Любовь за твой счёт

      — Начинаем наше занятие любовью. — Юнги сосредоточенно хмурился, убирая выбившиеся из хвостика волосы за ушки, затем чуть сместившись на ногах Джина, с очень деловым видом распахнув его халат.       — И здесь сразу встает вопрос. — Джин улыбался самым довольным образом, глядя на то, как Юнги удивлялся его уже полностью свершившейся эрекции. — Это комплимент тебе. Ты возбуждаешь меня одной только мыслью. Но халат тебе всё же стоит снять.       — А тебе стоит перестать командовать, Ким Сокджин. — Юнги сурово погрозил Джину пальцем. — Потому что я думаю.       — О чем? — Джин всё же не мог теперь быть терпеливым, и потому очень нетерпеливо схватился за длинные полы халата Юнги, который уже успел однажды возненавидеть, растянув их в стороны, чтобы посмотреть, насколько к любви готов был его партнер. Теперь во всех смыслах.       — О том, с чего я хочу начать. И здесь сразу же возникает огромная проблема. Потому что… — Юнги взял самонадеянно пытающиеся его раздеть руки, а затем увел их Джину за голову, при этом весьма волнительно нагнувшись к его губам. — Хочется всего и сразу. Сладких губ. — Он отпустил руки Джина, выпрямился, и его пальцы оказались на нижней губе Джина, бережно надавив и тут же наткнувшись на язык, пока сам Джин пристально смотрел на него, обхватив один палец губами. И сердце невольно ускорилось.       Юнги спустил свои руки ниже, оставив их на шее, пока сам наклонился за поцелуем. Одним, затем тут же отстранившись, но Джин успел прихватить его за затылок, тут же получив второй поцелуй, почувствовав, как по губам, едва касаясь, прошелся язык, тут же их разомкнув, потому что Джин только этого и ждал. А потом вынужден был отпустить Юнги, при этом раскинув руки. Сдавшись. И выгнув шею, на которой сжались сильные длинные пальцы. Ни у кого не получалось так, как у Юнги. Он умел настолько идеально рассчитывать силу, что Джин не переставал чувствовать себя в полной безопасности, но при этом ощущать ласковые разряды тока, которые разносились по всему телу, по итогу концентрируясь в районе члена. Только теперь его шея стала поистине эрогенной зоной, и Джин допускал тот факт, что мог бы кончить просто от неторопливого поцелуя и медленно сжимающихся и разжимающихся пальцев.       — Это незаконно иметь такие губы, Ким Сокджин. — По чуть сбивающемуся шепоту было понятно, что от шеи Джина Юнги получал почти такое же удовольствие, как сам Джин.       — Такие, как у тебя? — Джин продолжал выгибаться, позволив Юнги сцепить на его затылке пальцы. — Ммм…       Он не смог продолжить мысль, потому что Юнги его прервал, но на губах не задержался, скользнув к подбородку, а затем к шее, которую освободил от плена рук, заключив в другой. Более мягкий, нежный, из-за бережно прикладывающихся к коже губ, и чувственно сладкий из-за языка, который медленно скользил по шее, пропадая между зубов, которые чувствительно прикусывали нежную кожу. Джин не мог не поучаствовать, и его руки оказались на бедрах Юнги, который продолжал свою неторопливую ласку.       У Джина было очень стойкое ощущение, что он получал от нее такое же удовольствие. Это была не услуга, не одолжение — он хотел и целовал, а то, что Джин получал от этого наслаждение — просто побочный эффект. Но губы стали спускаться, остановившись на ключицах, пока пальцы Юнги, чувствительно прочертив путь по животу, наконец, коснулись головки члена Джина, собрав с нее немного предсеменной жидкости. Это было неторопливо, Юнги никуда не торопился, но если в обычное время Джин бы испытывал нетерпение и, возможно, даже раздражение, то теперь им завладело предвкушение. Которое стало острее, когда кончик языка прошелся по его соску и вокруг него, вместе с тем как пальцы, чуть сдавливая, заскользили к основанию члена.       — Я нежничаю. — Юнги поднял голову, вновь потянувшись к губам Джина, который приподнялся, чтобы ему было удобнее. — Но ты можешь позволить себе… Я знаю, чего ты хочешь.       Его кошачьи глазки блестели, и Джин всё понял без слов, успев спустить с его волос резинку в тот момент, когда голова Юнги оказалась на уровне его члена. Это уже была не фантазия — желание, и он покрепче сжал в пальцах темные шелковистые пряди, ни к чему Юнги не принуждая. Просто так было… интереснее. Ощущать не только на члене, как плотно сомкнувшиеся губы опускались и поднимались, позволяя языку чувствительно поиграть с головкой, а затем, опустившись — с мошонкой... И тут Джин позволил себе первый стон. А потом второй, когда посмотрел на Юнги и заметил, что тот поднял на него глаза. Он бы совершенно точно мог кончить в этот момент, если бы длинные пальцы не сжали основание его члена, пока язык медленно и чувстивтельно стал подниматься к головке.       Юнги вообще перестал стесняться. И в этом был контекст, который не только способствовал эрекции, но и грел внутри — Юнги доверял ему, потому что знал, что Джин это доверие не предаст. Ну, возможно, слегка, в тот момент, когда прижал голову Юнги, заставив его носом уткнуться ему в живот, а затем оттянул за волосы. Не грубо, но достаточно, чтобы Юнги чуть болезненно сжал свои пальцы на его бедрах. И Джин мог бы подумать, что переборщил, если бы голова Юнги вновь не опустилась, остановив губы у основания члена, пока язык коснулся поджавшихся от удовольствия яиц. И вновь Джин задержал его, чуть подав бедра наверх, затем, не дав Юнги проявить самостоятельность, потянув его за волосы, позволив выпустить член и получить доступ к кислороду. Однако, он не воспользовался этой возможность, сразу припав к губам Джина, который решил, что это был более чем красноречивый ответ на вопрос, не травмировала ли его такая… грубость.       — Теперь моя очередь. — Джин улыбался в не успевшие отстраниться губы, пока Юнги улыбался, запустив пальцы в волосы за его ушами, большими мягко придавив щеки.       — Нет. Я…       — Это не вопрос, Юнги.       И Юнги, не успев даже ничего ответить, оказался на спине. Он продолжал не успевать понимать, когда Джин одним движением распустил пояс его халата, нетерпеливо его распахнув. А потом Джин припал к его возмущенно открывшимся губам, при этом вжавшись в его член, пропустив одну руку Юнги под поясницу, побуждая выгнуться, с восхищением маньяка ощущая под пальцами горячую кожу.       Джин целовал жадно. Как будто в любой момент Юнги могли у него отнять, пытаясь глубже в нем запомниться своим языком, который постоянно агрессивно и сладко сталкивался с языком Юнги, прижавшего его к себе за широкие плечи, при этом волнительно покорно раскинув бедра.       — Я хочу кое-что попробовать. — Судя по срывающемуся голосу, Джин волновался и при этом был слишком решителен. — Можно?       — Что? — Юнги понимал, что отказать не сможет, поэтому интересовался только формально.       — Тебя.       Джин неожиданно выпрямился, встав на колени между ног Юнги, которые прихватил в районе коленей, резко и достаточно компрометирующее подняв его бедра, которые затем сжал пальцами, фиксируя положение.       — Что ты… — Юнги заподозрил неладное, а потом упер ладонь Джину в лоб, когда Джин уже приготовился приступить к той самой ласке, которую всегда берег для одного единственного, который ответит ему взаимностью. — Перестань!       — Что? — Джин не собирался отказываться, но все же остановился, подняв голову и невозмутимо смотря на покрасневшего Юнги из-за его же члена. — Ты стесняешься? Я делаю это впервые, но это не такая уж сложная наука.       — Ты не должен… — Юнги краснел отчаяннее, и было в его реакции какое-то слишком неуместное волнение.       — Не должен, разумеется. Потому что я хочу. — Джин мог бы пожать плечами, если бы это было удобно.       — Нет. Я… — Юнги избегал подобных ласк и никогда не позволял их Луану, который не видел в этом ничего из того, что видел Юнги. Потому что это было слишком… Если не грязно, потому что Юнги очень тщательно соблюдал гигиену, то по крайней мере откровенно. Казалось чем-то извращенно развратным. Юнги не старался найти этому определение, пытаясь скорее забыть и перестать это представлять, решив, что ему это не подходило. — Не надо. Я… стесняюсь.       Нужно быть честным. Особенно с тем, кого сам выбрал и назвал своим парнем. И его парень мягко и ободряюще улыбнулся.       — Юнги. Это часть тебя. Которая доставляет мне неземное удовольствие. И тебе, но я знаю, как это удовольствие умножить. И это… — Джин сделал акцент. — Не может быть отвратительно, грязно или еще что-то, что ты себе напридумывал. Потому что я уже посмотрел и понюхал.       — Блять, Джин! — Юнги запрокинул голову, теперь пытаясь не умереть со стыда, двумя руками забаррикадировавшись, прикрывая предплечьями глаза.       А потом он дернулся, пытаясь опустить зад на простынь, сжать бедра, которые Джин силой удержал, прижавшись губами к коже, пока язык короткими движениями вылизывал… анус. И Юнги чувствовал, как он сокращался, и ничего не мог с этим поделать, пытаясь теперь не стонать, сжав пальцы в кулаки и сильнее прижав руки к лицу. Какое-то сумасшествие. Дышать становилось труднее, и каждый вдох или выдох в любой момент рисковал оборваться стоном, резко уменьшая желание Юнги сопротивляться. И в какой-то момент, вместо того, чтобы зашипеть и ощетинится, ему захотелось заурчать, выгнув спину, пытаясь получше подставить под ласковый игривый язык.       Джин видел и чувствовал, как реагировал Юнги, перестав сжимать его бедра, вместо этого начав водить пальцами по чувствительной коже, иногда останавливая на ней губы, весьма игриво покусывая. На самом деле, всё, что он чувствовал — едва уловимый запах чего-то мыльного и вкус кожи. Вкус кожи — это было абстрактно и непонятно, но главным было то, что он был приятным. Неожиданно, делать это было приятно, особенно когда Юнги перестал сжиматься, а затем и вовсе запустил пальцы в волосы Джина. Смирившись, покорившись, растаяв. И Джин сразу понял, что ему придется повторить это не раз. И с удовольствием.       — Не будешь меня целовать теперь? — Он выпрямился, и Юнги не сразу почувствовал, что в нем оказался палец, который, после самоотверженной ласки, достаточно легко и незаметно оказался внутри.       — Буду. Часть тебя вылизала часть меня. — Глаза Юнги были полуприкрыты, а на губах была мягкая улыбка. — Я… чуть не кончил.       — Включим это блюдо в основное меню. — И самодовольно улыбнувшись, Джин нежно приник к губам Юнги, который сжал его плечи. — Ты очень вкусный. Какую бы часть я ни попробовал.       — Ты меня смущаешь, и, прежде чем кончить, я умру. — Юнги сместил свои пальцы с плеч к шее Джина, затем обхватив его лицо, пока Джин беспечно улыбался. — Подать тебе смазку?       — Да, пожалуйста. — Джин выпрямился, нехотя выскользнув из рук Юнги, который уже повернулся к подушке, выудив из-под нее небольшой пузырек. И Джин протянул ему руку, затем согнув пальцы, оставив только указательный и средний, по которым Юнги аккуратно распределил прозрачный гель. — Не слишком романтично. — Пальцы тут же оказались между ягодиц, а Джин наклонился к Юнги, который замер. — Нужно вот так.       Он упирался одной рукой в подушку сбоку от головы Юнги, пока просто прижавшись к его губам, чтобы иметь возможность полностью контролировать пальцы и силу всех нажатий и прикосновений. Юнги содействовал, невольно чуть больше сжав руки на плечах Джина, но разжавшись в другом месте.       — Такой хороший... — Джин оторвался от его губ лишь на миллиметр, чтобы улыбнуться, а затем вознаградить Юнги нежным поцелуем, игриво проведя по губам языком. А затем опять.       И снова, и Юнги обнял его за шею, подав навстречу бедра, давая понять, что всё было в порядке. Джин всегда был нежным и аккуратным, даже тогда, когда они разыгрывали принуждение, которое заставило Юнги в паре моментов чуть пострадать, но теперь Юнги мог полностью довериться. Перестать щетиниться, в любой момент готовясь оказать сопротивление или раскрыть подвох — полностью открыться, не давая себе ни шанса на отступление. И поцелуй незаметно стал жарче, открытыми губами, которые вдавливались друг в друга, пока языки перебивали друг друга в стремлении показать чувственное рвение. Убедить в желании и хоть немного утолить страсть возбуждения, которое теперь, когда Джин увереннее растягивал его, с каждым мгновением становилось очевиднее.       А когда Юнги почувствовал упирающуюся в него головку члена, в момент когда Джин подтянул его бедра наверх, почти прижав его колени к плечами, нависнув сверху, сохраняя равновесие на одной руке, другой направляя член… Он полностью его закрывал, и Юнги почувствовал себя совершенно беззащитным, но в то же время в полной безопасности. Наверное, это был очередной парадокс Ким Сокджина, который, будто почувствовав его сентиментальное, заблестевшее в глазах настроение, ласково поцеловал его в щеку, оставив на ней губы.       Это было по-другому — тра… заниматься любовью без презерватива. Точное, горячее, и от осознания, что между ним и Джином не было теперь совсем ничего, почему-то кружило голову. Это было непонятно Юнги, потому что он не ощущал ничего подобного до этого, но было очевидно для Джина, который замер, мягко продавливая головкой члена скользкий от смазки анус, боясь причинить боль. Он теперь боялся всего. Боялся предать это доверие. Боялся, что это окажется сном или фантазией, которая растает по утру, оставив после себя разочарование. Боялся разочаровать Юнги и вместе с тем до скрежета зубов из-за напряженности момента хотел его. Именно его. Не секса с Юнги, а Юнги. И то, что они трах… занимались любовью (от осознания этого сердце пропустило очередной удар) без презерватива только усиливало это… чувство. Эту близость. То, чего у Джина никогда не было до этого. То, в чем он нуждался. То, что ему давал Юнги, прильнув к нему, изо всех сил сжав пальцы на спине, вцепившись в кожу короткими ногтями.       Джин двигался, но внутри всё замерло. От нежности. Беспомощной, потому что невозможно было продемонстрировать ее в полной мере. От желания, которое даже в этот момент, когда Джин наращивал темп, амплитуду и силу проникновения, немилосердно вдавливая Юнги в матрас, не ограничивалось только сексуальным. Но было одно, которое было громче всех остальных. Целовать. И он впился губами в шею Юнги, чувствуя как она выгнулась. Он не мог это контролировать. Ничего не мог контролировать в этот момент, растерявшись в своих чувствах, которые делали всё сами.       Просто живот к животу, никакого разнообразия и выдумки, но теперь не нужны были ухищрения и спецэффекты. Наоборот — только в этой позе он мог целовать, на мгновение остановиться и приподняться, чтобы посмотреть в глаза Юнги, полуприкрытые, с напряженно сведенными к переносице бровями, заметить закушенную губу, на которой остался след, который нужно было срочно поласкать. Потом вновь смотреть, совершая рваные, жесткие, короткие толчки, отдающиеся по всему телу удовольствием и заставляющие закатывать глаза.       Юнги подстанывал, но сдавленно, пытаясь побороть нехватку кислорода от захлестнувших в один миг эмоций. Не было времени подумать о своем члене, потому что и так было сильно. Страстно. Горячо и невыносимо. И в этот момент, когда Джин выпрямился, полностью перенеся опору на колени, сжав бедра Юнги. Такой… широкий, сильный, надежный и… Он взял его руки, переплетя их пальцы.       — Ты меня смущаешь. — Короткая улыбка, и Юнги не понял, когда поднялся, оказавшись сверху.       Полностью опустившись на бедра, насадившись на член до основания, в полной мере теперь и буквально ощутив, что был наполнен Джином без остатка. Зато теперь у него была возможность обнять и целовать, пытаясь хоть как-то успокоить бушующее внутри предвкушение оргазма. Джин сжимал его ягодицы, поднимая и опуская на свой член. А Юнги вдруг прижался к нему изо всех сил, почти болезненно сжав в своих руках, сцепив за его спиной ноги, поджав пальцы.       — Я… не могу. Не могу…       Он не знал, зачем говорил это, чувствуя, что вот-вот внутри все обрушится, лишив его сил. Всё обрушится снаружи, придавив удовольствием и перекрыв доступ к кислороду. Мгновение. Это всего мгновение, но в это мгновение мир успевает перевернуться вверх тормашками.       Джин чувствовал, как Юнги сжал его член, начав быстро сокращаться, а затем излившись ему на живот. Джин сбавил темп, чуть увеличив амплитуду, давая Юнги возможность прийти в себя и поднять голову.       — Юнги…       Он должен был задать вопрос, но Юнги не дал ему такую возможность, припав пересохшими губами к губам, попытавшись начать самостоятельно двигаться. Наверное, это был ответ. И Джин совершил пару резких толчков, прежде чем Юнги почувствовал его оргазм. Внутри. Горячие сокращения члена. Он знал, что это значило, и замер, пока Джин сцепил свои руки у него за спиной, прижимая к себе, пытаясь справиться с зашкаливающим сердцебиением и куда-то подевавшимся дыханием. Это была даже не близость… Их в этот момент невозможно было разделить.       — Спасибо.       Это было едва слышно, и Юнги только откинул голову на зарывшиеся в его взлохмаченные волосы пальцы, улыбнувшись.       — Тебе. — Юнги открыл глаза, сразу заметив волнение на лице Джина. — Что такое?       — Я… кончил в тебя. Теперь ты должен кончить мне на лицо.       Юнги смотрел на Джина с недоумением, а затем рассмеялся.       — Извини, сейчас не смогу.       — Ну, лаааадно, тогда с утра… — Джин забавно изобразил на своем румяном и покрывшемся сексуальной испариной лице трагедию, затем смущенно улыбнувшись. — А можно я теперь буду тебя обнимать?       — Только сначала мне нужна пара салфеток. — Юнги вздохнул, а Джин тут же аккуратно опрокинул его на спину, осторожно вытащив наполовину обмякший член, затем потянувшись к одному из прикроватных столиков.       — Держи, папочка. Тебе помочь? — Джин уже вытирал свой живот и живот Юнги.       — Да, отвернись. — Юнги краснел, и Джин, прихватив пару салфеток, покорно отвернулся, вытирая свой член.       А затем заведя за спину руку, чтобы Юнги смог вложить в нее использованную бумагу, которую Джин аккуратно бросил рядом с кроватью, потому что не мог себе позволить теперь покинуть Юнги. А Юнги начал умащиваться на подушке, повернувшись на бок.       — Иди ко мне. Только сильно не сопи.       Джин тут же оказался рядом, накрыв их одеялом. И прижался к Юнги, обхватив его рукой, остановив свои губы на его плече.       — Нет, мне так не нравится.       Юнги перевернулся и неловко подсунул руку под ребра Джина, который, как будто поняв, чего он хотел, поднял свою, затем обхватив Юнги за плечи. Пока Юнги носом вжался в его грудь, прижавшись и крепко обняв. Не могло быть лучше. Просто не могло быть лучше, и Джин на полном серьезе мог заплакать, зарывшись носом в лохматую макушку.       — Ты же не любишь обниматься.       — Это вознаграждение. За крышесносный секс. Для меня. Спи. — Юнги забавно ворчал, затем запнувшись и добавив с нежностью. — Мой мальчик.       Даже если во время сна они разлепятся, даже если проснутся на разных концах кровати — этот момент был бесценным. Правда, Джин должен был бы зацеловать Юнги, как он хотел после каждого их секса, но крепко обнимать то же было хорошо. Зацелует с утра. Будет целовать всю жизнь, пока Юнги ему позволит. Пока Юнги не устанет.

* * *

      Намджун, отпустив сон, не торопился открывать глаза, наслаждаясь однажды забытым, а теперь беспощадно мешающим ему дышать ощущением. От счастья, разумеется.       — Я разбудил тебя? — Он до сих пор сонно хрипел, затем открыв один глаза, и сразу наткнувшись им на довольную улыбку.       Тэхен лежал сверху, уложив на его груди руки и положив поверх свою сонную взъерошенную голову. Это была его очаровательная привычка, которой Намджун с самого начала не мог сказать нет — просыпаясь (чаще всего по вине Намджуна, к слову, который имел обыкновение громко сопеть и даже похрапывать на спине), он забирался на своего мужа, чтобы приятнее было ждать его пробуждения.       — Всё в порядке. Я сам тебя попросил, во сне, потому что очень хотелось полюбоваться тобой до твоего пробуждения. — Он заискивающе хитро улыбался, затем вытянув из-под подбородка одну руку, длинными горячими пальцами коснувшись щеки Намджуна. — Выспался, родной?       Намджун изо всех сил потянулся, закинув за голову руки, которые затем опустились на плечи Тэхена, вместе с очаровательно углубившимися от довольной улыбки ямочками, по которым Тэхен успел до смерти соскучиться.       — Да. Я спал как младенец, но это только благодаря тебе и твоим объятиям. — Намджун почти перешел на шепот. — Муж.       — Кстати! — Тэхен приподнялся, а затем Намджун заметил на его пальце два кольца, одно из которых он торопливо стянул, взяв его руку и, как будто однажды, надев ему на палец символ супружеской любви и верности. — Станешь моим мужем?       Тэхен многозначительно улыбался, а затем звонко рассмеялся, чуть подтянувшись, чтобы оказаться с Намджуном лицом к лицу.       — Муж может поцеловать мужа.       И Намджун прикрыл глаза, чувствуя на губах успевшие позабыться, но нужные как воздух ощущения, которым вторили нежные, трепетные пальцы на его щеке. Это был тот самый поцелуй чистой любви, о котором так любят писать в сказках.       — Тэ, я до сих пор не могу поверить, что мы снова вместе.       — А я до сих пор не мог поверить, что мы могли разойтись.       В низком голосе был капризный укор, но Намджун понял, что за ним не осталось обид, когда Тэхен, внимательно изучая его губы, вновь к ним приложился, затем улыбнувшись.       — Раз уж мы затронули эту тему… Скажи. — Намджун сомневался, стоило ли задавать этот вопрос, но он был слишком важным. Точнее, животрепещущим. Точнее… Ответ ничего не изменит, но он хотел знать. — Ты действительно смог бы переспать с другим?       — Да.       И столь незамедлительно последовавший ответ не позволил Намджуну скрыть удивление с горькой примесью тоски.       — Я не буду обманывать. Я бы переспал с тем парнем, если бы ты не появился. — Тэхен говорил совершенно спокойно. — Джун, я честен с тобой. Не знаю, в какой мере я бы потом жалел, но я бы точно это сделал.       — Я… Спасибо. — Намджун еле-еле выдавил из себя эти слова. — За честность. Пусть я и… Да.       — Главное не это, господин Ким. А то, что увидев тебя, я сразу отказался от этого намерения. И несмотря на то, что ты громко и быстро хлопнул дверью, мысль о том, чтобы переспать НЕ с тобой успела выветриться сквозняком. — Тэхен мягко улыбался. — Я люблю тебя. И теперь постараюсь сделать всё, чтобы мы больше не пришли к тому, от чего, к счастью, смогли уйти.       Намджун до сих пор был слишком серьезен, смотря улыбающемуся Тэхену в глаза.       — То есть, ты всерьез был настроен на секс?       — Да. — Тэхен бесстрашно кивнул. — И сейчас семь часов утра, так что…       Он не успел договорить, так как Намджун опрокинул его с себя, затем очень угрожающе нависнув, угрожающе сдвинув к переносице брови и угрожающе поджав губы. И Тэхен крепко сжал его бедра ногами и также крепко обнял руками, со спины, пытаясь покрепче прижаться, нетерпеливо выгнув шею и подставляясь под губы. Капризный, потому что избалованный. Намджун сам его избаловал, но теперь не мог себя ругать за то, что вновь и вновь готов был потакать ему во всём. Потому что любил так, как никого не любил. Потому что знал, что Тэхен был готов оставить ради него всё, не простив лишь тогда, когда Намджун вдруг засомневался. Теперь он не сомневался. Теперь, несмотря на неприятные признания и пережитую драму, было легко. Теперь, что бы ни случилось, они вместе будут придумывать, как поступить, вместе будут переживать и драматизировать и вместе будут делать всё, чтобы… быть вместе. Потому что в этом уже было счастье.       — Я люблю тебя. — Намджун только теперь ответил, агрессивным шепотом, за которым были только чистые и играющие теперь в открытую чувства. Им нужна была эта трагедия. Нужна была Намджуну, чтобы перестать оглядываться и смотреть под ноги. Потому что Тэхен крепко держал его за руку и готов был провести через все трудности, если только будет знать, что Намджун без него не сможет справиться.       Вообще Намджун не был сентиментальным, по крайней мере, до этого момента, когда к глазам вдруг подступили слезы. Теперь, когда он осознал. Когда Тэхен все же достал его губы, сначала еле-еле коснувшись, а потом, когда Намджун опустил голову, припав к ним… с жаждой. Как к воде, пытаясь восполнить иссушенные слезами запасы организма. Никогда и ни за что. Потому что они стали еще ближе. Потому что они оба извлекли урок, и теперь не страшны будут никакие испытания.       — Я так соскучился по тебе…       Бархатный гипнотизирующий шепот, и Намджун прекрасно знал, что это значило. Что Тэхен готов был позволить ему всё, нетерпеливо и жадно принимая и торопливо отдавая взамен. Иногда Намджуну казалось, что до встречи со своим мужем, он не знал, что такое секс. Всунул-высунул-кончил, не более. Казалось, что ты доставлял и получал удовольствие, но ты не вкладывался в него. Потому что когда ты вкладываешься… Когда каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое движение наполняется эмоциями. Не просто удовольствием от откровенных и вполне привычных ласк. Всё как в последний раз. Как будто это последний в жизни секс, который необходимо запомнить, прочувствовать от пяток до кончиков ушей, нарушив все правила и нормы приличия. Ты чувствуешь, что нужен как воздух, который вдруг застрял между сцепленных языков и раскрытых губ, пытаясь пробраться в легкие. А там только рвущиеся наружу стоны от… Как в первый и последний раз. До на самом деле, а не фигурально трясущихся коленей.       — Джун. — Тэхен засмеялся, поставив ноги на пол, пытаясь встать, пока Намджун обнимал его со спины, продолжая откровенно слюнявить его плечи, чувствительно втягивая губами и зубами кожу. — Я реально не могу встать. Джун! — Тэхен откинул голову, открыв шею, и Намджун тут же стал ласковым, однажды выучив, что не может оставлять на ней следы. — Что ты наделал?       — Ну… — Намджун небывало ловко соскочил с кровати, так же легко и непринужденно подхватив Тэхена на руки, до сих пор готовый рычать от того, что из-за него он так похудел. — Буду носить тебя целый день. Хочешь?       Руки обвили шею, и прикрытый взлохмаченной челкой лоб прижался ко лбу Намджуна.       — Не хочу. Только если будешь носить всю жизнь.       И внутри никакого рационального Ничего не вечно — будет носить всю жизнь. И даже не устанет.

* * *

      Юнги, войдя в здание MoonHit, до сих пор не мог отойти от проведенного утра. От встреченного в объятиях утра. В объятиях Джина, который отказывался его отпускать и нашептал чувственно и хрипло столько всего, что у Юнги до сих пор краснели от смущения и удовольствия уши. А еще Джин приготовил ему завтрак. А еще Джин, кажется, был тем самым, кого Юнги всегда не хватало, и теперь, почти крадучись, медленно, чтобы никого не зашибить случайно или намеренно, Юнги отвечал на сообщение, даже не пытаясь куда-то деть свою улыбку. Сообщение от Джина. Этого было достаточно.       — Ты так выглядишь, как будто у тебя на самом деле доброе утро.       Юнги поднял глаза, заметив серого из-за настроения и костюма Нам Луана, который получал на стойке администратора какой-то пакет, явно с документами.       — А ты встал не с той ноги? — Юнги удивленно поднял брови, затем подойдя к исполнительному продюсеру и взяв его под локоть, чтобы оттащить и не мешать оказыванием психологической помощи другим, страждущим внимания администратора.       — Заебан, но не сломлен. И знаешь, Юнги, запомни раз и навсегда: бюджет нужно определять до того, как начинаешь съемки, а не после, когда в твою гениальную башку каким-то ветром занесло гениальную идею, но не занесло денег для ее исполнения. И если бы я не любил брата и не восхищался им, и если бы он не был всегда на моей стороне при каждом столкновении с предками… — Луан поднял на Юнги полные мольбы глаза. — Я бы его прибил. С особой жестокостью.       — Лу, но ведь ты профессионал. — Юнги мягко улыбнулся, ободряющее сжав упавшие плечи. — Уверен, Ли потом даст тебе порулить на площадке.       — Да, я даже выбрал сцены. — И Луан самодовольно улыбнулся, как маленький, которому старший доверил свои игрушки. — С… О!       И глаза Луана очень натурально округлились, уставившись в сторону входа, куда тут же уставились и глаза Юнги, округлившиеся еще больше.       — Какого хуя?       Видеть здесь Ким Тэхена было уже почти привычным, после того самого объяснения, из-за которого Юнги теперь был беспечно счастлив, но видеть Ким Тэхена за ручку с Ким Намджуном, который в очень интимной манере что-то нашептывал ему на ухо…       — Какого хуя?       Юнги повторил этот вопрос, когда господа Кимы подошли совсем близко, улыбаясь так, что Юнги захотелось продублировать вопрос громче и с выражением, а возможно и с рукоприкладством, потому что когда он не понимал, что происходит… Он не любил не понимать.       — Познакомься, Юнги. Это Ким Тэхен, мой законный, по законам Соединенных Штатов, супруг. — Намджун улыбался одними только ямочками, пока Тэхен улыбался так, что вопрос и выражение захотелось пропустить, сразу решившись на рукоприкладство.       — Я не претендую на Джина, потому что…       — Разумеется, ты не претендуешь на Джина, потому что Джин теперь только мой. Официально. Очень серьезно, и я готов с корнями выдрать любые яйца, которые захотят впредь к нему подкатиться. — Юнги угрожающе выставил указательный палец в сторону Тэхена, который, сильно удивившись, вдруг бросился ему на шею, успев крепко сжать прежде, чем Юнги мог начать отбиваться. — Джун, у тебя отвратительный муж!       — Он знает. — Тэхен самодовольно улыбался, быстро и невольно обратив внимание на Луана, который сосредоточенно хмурился чуть в стороне, изучая полученные документы, изредка поглядывая на часы. — Мы должны сходить на двойное свидание!       — Ты должен сходить на хуй, после того, что я успел пережить! — Юнги до сих пор злился, но в этой вынужденной злости было такое очарование, что Тэхен не мог обижаться. — Скажи еще, что когда признавался Джину в любви, просто хотел позлить Намджуна, который, сука, спрятался у меня за плечами и даже не сказал ничего потом, когда я хоронил себя и свою нервную систему! Заживо!       — Извини, Юнги. Но ведь это всё стоило того результата, что я добился, правда? — Тэхен, как будто ради собственно безопасности, нырнул под руку Намджуна, положив ему голову на плечо. — Я очень рад. За тебя. Потому что тебе очень повезло с ним.       — Не учи ученого. — Юнги фыркнул, затем обернувшись на Луана. — Пойдем на тройное свидание, потому что этот красавчик встречается с лучшим другом… Лу! — Юнги заметил, что Нам Луан отвлекся, чтобы взять в руки телефон. — Пойдешь в субботу на тройное свидание?       — Третьим к вам с Джином? Я подумаю. — И Луан совсем отошел, окунувшись в телефонный разговор, пока Юнги с невозмутимым видом повернулся к Тэхену и Намджуну, за которого теперь принялся своим уничижающим и моментами все же смущающимся такого прямого контакта взглядом.       — Пошли работать, муж. У нас сегодня много дел. А ты… — Юнги обратился к Тэхену, который уже приготовился внимательно слушать. — Передай Джину, что я… уже очень по нему соскучился.       — Могу передать поцелуй. — Тэхен по-деловому улыбался, пока Юнги демонстративно перевел взгляд на Намджуна.       — Джун, если ему не нужны яйца, то хотя бы тебе они точно смогут пригодиться… Он очень сосредоточенно рассуждал, пока Тэхен рассмеялся, ухватившись за его плечо.       — Юнги, нам скорее нужно начать дружить семьями, потому что… Честно сказать, я переживаю за его яйца, кажется, больше чем он. — Намджун покачал головой, затем улыбнувшись, когда улыбнулся Юнги, а после отпустив Тэхена, напутственно поцеловав его в щеку. — Позвони, когда закончишь.       — Хорошего дня. — Тэхен обворожительно улыбнулся, затем выпорхнув на улицу, успев собрать толпу восхищенно открывших рот зевак.       — Если хочешь, расскажу тебе, как всё было, когда уйдем на перерыв. — Намджун направился к лифтам, успев прихватить с собой Юнги и не заметив Нам Луана, который теперь был особенно неуловимым.       — Только без грязных подробностей — у меня нежные уши и тонкая душевная организация.       Даже если учесть, что теперь у Юнги не могло быть конкурентов, потому что у него был самый лучший мужчина, который считал так же (и по поводу того, что он лучший мужчина, и по поводу того, что Юнги, возможно, даже лучше), это всё равно было приятно. Нейтрализовать Ким Тэхена своей первой любовью. Наверное, Намджун был прав, когда не стал ни на чем настаивать однажды, очень давно. Потому что в противном случае… Он был мог никогда не встретить своего мужа, а Юнги… А Юнги просто был счастлив. И собирался сделать всё, чтобы Джин чувствовал себя так же рядом с ним. И даже мысли об этом были чертовски приятными.

* * *

      Эректильная дисфункция. Чимин, нахмурившись, изучал экран своего телефона, пытаясь собрать воедино все имеющиеся у него условия и показания, забыв подключить мозги. Потому что на него произвело слишком неизгладимое впечатление то, что у него и Луана не было секса накануне. Хотя Луан приехал к нему после работы с явным намерением провести совместную ночь. Они поужинали, поплескались в душе, поговорили и от души пососались, что как раз и настроило Чимина на то, что предварительные ласки продолжатся в уже более откровенной манере, но… Как только они легли, Луан почти сразу заснул, обняв его. Но Чимин знал, как добиться своего и знал, насколько у него приятный во всех отношениях зад, которым он пытался спровоцировать член Луана. И ничего. Только глубокое и вполне довольное сопение ему на ухо.       Возможно, когда Юнги говорил Джину, что у его сорокалетнего бойфренда было всё в порядке с половой жизнью, он, из благдарности и потому, что о бывших либо хорошо, либо ничего, не сказал, что в порядке всё через раз. А Чимин боялся этого. При всей своей идеальности, Луан всё же был не так молод, у них была почти шестнадцатилетняя разница в возрасте и… Похоже, разница в сексуальном аппетите, хотя до этого Чимину казалось, что Луан такой же… А если он притворялся, просто чтобы усыпить бдительность и не обидеть? Блять…       — Проблемы?       Чимина передернуло, и он чуть не выронил из рук телефон, когда рядом на пол к стене опустилась Джи, успев не нарочно заглянуть в телефон.       — Чим, не нужно гуглить — лучше сразу к врачу. — В ее голосе было понимание и сочувствие, и Чимин нахмурился.       — Не у меня! — Он обиженно надул губы, и Джи удивленно распахнула глаза.       — Тогда бери своего парня и веди его к врачу. — Она пожала плечами, затем посмотрев в сторону зеркала, напротив которого разминались танцоры. — Можешь хоть сейчас. Бо занят на съемках клипа, а я могу дать тебе фору на пару часов. Судя по твоей грустной мордашке, ты всерьез загружен, значит, от тебя всё равно толку не будет. Иди. — Она поднялась. — У тебя полтора часа.       — И куда мне идти? — Чимин удивленно поднял брови. — Думаешь, за это время я успею выбить запись к специалисту и…       — Просто приведи в порядок настроение, Чим. — Джи улыбнулась, затем нахмурившись. — От тебя такого толку будет мало. Но если запишешься к специалисту и всё остальное — будешь молодец.       Чимин сомневался. Был разгар рабочего дня, и Луан, в отличие от него, явно не располагал таким количеством окон в рабочем расписании. Но с другой стороны… Нужно было выяснить как можно скорее. И как можно скорее принять меры. Эта мысль заставила Чимина, быстро переодевшись и заперев свою форму в шкафчике, буквально взлететь по лестнице на седьмой этаж, даже не запыхавшись. К его удивлению, в приемной никого не оказалось, зато дверь в кабинет исполнительного продюсера была открыта. И Чимин постучал, вежливо, но нетерпеливо заглянув.       Луан сидел за столом, с прямой спиной, расправленными плечами и очень серьезным, опущенным в бумаги взглядом, который перемещался к компьютеру, а потом — оказался на Чимине. И Луан улыбнулся.       — Закрой дверь и проходи, только мне нужно будет скоро уехать. — Он вновь углубился в бумаги, пока Чимин, послушно защелкнув замок, остался стоять там же.       Луан был такой красивый и ему так шел этот просторный кабинет, это положение, которое он занимал, чувства, которые к нему испытывал Чимин, все реже и реже оглядываясь на его возраст и финансовую состоятельность, все чаще ловя себя на мысли, что без всего этого Луан бы остался принцем. Но сложно оставаться принцем, когда у тебя не стоит.       — Лу. Я… — Чимин сделал шаг, пока Луан, собирая документы в папку, поднял на него вопросительный взгляд. Как начальник. — Могу спросить?       — Можешь. Но я могу не ответить. — Луан поднялся, выключив компьютер, а затем обошел стол, присев на его край и скрестив на груди руки. — Что с настроением? Что-то случилось?       — У меня? — Чимин округлил глаза. — Нет. Я… Скажи, а я тебе нравлюсь?       — Да. И если ты пришел только ради этого… — Луан явно что-то заподозрил, а потом вытянул руку. — Иди сюда. Будем говорить так.       Чимин нерешительно сократил дистанцию, ухватившись за большую ладонь.       — Вот теперь говори.       Голос и взгляд сразу потеплели, и Чимин ощутил внутри прилив, как на южном теплом море, нежных чувств.       — А у тебя… Когда-нибудь были проблемы в сексе?       Прозвучало не очень деликатно, особенно если учесть, что Чимин смотрел себе под ноги, боясь прочитать что-то на лице Луана.       — Ты мне очень дорог, и я хочу, чтобы ты знал, что… — Чимин поднял взволнованные глаза, но заметив, как потемнел Луан, замолк.       — Тебя что-то не устраивает? — Потемнел и заледенел.       — Мне… кажется, что… у нас чувства остывают.       Идиотская причина, идиотская отговорка, но она звучала лучше, чем Мне кажется, ты стремишься на всех порах к пятидесяти и импотенции.       — Потому что у нас одну ночь не было секса? Серьезно? — Луан, кажется, искренне удивился. — Возможно, я слишком стар и сентиментален, но мне захотелось уснуть с тобой. Чим, у меня образовался непредвиденный дедлайн благодаря моему старшему брату, который я сегодня должен закрыть, поэтому мне было не до секса. Но засыпать с тобой в обнимку мне нравится не меньше. И мне жаль, что это нравится только мне.       Рука Луана разжалась, и Чимин прямо слышал, как он уже говорил Тебе нужно идти, возможно, на хуй. И он нахмурился, обиженно надув губы, самостоятельно схватив Луана за руку.       — Это стандартные отговорки, когда… Луан смотрел на Чимина испытующе, потом нахмурился, будто не веря своим мыслям, а затем улыбнулся.       — Ты думаешь, что у меня проблемы по части секса? Что я не не захотел с тобой трахаться из-за усталости, а не смог из-за сексуальность несостоятельности? Нестоятельности? Серьезно, Чим?       — Ну… Тебе же сорок. И… — Чимин теперь только почувствовал неловкость, опустив глаза пониже.       — А то, что мы до этого трахались как кролики, тебя не смутило? Или ты думал, что я был под препаратами, стимулирующими… мою мужскую энергию?       Чимин не думал об этом, и теперь, когда услышал, поднял удивленно распахнутые глаза. А вдруг правда?..       — В любом случае, меня не интересуют отношения, которые строятся исключительно на сексе. — Луан вновь отпустил руку Чимина, который понял, что так, наверняка, говорят все, у кого с сексом проблемы. — Хорошо, что мы выяснили это сейчас.       — Стоять. — Чимин значительно сократил дистанцию между ними, двумя руками взяв Луана за плечи, затем сместившись к шее. — Меня не интересуют отношения только на сексе, но секс для меня важен. А если учесть, что ты мне нравишься во всем, и в сексе особенно, так, что хочется плакать от счастья, я просто… Испугался, что… — Чимин запнулся, вдруг что-то осознав. — Я… Прости, я не заметил, что ты был уставшим. Оу… — Открытие оказалось более чем неприятным, и Чимин нахмурился. — Блять, реально прости! Мне… Мне приятно просто спать с тобой. Мне всё приятно с тобой. Даже… Просто…       — Чим. — Это был бархатно мягкий командный тон, и Чимин поднял свои взволнованно растерянные глаза, пока Луан мягко расцепил его пальцы на своей шее, взял руку и опустил к… — Убедительно?       Чимин… Мог бы упасть, если бы теперь не держался за член. Твердый. Которого он даже не касался до этого.       — Я просто вспомнил, как мы трахались как кролики. — Луан наклонился к его лицу, пока Чимин, завороженный, загипнотизированный и ощущающий себя полнейшим идиотом, не мог отвести ни взгляд, ни руку, которой стал наглаживать крепкую эрекцию. — Мне достаточно просто подумать о тебе. И можешь не переживать — в плане секса у меня очень хорошая наследственность. Поэтому, не исключено, что я буду способен на такое без страховки и разминки даже в шестьдесят.       — Извини. — Чимин прильнул к Луану, не отпуская его член, но запрокинув голову на подставленное предплечье, заискивающее заглядывая в снисходительно улыбающиеся темные глаза. — Мне крышу снесло от тебя. Поэтому я запаниковал. — Чимин подставил губы, на которых тут же оказался поцелуй. — Я идиот. Обещаю, впредь я буду внимательнее. И ты можешь приехать ко мне в любое время, чтобы поспать. Или позвать меня к себе. — Луан слушал внимательно, но все же вынужденно прерывал Чимина на поцелуи, которые стали задерживаться на губах, вместе с тем, как рука на члене стала увереннее. — Это не только секс, Нам Луан. Но теперь…       — Нас пригласили на тройное свидание. И для тебя это будет сюрприз. — Луан обхватил лицо Чимина разогревшимися ладонями, пытаясь унять сердцебиение и слишком красноречиво участившееся дыхание. Особенно после того, как взгляд против воли упал на бессовестно пухлые губы, по которым Чимин к тому же провел языком. — Но там будут Юнги и Джин. Которые… — Луан дернулся, ощутив, как маленькие проворные пальчики принялись за ширинку. — Вместе. Официально.       — Я уже порадовался за Джина. И на всё согласен. И как ответственный и ТВОЙ парень… — Чимин сделал особенный акцент, теперь двумя руками пытаясь вызволить слишком крепко стоящий и стремящийся к животу член из белья и брюк, не расстегивая при этом ремень. — Не могу отпустить тебя в таком виде.       — Чим, я не успею доставить… — Луан не успел и договорить, потому что Чимин его заткнул. Вот просто взял и заткнул своими губами, которые уже обещали удовольствие. Всегда обещали удовольствие. И не только от оральных ласк — даже простых разговоров.       — Вернешь потом. С процентами.       И Чимин с упоением, вдохновением и облегчением опустился на корточки, одной рукой схватившись за упакованное в стильную классику бедро, другой — за член, который тут же оказался за его щекой. Тот случай, когда доставлять удовольствие так же приятно, как получать. И это доказывало то, что они могут попытаться всерьез и надолго. И Чимин уже пообещал себе, что приложит все усилия. Потому что он был этого достоин. Достоин самого идеального мужчины на свете.