. Скажи честно — потому что я слишком хорош? М? — Джин хитро прищурился, при этом надув губы, а затем эффектно зачесав от лица каштаново-шелковистые волосы. Дурачился. Поэтому Юнги улыбнулся. — Я уже влюбился в твою улыбку. — Поэтому постоянно идиотничаешь? — Юнги заглушил двигатель, выключив приборную панель, и отстегнул ремень безопасности. — Прозвучало обидно, но если ты улыбнешься мне, как умеешь, я тебе всё прощу. — И Джин, повернувшись к Юнги, сцепил на животе руки, смотря на него испытующе, с явным ожиданием. — Ну? Я дам тебе за это десятку! — Пойдем, красавец. — Юнги только ухмыльнулся, открыв дверцу и не прельстившись на мелочь. — Нам еще здороваться и знакомиться с Чудовищем. На самом деле, всё было не так страшно, по крайней мере, в радиусе пятнадцати метров от входа в закрытый по такому случаю ресторан, который лишился столиков, приобретя большое количество роскошно сервированных фуршетных столов. Юнги здоровался с коллегами, представлял Джина, который очаровывал всех и каждого своей обходительностью и воспитанием, выбивая улыбки даже у тех, кто старательно их экономил. Джин производил приятное впечатление, Юнги производил незатейливые, но приятные разговоры, то и дело вспоминая совместную работу над выпущенным альбомом, а потом… Сердце Юнги подпрыгнуло внутри, неловко ударившись о надгортанник и кубарем покатившись в пятки. Они не виделись около трех месяцев после расставания, но теперь казалось, что этого времени как не было. Нам Луан нисколько не изменился, появившись в обществе директора, с которым до этого, наверняка, решал какие-то производственные вопросы, которые неминуемо должны были возникнуть после его возвращения из затяжной командировки. Внутри Юнги не было романтического волнения, не подгибались колени, да и бабочки, уже успевшие переубивать друг друга, не спешили воскресать. Юнги опасался и никак не мог понять, чего. Как будто он не был взрослым мужчиной, который принял взрослое и взвешенное решение по поводу расставания. — Господин Мин. Рад встрече! И сразу хочу поздравить вас по поводу безупречно проделанной работы! — Мужчина, значительно старше своего спутника, широко улыбался, протягивая Юнги руку, и при этом как-то украдкой поглядывая на Джина, который теперь пытался вспомнить, где они могли видеться. Пытался, но не мог. По крайней мере, Джин точно никогда его и никуда не сопровождал. Значит, ничего не угрожало секретности их операции. — Спасибо, господин Чхве. — Юнги вежливо поклонился, так же вежливо улыбнувшись. — Это всё благодаря предоставленным мне возможностям. — Перестань расшаркиваться, Юнги — здесь все знают, что ты гений. Который, кажется, нашел себе музу. Оперативно. — И стоящий рядом с господином Чхве мужчина протянул руку Джину, который даже вздрогнул от такого внезапно и без участия Юнги инициированного знакомства. — Нам Луан. — Ким Сокджин. — Джин вежливо улыбнулся, осторожно вложив свою руку в широкую ладонь, с сомнением поглядывая на Юнги, который не сводил с Луана взгляд. Кажется, это и был его бывший. Который смотрел на Джина так, как будто всё о нем знал, и этот взгляд не интриговал и не волновал — он смущал. Настолько, что Джин отвел глаза, пока Нам Луан, кажется, не чувствовал себя победителем — он на самом деле пытался что-то разглядеть. — Ким Сокджин! — Директор вдруг просиял и даже всплеснул руками. — Я ведь уже видел ваше лицо! Джин пытался сообразить, где именно, потому что не успел еще достаточно засветиться на… хоть каком-то экране или рекламной вывеске. — Вы здесь по работе? — Директор лукаво улыбнулся, и на него устремились сразу три пары удивленных глаз, одна из которых была явно обеспокоеннее двух других. — Я не ошибся тогда, когда выбрал именно вас! — Господин Ким… музыкант? — Нам Луан с сомнением посмотрел на Юнги, затем переведя взгляд на директора, который качал головой. — Нет, он работает в очень солидном эскорт-агентстве, и я лично выбирал его кандидатуру для сопровождения моей дражайшей супруги на одно… Ай, это ненужные подробности. — Директор махнул рукой, затем потянувшись к Джину за рукопожатием. — Супруга потом очень долго и с восторгом щебетала по поводу того, какие нынче образованные и изысканно воспитанные молодые люди. — Оу… — Джин не знал, что делать: паниковать или самодовольно улыбаться. — Спасибо. Мне тоже была приятна компания госпожи Чхве. — Разумеется, судя по чеку, который я оплатил. — Господин Чхве лукаво улыбнулся. — Но за такое воспитание и обхождение никаких денег не жалко! И... — И я здесь не по работе. И сопровождаю господин Мина добровольно и бесплатно. — Джин оперативно взял себя в руки, заметив на себе не моргающий и покалывающе прямой взгляд Нам Луана, и Джин для надежности взял в руки еще и Юнги, прижав его к себе за плечи. — В таком случае, я прошу прощения! — И господин Чхве поспешил порывисто склонить голову, затем взявшись за плечо Луана. — И да, я оставлю тебя. Остальное решим послезавтра. — Господин Чхве, как и полагалось людям его достатка и положения, обворожительно вежливо улыбнулся. — Хорошего вечера, молодые люди. — Всего доброго. — Джин единственный откликнулся, потому что между Юнги и Луаном теперь что-то происходило. И судя по снисходительной улыбке последнего, Юнги нужно было срочно спасать. — Значит, эскорт. А я думал, что вы актер. — Луан до сих пор смотрел на Джина оценивающе, но в этой оценке не было предрассудков и осуждения — только любопытство. — Я больше не работаю в эскорте. — Джин спокойно и очень формально улыбнулся. — Потому что прошел пробы и в скором времени у меня начнутся съемки. — О, понимаю. И совсем не удивлен. А это… — Луан посмотрел на Юнги, который вывернулся из хватки Джина только затем, чтобы схватить с уносящегося стремительно мимо подноса шампанское. — Ваш последний клиент? — Нет, мы с Юнги встречаемся. Он не мой клиент — он мой парень. — Джин очень торжествующе улыбнулся, пока Юнги (который выглядел весьма отстранено, что в его случае было схоже с тем, как страус прятал голову в песок) крепко взял его за талию, дернув к себе и избегая смотреть на Луана. — Я бы мог догадаться. Юнги. — Луан попытался привлечь внимание Юнги, которому казалось, что если теперь он посмотрит ему в глаза, выдаст себя с потрохами. Он был слишком самонадеян, затеяв такую авантюру. — У тебя великолепный вкус. Однако… Какое-то странное совпадение, встретить тебя здесь впервые после нашего расставания в обществе твоего нового парня, который, как оказалось, весьма успешно работал в эскорте. — Лу, я, возможно, тебя расстрою или заново открою лично для тебя Америку, но не все в этом мире крутится вокруг твоей персоны. — На самом деле, всё, судя по той глупости, что затеял Юнги, который всё же поднял на бывшего любовника глаза. — Я знаю, о чем ты подумал. — Разумеется, потому что ты надеялся на это. И Юнги. — Луан сделал знак официанту, подцепив с его подноса два бокала, один из которых передал весьма удивленному Джину. — Твой план удался. Джину недолго пришлось удивляться тому, что бывший Юнги решился поухаживать за ним, а не за Юнги, потому что нужно было срочно спасать ситуацию. А как?.. — В таком случае, совпадений больше, потому что по чистой случайности я являюсь фанатом творчества Юнги. И познакомились мы именно по этой причине. — Джин улыбался спокойно, пока Юнги пытался вспомнить придуманную ими версию и почти сразу осознал, что то, что озвучил Джин, отличалось… Фанат?! — Серьезно? — Луан удивленно поднял брови. — А… — По началу влюбился в его дерзкие биты и The last, который до сих пор вызывает сильные эмоции, а потом… Контраст Daechwita и People, Set me free и Shadow, которые нас с ним окончательно сблизили, пусть Юнги и не знал меня тогда, а еще Seasaw… Вы правы, он на самом деле гений, потому что ему одинаково талантливо удается и гроулить, и умиротворяющее причмокивать в микрофон. И да, одно время я так же подсел на его видео-блоги, с руками в кадре и мужественным шепотком за ним. — Джин улыбался с гордостью, пока Юнги смотрел на него, пытаясь не открыть от удивления рот. — Я фанат его творчества и первым рыдал навзрыд, когда узнал, что Юнги решил закончить сольную карьеру. — Но я же тебя смог утешить? — Юнги не знал, что именно чувствовал в этот момент, но по его блестящему и потемневшему взгляду Джин сразу понял, что как минимум смог его удивить. — Как утешал всегда своей музыкой. — Джин максимально мягко улыбнулся, а потом неожиданно чмокнул Юнги в нос. И Юнги не успел сдержаться, чтобы его не сморщить и не качнуть головой в другую сторону от незапланированной ласки. И, разумеется, Луан это заметил. — Убедительно. Вы отличный актер, господин Ким. — Он улыбался так, как будто уже был уверен в том, что знал всю правду. Джин задумался, пока Юнги втянул язык в задницу, решив, что заплатил достаточное количество денег, чтобы теперь только наблюдать. Как на его же глазах рушилась его репутация в глазах того, кого он хотел… А что он хотел? Позлить? Доказать что-то? — Есть еще одно совпадение. — Отчаянная мера, но какие времена, такие и… Ладно, Джин в этот момент руководствовался в большей степени своими интересами, потому что тот кто не рискует, не пьет шампанское. Шампанское уже плескалось в нем, значит, оставалось рискнуть. Чем черт не шутит? — Мы живем вместе. Немая сцена, и Джин вполне мог бы гордиться произведенным эффектом, на самом деле совершенно не надеясь на благоприятный для себя исход. И пока Юнги просто впал в ступор, до этого даже не надеясь настолько дерзко провоцировать бывшего, бывший, сглотнув, первым нарушил молчание. — То есть, чтобы жить с тобой, нужно быть твоим фанатом? — Луан, кажется, искренне недоумевал, пока Юнги старался определиться с тем, как действовать дальше: плакать, смеяться или пытаться теперь поинтеллигентнее выцарапать «всегда находящему, что сказать» Джину глаза за его находчивость. — А мы живем вместе? — Вместо этого он повернул к Джину слишком дружелюбно улыбающееся лицо, чтобы заподозрить в нем искренне добрые намерения и чувства. — Да. — Джин, в свою очередь, улыбнулся, как будто извиняясь. — Я сохранял интригу после твоего предложения лишь для того, чтобы… Набить себе цену. А ведь я мог бы набить твой дохуя красивый и пиздец какой находчивый еблет... Юнги постарался проглотить это безысходное раздражение, теперь прикидывая, насколько после этого заявления понизилась правдоподобность всего отыгранного на глазах Луана. — Честно сказать, очень хочется посмотреть на то, как Юнги делит с кем-то быт. — По голосу было понятно, что услышанное и осознанное смогло выбить Луана из колеи. — Ой. — Джин дернулся, но остальным собой не подав и виду, что Юнги болезненно ущипнул его за зад. — Нам нужно отойти, да? — Пойдем, дорогой. И Юнги уже огляделся, высмотрев укромный уголок, в который буквально волоком потащил Джина, крепко сжав его руку, мечтая сжать горло. — Ты в своем уме?! Ты какого хуя вообще творишь?! Или ты настолько херовый актер, что забыл до этого придуманный сценарий?! — Юнги говорил шепотом, но ему не нужно было теперь кричать, чтобы заставить Джина подумать о своем поведении. — Ну, я же не знал, что здесь будет кто-то из тех, с кем я работал, и потому пришлось импровизировать. — Джин нахмурился. — Я вообще-то спасал твой зад! Это тебе приспичило покрасоваться перед своим бывшим! Юнги с особой жестокостью убивал его своим сердитым взглядом, не торопясь отвечать. Всё равно очаровательный, пусть и агрессивно и непримиримо настроенный. — А то, что ты, оказывается, мой фанат? Почему я узнал об этом только сейчас? — Красиво разложил, да? — Джин самодовольно улыбнулся, затем сделав шаг назад. Потому что Юнги готовился применить силу. — Вообще, тебе должно это льстить! А не сказал я, потому что это в сущности пустяки. — Возможно. — Юнги смягчился на мгновение, затем вновь похолодев и потвердев. — А то, что мы живем вместе? Это было сказано нахуя? — Ну… Чтобы окончательно рассеять все его сомнения. И да, я ведь на самом деле могу пожить у тебя денечек, сделать видимость того, что постоянно обитаю в твоей спальне, а потом… — Джину на самом деле нравился вариант постоянно обитать в спальне Юнги или хотя бы на диване, но главное бесплатно, однако… — Ты не знаешь Нам Луана. А я не знал, что так встряну… — Юнги опустил голову, трагично ею покачав. — Он уже зацепился за то, что ты эскортник, и попытается вывести меня на чистую воду, попросив у господина Чхве, с которым на короткой ноге, потому что распоряжается его деньгами, координаты агентства, где обязательно попросит себе того самого Ким Сокджина, по дружеской рекомендации. — Вообще-то, я на самом деле увольняюсь, и ты официально мой последний заказ. — Джин гордо задрал подбородок, при этом надув губы. Но тут же сник, когда заметил искрящиеся в глазах Юнги молнии. — И вообще, я могу пожить у тебя подольше, если ты так переживаешь по поводу того, что обман вскроется. Будешь чаще приглашать его в гости, и я буду мозолить ему глаза, а потом, спустя какое-то время, ты меня бросишь и выгонишь с позором, потому что… Я тебе изменю! — Заебись. — Юнги так усиленно закатывал глаза, что Джину показалось, он может увидеть то, что творилось за его спиной. — Хорошо, изменить можешь ты — я ведь не гордый. — Джин попытался виновато, но при этом обнадеживающе улыбнуться, пока Юнги крепко задумался. — Слушай, у меня план. — Нет. — Юнги не отрывал задумчиво сосредоточенный взгляд от пола, теперь пытаясь сообразить, как всё исправить без необходимости каяться в обмане. Беспросветно тупом, что теперь было очевидно. — Я поживу у тебя какое-то время, пока ты будешь меня содержать, а я буду изображать любовь всей твоей жизни. Вообще, Джин сам не верил, что сказал это, но ЭТО могло бы решить проблему с квартирой и всем остальным сопутствующим, что нужно когда ты живешь один. Если он будет жить на содержании, оказывая безобидную услугу… Всегда нужно просить больше того, что тебе потенциально могут дать. Хотя бы крышу над головой, пока Джин не удосужиться подыскать подходящую съемную квартиру. А ведь он может и не удосужиться... — Ну, для этого нам нужно будет с тобой пожениться, чтобы уж точно и наверняка было понятно, что у нас всё серьезно. — Юнги ухмыльнулся, а потом заметил, что Джин… — Это охуенно тупой план, Ким Сокджин! Дохуя тупой! Потому что я не собираюсь пускать тебя в свой дом! — Я могу готовить и убирать. Стирать. Я очень хорошо готовлю. — У Джина был шанс и никогда не было времени на решение квартирного вопроса. — Сам посуди — для тебя одни плюсы! Твой бывший будет уверен, что ты не пиздунишка. Ты будешь чистый, сытый… — А теперь я похож на голодающего оборванца, чтобы посадить себе на шею хуй знает кого и нацеловывать его свесившиеся пяточки лишь для того, чтобы он исправлял то, в чем сам проебался. — Юнги удивленно поднял брови, сделав шаг к Джину и выставив вперед указательный палец. — Я уже заплатил тебе, а ты всё испортил. Да-да, придется донести это госпоже Ли и вычесть из твоей последней зарплаты. — Здрасти, приехали! — Джин всплеснул руками, а затем угрожающе нахмурился. — До свидания, уехали. — Юнги закатил глаза, скрестив на груди руки. — Я нашел шикарные оправдания после всплывшего факта о моем темном прошлом, пока ты держал свой язык в своей красивой попочке, наверняка, приготовившись к худшему! Так что не надо мне здесь затирать о том, что я во всём виноват. — И Джин вдруг многозначительно улыбнулся. — И вообще, Юнги, я могу сейчас замолчать, и ты сам будешь оправдываться. А еще я могу рассказать Луану правду. — Хуй там пел. В контракте есть пометка о неразглашении. — Разумеется. — Джин кивнул, а потом, достойно голливудского злодея, зловеще улыбнулся. — Я не скажу о том, что ты меня нанял. Просто сознаюсь в том, что у меня на самом деле был заказ на сегодняшний вечер, но тут подвернулся ты, с которым я встречаюсь и у которого на меня планы… Не буду называть твое имя, как заказчика, но твой смышленый бывший сам сведет концы с концами, если учесть, как мы успели проебаться. Потому что я буду очень неубедительно врать. — Вот ты… — Юнги пытался найти подходящее слово, пока Джин, всё же заметив смятение на его лице, забрался на коня, успев где-то раздобыть сияющие доспехи. — Как я понимаю, тебе понадобятся еще мои услуги как сопровождающего и лже-парня, судя по тому, какой твой бывший прошаренный и как ты его боишься. По крайней мере, я должен буду еще показаться ему на глаза, чтобы он окончательно убедился в том, что ты не враль. В этой ситуации ты зависишь от меня, потому что это ты будешь выглядеть, если что, дураком, поэтому я могу ставить условия. Не хочешь меня содержать — не надо. Я просто буду жить с тобой. Бесплатно. И кушать за твой счет, но при этом готовить. Каждый день. Вкусно. — Ты ебанутый. Как и я. — Юнги покачал головой. — Ладно, умирать так с музыкой. Пойду и всё… Внезапно нашедшаяся крыша над головой утекала сквозь пальцы, и Джин не мог этого допустить. — Обними меня. — Джин притянул к себе Юнги, смотря куда-то ему за плечо. — Твой бывший смотрит и судя по лицу, он уже заподозрил неладное. Ой, ну уже торжествует, ты посмотри! И что-то с очень самодовольным видом… — Серьезно? — Юнги смотрел на Джина широко распахнутыми глазами, и уже сделал движение, чтобы обернуться, но Джин его опередил. Точнее, сгреб в охапку, прижавшись губами к губам, чтобы обескуражить и лишить возможности сопротивляться. Что там нужно для эффектности и чтобы со стороны всё выглядело натурально? Разумеется, сплести языки и запустить пальцы в волосы, медленно поворачивая голову. Но были проблемы. Юнги упирался двумя руками ему в живот, сжав зубы. Еще мгновение, и он должен был бы отбиться, повернуться и заметить, что за его спиной никого не было. Провал. Нужны были экстренные меры, и Джин не придумал ничего лучше, кроме как покрепче ухватиться за темные волосы, оттянув голову Юнги назад, на миллиметр отстранившись от его губ. Мгновение. И от неожиданности и невольно принятого положения головы, Юнги приоткрыл рот. Джин успел лишь помолиться, чтобы он не откусил ему язык, который он тут же пропихнул между губ, изо всех сил прижав Юнги крепко ухватившейся за затылок рукой. Больше страсти, чтобы лишить его возможности предпринять хоть что-то. И Джин невольно вспомнил те времена, когда был безответно и довольно наивно влюблен в того, кого видел на сцене и в клипах, которые просматривал, чтобы вдохновиться для… Фантазий. Мог ли он тогда мечтать о том, что происходило теперь? Нет. А значит, теперь он обязан был исполнить мечту себя образца… пять лет назад? Семь? Всё это время он не целовался, а лишь тренировался, чтобы теперь, воспользовавшись эффектном неожиданности, вжать обескураженного Юнги в свои губы, заткнув своим языком, без разрешения и деликатности, почти насильственно, но при этом сладко ворочая, облизывая язык Юнги. В мыслях это понималось как нечто неловкое и отчаянное, но на деле… Юнги перестал упираться руками, вместо этого, пробравшись под пиджак, остановив ладони на тонкой, укрытой невесомой рубашкой талии. Он разрешил, но ожесточенно сжавшимися пальцами предупреждал, что просто так это Джину с рук не сойдет. Угрозы, и кожа начала довольно болезненно саднить как раз в тот момент, когда Юнги начал отвечать. И теперь Джин был застигнут врасплох, пытаясь перевести дыхание, когда успевший запыхаться Юнги оторвался от него, схватив двумя руками за грудки, затем только заметив подошедшего и пока, для одурманенных внезапной страстью глаз незнакомого молодого человека. — Не хотел прерывать, но вас ждут, господин Мин. — Он улыбался, и Юнги не мог теперь расшифровать, было ли в улыбке осуждение и будущие сплетни, потому что мозги еще продолжали ворочаться в такт совсем недавно хозяйничавшему в его рту языку. Умело хозяйничавшему. — Презентация начинается. — Потом поговорим! — Юнги поставил указательный палец, угрожая Джину, затем стремительно направившись вслед за молодым человеком. — И не балуйся тут!* * *
С официальной частью, которая до сих пор торчала из задницы кровоточащей занозой, было покончено, и покинув сцену, Юнги выдохнул, вслушиваясь в знакомый и раздающийся со сцены под овации голос, затем дернувшись, когда Луан взял его за локоть, куда-то направляя. — Поговорим? — Он остановил Юнги, встав перед ним и заложив руки в карманы брюк. — О чем? — Юнги сложил руки на груди, гордо задрав подбородок. — И всё? — Луан многозначительно улыбался. — А тебе не нужно найти Сокджина? Ты оставил его одного в совершенно незнакомой компании. Разве так себя ведут со вторыми половинами? Или ты полагаешься на его профессиональный опыт в общении с незнакомыми людьми? Юнги прикрыл глаза. Один ноль в пользу второй, еще более опасной занозы в заднице, которую он собственноручно расковырял, присыпав солью. — Я знаю, что Ким Сокджин актер, потому что лично отсмотрел видео с проб, в которых он участвовал. — Луан снисходительно улыбнулся, пока Юнги готов был руками придержать стремительно вытягивающееся лицо. — Он будет сниматься у моего брата. Пока я решил чуть отодвинуть музыкальный менеджмент на второй план и обратиться к своему истинному призванию. Как ты знаешь, по первому образованию я режиссер-постановщик . — Ты увольняешься? — Это была замечательная новость, но она невнятно омрачалась тем, что… — Нет, но несколько проектов пришлось сбросить. Большую часть времени я буду помогать в создании фильма, в котором будет сниматься твой парень. — Луан продолжал улыбаться как ни в чем ни бывало, пока Юнги понимал, что и первая новость уже не была такой замечательной. — Которого я обязательно перекуплю. — Ты что? — Юнги теперь только удивлялся, от испытанного шока потеряв возможность злиться или агрессировать, что было бы вполне ожидаемо после таких слов в адрес его парня. — Если бы ты действительно был серьезно настроен, после этого заявления от меня бы остался только ремешок, но… Месть мне — слишком ненадежное основание. Которое я в силах уронить. — Луан торжествовал, пока Юнги отсчитал два ноль в его пользу. — Перекуплю — это громко сказано. Дам стартап, как однажды дал тебе. Он начинающий актер, который, наверняка, сможет по достоинству оценить финансовую заботу. Очень породистый и холеный мальчик, чтобы я так спокойно прошел мимо, при том, что наверняка первым успел его приметить. И не в каталоге эскорт-агентства, хотя здесь я до сих пор могу ошибаться, потому что играл Сокджин убедительно. — Мне всегда казалось, что ты человек железных моральных принципов, и не станешь так низко… — Юнги, пропустив разоблачение мимо ушей, говорил теперь сквозь зубы, потому что злился. Либо потому, что Луан был слишком самонадеян. Либо потому, что Нам Луан намеревался отбить у него Джина, а не отбить его у Джина. Но признаваться себе в этом было слишком унизительно. — С теми, кого уважаю или вижу впервые. А ты бросил меня, Юнги. — Луан невозмутимо пожал плечами, проводив кого-то взглядом. — Ты для меня навсегда останешься музыкальным гением, но… Мои высокие моральные принципы на тебя больше не распространяются. Так что не жди от меня рыцарства — я приложу все усилия к тому, чтобы ты остался с носом. — Ах, да. Разумеется, я помню о... — Юнги деланно закатил глаза. — Не боишься заиметь врага? — Ну, врага — это все-таки громко сказано — я тогда был на эмоциях. — Луан скуксился, затем вновь расправив в снисходительную улыбку красиво мужественные черты. — Ты действительно предложил ему жить вместе? Спустя три месяца, а то и меньше после знакомства? — Да. — В Юнги теперь была та самая решимость, которая заслоняла своими широкими плечами здравый смысл. — Что, обидно? Просто я сразу понял, что Ким Сокджин достоин полного и безоговорочного доверия. В отличие от тебя, который слишком старался его заслужить. — Юнги, это ты меня бросил. — Луан, кажется, пропустил сказанное мимо ушей, по крайней мере, вообще не подал виду, что принял это на свой счет. — Почему ты до сих пор не можешь остыть и пытаешься меня укусить? — Наверное, потому что мы не смогли расстаться друзьями, и ты первым захотел заиметь в моем лице врага. — Только для того, чтобы забыть о том, что… — Луан сделал шаг навстречу, потянувшись пальцами к щеке Юнги, который заранее наклонил голову, уходя от… ставшего ему чужим движения. Но низкий, уговаривающий бархатом шепот всё же смог дотянуться до его ушей, а затем мурашками сползти по позвоночнику вниз. — Ты, возможно, был лучшим мужчиной в моей жизни. Который от меня отказался. — Хватит заливать. — Юнги закатил глаза. — Если бы это было так, ты бы захотел отбить меня у Джина, а не Джина у меня. А так… — А ты на это надеялся, правда? Блять. Юнги готов был выругаться вслух. Нам Луан был слишком умен и опытен. Господи, на что он вообще надеялся, когда затевал всю эту ебалу?.. — Никогда не стану возвращать предателя. — Луан мягко улыбнулся. — И я перекуплю Сокджина, помяни мое слово. Благо, у меня будет возможность и не одна, чтобы заслужить его доверие, оказать ему поддержку и… — Мягкая улыбка превратилась в лениво хищную. — Позаботиться о нем и получить за это удовольствие. — Удачи. — Юнги недружелюбно оскалился. Это не было чувство собственничества — Джин формально был ему никем. Это было настоящее соперничество. То самое, которое в вялотекущей и скрытой форме длилось на протяжении их с Луаном отношений и от которого Юнги устал. Но теперь ведь было другое дело… Теперь можно было идти до конца, за финишной чертой не боясь обидеть чужие чувства торжественно отпразднованной победой. — Ты не получишь Ким Сокджина. Потому что он мой. Мне неважно, что ты там себе напридумывал, но факт остается фактом. Ким Сокджин мой, со мной и только для меня. — Посмотрим. — Луан хитро улыбнулся, затем лукаво подмигнув. — Это мы еще посмотрим, Юнги.
